Алёна Аворус – Взахлёб. Невыдуманные истории (страница 12)
Впереди начал отчаянно ругаться Колька. Отрывая очередную порцию берёсты, он выронил наш единственный коробок спичек. Ползая вокруг ствола, Колька пытался найти спички, но только царапал руки упавшими ветками.
Нам повезло: вместо спичек Колька нашёл тропинку. Радостно перекликаясь, мы высыпали из леса на дорожку.
Вдруг что-то холодное оказалось у меня в руке. Те же пальцы быстро свернули мою руку в кулак и исчезли. Я сжимала в руке какую-то толстую цепочку.
Пока мы шли по тропинке, становилось всё светлее, тьма отступала. Вскоре мы вышли из леса и двинулись к фонарям деревни.
Я подозрительно осматривала всех ребят, надеясь понять, кто же держал меня за руку. Но все эмоционально обсуждали наше приключение, не обращая на меня внимания.
Дома я рассмотрела подаренную цепочку – это был очень модный в то время самодельный металлический браслет с пластинкой. На её внутренней стороне по-английски было написано: «I love you».
Долго потом я пыталась найти дарителя браслета. Но тайна эта так и осталась во тьме…
Олимпиада
В нашей деревенской компании первый магнитофон появился у меня: родители подарили на день рождения. Всё лето я воображала и гордилась перед мальчишками. А в сентябре Андрюшке тоже подарили магнитофон.
Обычно в Москве мы не встречались: разъехались из деревни, и всё – до следующего лета. Иногда мы звонили друг другу, если случалось что-то очень важное. Андрюшка, конечно, позвонил:
– Мне магнитофон подарили. Теперь у меня тоже есть! Магнитофон-то есть, а записей почти нет.
– Хорошо! Перепишем как-нибудь мои кассеты.
Уже где-то в октябре, Андрюшка опять позвонил, радостный такой:
– На выходные родители уезжают в деревню. Бери магнитофон и приезжай! Запишем мои кассеты. А ещё я переписал у друга «Pink Floyd»!
Я «Pink Floyd» просто бредила. Так радовалась, что скоро он у меня появится! Заранее собралась, настроилась, что поеду. И вдруг в школе объявляют:
– В следующее воскресенье нужно явиться на районную олимпиаду по математике.
Как я злилась! Просто бесилась:
– Раз в кои веки решили встретиться в Москве, и тут эта олимпиада, чтоб её! И не поехать никак нельзя! А как же мой любимый «Pink Floyd»? До лета ждать, я просто не выдержу…
Собрав кассеты, магнитофон, я, с огромной сумкой, поехала на олимпиаду. Злая, как фурия. Олимпиаду надо было писать шесть часов:
– Считай, весь день пропал…
Раздали варианты. У меня была одна мысль:
– Быстрее, быстрее! Решить и бежать.
Было такое правило:
– Если сдаёшь раньше времени, нужно решить все задачи.
Иначе не примут и не отпустят. Особо не вчитываясь в условия, я писала, что первое в голову придёт, только бы быстрее. За час всё решила, пошла сдавать. Преподаватель взял у меня работу и посмотрел так грозно:
– Не пытайтесь сбежать, я проверю. Если что-то не решено, не отпущу!
Сидел, листал. Я на месте подпрыгивала, стремилась уехать. И чудо случилось: он меня отпустил. Даже олимпиада не смогла мне помешать переписать мой любимый «Pink Floyd»!
Через неделю в школе объявили, что я заняла первое место в районной олимпиаде по математике. Торжественная линейка, грамота, аплодисменты…
Потом передали варианты в школу для разбора в классах. Смотрела я на них, как будто в первый раз видела. Вообще не понимала, как могла такое решить. Словно кто-то другой их за меня сделал…
Аза
Родители моей подруги Марины были геологи, и папа летом ездил «в поле»: в экспедиции. Однажды он привёз щенка сибирской лайки, ему его подарили. Вернее, не его, а её – Азу.
Аза была очень красивая: белая с рыжими пятнами по спине и бокам, хвост – тугим колечком. Утром Маринин папа сам выгуливал Азу, а вечером с ней гуляли мы.
Как-то раз я зашла погулять с собакой. Через дверь мне было слышно, что в квартире творится что-то невообразимое. Аза лаяла, младшая сестра кричала диким голосом, Маринин папа тоже, и в квартире были шум и топот. Я позвонила в дверь, Марина сразу выбежала с Азой, и мы пошли гулять. Уже на улице она мне рассказала, в чём дело.
Её младшая сестра никак не отвыкала сосать палец. Папа пожаловался на это сотрудницам на работе:
– Дочь всё время сосёт палец! Мы и ругали, и уговаривали, и палец бинтовали. Ничего не помогает!
– А вы натрите ей палец острым перцем! Раз лизнёт – навсегда забудет!
Достать в Москве зимой острый перец в те времена было невозможно. Зато на окне у них росло несколько декоративных. Маринин папа, не сказав ничего маме, взял и натёр палец младшей дочери этим перчиком. Как она заревела, только лизнув! Пришлось ему признаться во всём:
– Это я ей палец перцем натёр!
Чтобы прекратить поток упреков, папа решил доказать, что ничего такого страшного в этом перчике нет:
– Да что тут такого? Подумаешь, палец натёр! Вот смотри, я целый сейчас съем!
Как раз, когда я позвонила в дверь, был самый разгар событий. Маринин папа носился по квартире с высунутым языком и кричал:
– Воды!!!
Аза решила, что с ней играют, и бегала за ним с громким лаем. Сестра ревела, а мама отмывала ей палец и язык под струей воды.
Когда я вечером заходила, то ждала в коридоре. Аза в нетерпении скулила под дверью, а Марина, как всегда, металась. При этом мы болтали или обсуждали новости, от чего сборы еще затягивались. Слышимость в доме была феноменальная, и все наши разговоры доносились до её родителей.
И вот однажды мы обсуждали, можно ли будет Азу натренировать, чтобы она таскала лыжника, как Карус. Марина утверждала, что можно:
– Когда Аза взматерится…
Тут из комнаты выглянул со смехом её папа:
– Если вы ещё часик прособираетесь, то Аза точно взматерится!
Долго потом Марина оправдывалась, что хотела сказать:
– Когда Аза вырастет и станет взрослой, матёрой собакой.
Мы, конечно же, рассказали эту историю во дворе. Она имела такой успех, что ещё много лет в нашей компании ходила присказка: когда Аза взматерится…
Поход
В студенческие годы мои родители были заядлыми туристами: у них в институте подобралась целая компания байдарочников. Потом у всех родились дети, и молодёжная группа на время развалилась.
Считая, что я уже достаточно выросла для походов, родители решили возродить былую компанию. Всю зиму они готовились, созванивались и встречались со своими друзьями-туристами. Наконец сложилась примерная группа для сплава: родители с такими же детьми-подростками.
Но чем ближе к лету, тем меньше оставалось желающих. В конце концов, билеты для поездки купили только мы и ещё одна семья с двумя детьми. За день до отъезда они позвонили и сказали, что не поедут. Но мы всё равно решили идти в поход, пусть и втроём…
Планировалось высадиться в верховьях Лузы, потом идти по Югу и, добравшись по Сухоне до Великого Устюга, вернуться оттуда на поезде. Дача, деревня, море – так я проводила до этого лето. Поход был чем-то новым и неизведанным для меня.
С огромными рюкзаками, байдаркой и палаткой мы приехали в город Лузу. Какой-то мужчина на мотоцикле с коляской в несколько приёмов довёз нас до берега реки. Мы собрали байдарку и отправились вниз по течению.
Первые дни прошли в моей борьбе с веслом: синхронно грести не получалось. Но вскоре я так натренировалась, что иногда родители сидели, а я гребла. Правда, причитая:
– Поработили ребенка! Сидят сложа вёсла, а я везу всех!
В самом начале пути берега были оживленные: мы часто проплывали мимо больших деревень. Иногда к нам на огонёк причаливали местные рыбаки и рассказывали у костра свои байки. Но потом деревни стали попадаться всё реже и реже.
Как-то, уже под вечер, мы увидели, что собирается гроза. Небо занесло, всё потемнело. В густых сумерках мы пристали к берегу и быстро поставили палатку. Только закончили таскать вещи, как начался ливень. Мы заснули под шум дождя.
Первым проснулся папа. Он разбудил нас словами:
– Кажется, палатка промокла!
Мы посмотрели, и точно: весь пол был в больших мокрых пятнах.
Снаружи светило солнце. Я выбралась из палатки первая. То, что я увидела, навсегда осталось в моей памяти, как самая великолепная картина. Палатка стояла на большой поляне. Вся поляна была покрыта сплошным ковром ягод лесной земляники. Огромные, бордовые от спелости, они были везде, куда хватало глаз…