Алёна Алексина – Суть вещи (страница 49)

Эх ты, Лиза, вот же ты растяпа. Отчего не догадалась спрятать ценное понадежнее? Запонка тоже может быть важной уликой, а теперь все, можно с ней попрощаться. Слава богу, остальные улики надежно прибраны.

Как же быть? Лиза оглядывает комнату глазами Эли – где могло бы быть спрятано важное? Жаль, в детских не бывает сейфов. Остается единственное более-менее надежное место: потайной карман в лямке рюкзака. Лиза укладывает в него морковку, а львенка прячет под подушку. Он гораздо лучше дымчатого кварца. Пусть защитит ее от белой женщины.

Она забирается под одеяло и за секунду до того, как провалиться в сон, вдруг вспоминает имя.

Тим.

Тим. Мысль о нем заставляет Лизу сесть в кровати. За окном еще не погасли фонари, но браслет неумолимо вибрирует: пора вставать. Как уговорить себя подняться? Лиза заснула только под утро. Даже интересно, думает она – и краешком сознания поражается, насколько это равнодушные, усталые мысли, – почему ночью ей настолько хуже? Как удается избежать галлюцинаций днем?

Кто только не приходил к ней в темноте. Абсолютно голая и очевидно мертвая, с длинным разрезом через грудину и живот, вся в лиловых пятнах и белесой жирной слизи бабушка присела на край кровати, помолчала, а потом печально сказала: “Что ж ты, Лизок, даже проститься не пришла…”

Прости, бабушка, – хотелось сказать Лизе, но на месте бабушки уже возникла мама: нарядная, красивая. Погладила Лизу по голове, собрала рукой оставшуюся от бабушки слизь – и пошла к двери, другой рукой поправляя шляпку, проседающую над проломленным виском.

Потом пришла Саша. Близко не подошла, в лицо не глядела, молчала. Села на стул, раскачивалась на нем – вот-вот упадет. И упала бы, но стул, качнувшись особенно круто, совсем заломившись было назад, вдруг опустел, встал на четыре ножки и больше не двигался.

Белая женщина тоже приходила. К кровати подойти не решилась – видно, побоялась львенка. Она замерла в темном дверном проеме и уставилась прямо на Лизу. Потом вдруг подняла руки к груди. Тело оставалось абсолютно неподвижным, глаза не мигая смотрели на Лизу, а руки, будто существовавшие отдельно от замершего тела, в абсолютной тишине бешеными тенями хаотично носились по груди. Под конец их движения стали настолько быстрыми, что контуры расплылись в пространстве, размазались в воздухе, а потом руки вдруг остановились, опустились – и в сиянии белоснежного платья Лиза разглядела и вырез декольте – такой же, как у Аниты, в форме тюльпанного лепестка, – и грудь, сочащуюся алым, будто кто-то содрал с нее кожу.

Тим. Кто это? Как его найти? Конечно, Илья и Костя помогут, но вначале нужно понимать, что именно она может им сообщить. Ясно, что Тим – близкий знакомый Яна. Настолько близкий, что Ян готов затаскать Лизу по судам.

Лиза представляет, как Ян наматывает ее косу на кулак, волочет Лизу за собой по выщербленному паркету – нужно опираться на пятки, чтобы было не так больно, втаскивает в огромный полутемный зал и бросает в центр круга, по краям которого стоят страшные фигуры со скрытыми под капюшонами лицами – но Лиза-то знает, кто это. Вот Саша – она и стоя немножко раскачивается, вот мама – из-под капюшона выглядывает вуалетка, вот бабушка – босые ноги переступают на холодном полу. А вот и полупрозрачная женщина с освежеванной грудью – край белоснежного платья тянется по темному камню…

Надо думать о Тиме. Голос Ильи звучит в голове: “Почему его необходимо найти. Думай. Рассказывай все, что знаешь”. Понятно, что Тим очень важен для Яна. Как давно они знают друг друга? Очевидно, Тиму, как и Яну, многое известно. Но что именно Тим сможет рассказать Лизе? Насколько ценными будут его слова? Ян велел ей не беспокоить Тима. Почему Тима нельзя беспокоить?

“Илья, – пишет Лиза, тщательно обдумывая каждое слово, – нужна помощь. Срочно. Найти человека. Зовут Тим. Возможно, это полное имя, возможно, нет. Близкий человек Яна Пахомова. Очень важный для него человек. Наверняка связан с Владимиром Сергеевичем. В списке его нет, но, возможно, он даст показания. Напиши Косте”.

Лиза отсылает сообщение Илье, а потом пишет Косте сама. Совершенно неважно, что там у него за сверхсекретные коды и для кого они предназначены, знать это Лизе необязательно. Существенно лишь одно: ее друзья кого угодно смогут найти.

“Только Сашу так и не смогли”, – говорит кто-то в Лизиной голове. Голос незнакомый. Наверное, это белая женщина. Не стоит ее слушать. Вот если бы можно было засунуть львенка себе в голову. Он охранял бы Лизу там, потому что ее глупый мозг явно не справляется.

Приготовив обед, Лиза позволяет себе уйти в свою комнату. Она тщательно запирается, ложится на кровать. Самое время проверить сообщения.

Раньше Лиза много думала о дружбе: как вообще получается, когда люди и в кровном родстве с тобой не состоят, а становятся иногда гораздо ближе настоящих родственников, и с годами такая связь только крепнет. Возможно, дело в том, что между вами нет никакого быта, а значит, нет и поводов для ссоры, и каждый несет в эти отношения что-то свое, но, наверное, старается принести побольше хорошего. Самую ценную информацию. Самые дорогие мысли. Важно, что в какой-то момент понимаешь: этому человеку безопасно показаться. И показываешься. И он показывается тебе в ответ. Так, наверное, возникают эти странные союзы ненормальных людей. У Лизы много друзей. Самые близкие, конечно, Макс, Костя и Илья. Была еще Саша, но где она теперь? Лиза тщательно высмаркивается – неужели все-таки простудилась вчера, а, Лизок?

Интересно, как раньше, до интернета, люди в городе находили себе друзей? Как бы нашел себе друзей Костя, который никогда не выходит из дома? Илья, который не выносит посторонних рядом? Макс, который всегда прикрыт куполом – и Лизу научил прикрывать себя? В интернете безопасно: встретил человека, общаешься, в любой момент можешь его выключить, как страшный фильм, или закрыть, как книгу, – и отложить, забыть. А можешь наоборот – написать книгу ваших с ним отношений. Что угодно туда впишешь. Можешь даже вписать немножко себя.

Косте, Илье и Максу Лиза вполне может доверить о себе что угодно. И они позволили ей хорошо себя изучить, так что она знает, к кому обратиться, если нужна информация, знает, кому писать, если информацией нужно поделиться.

Лиза открывает входящие. Костя.

“Мы тут программку накидали. Несложную достаточно. Нашли кое-что. Негусто, но уж что есть. Кое-где на тематических форумах их ники встречаются рядом. Они явно тесно общались какое-то время”.

“Как давно это было?”

“Последнее найденное совпадение – чуть больше четырех лет назад”.

“Четыре года… Но где теперь найти Тима? Есть варианты?”

“Нет никаких вариантов. Даже аккаунтов в соцсетях нет, все подчищено”.

Лиза молчит. Кажется, все пропало. Ян отказался говорить с полицией. По другим адресам ходить бесполезно. Никто не станет ради каких-то гипотетических чужих детей ворошить прошлое своих собственных.

“Невозможно представить, чтобы человек провалился сквозь землю и никаких следов не оставил. Поищем еще”, – пишет Костя.

Вообще-то возможно, конечно, но Лиза об этом думать не будет.

Лиза засыпает. Сейчас день. Днем к ней никто не придет. Днем ее не тронут.

Когда Лиза просыпается, за окном еще сумерки, но уже горят фонари. Она смотрит на браслет, стучит по экрану пальцем, но он мертв. Разрядился. А зарядки-то к нему и нет.

Лиза отщелкивает кнопку браслета, сбрасывает его с себя – терпеть разрядившиеся девайсы невозможно, они моментально начинают разлагаться и пахнуть мертвечиной. Куда девается этот запах после очередной зарядки? Лиза не знает. Обычно она не доводит свои вещи до полного изнеможения – отслеживает пятипроцентный порог и тут же ставит заряжаться. А теперь придется обойтись без браслета, хотя запястье без него ощущается непристойно голым.

За окном, мигнув, гаснет фонарь. Чего это он? Лиза вскакивает с кровати, хватает телефон. Так и есть. Это не сумерки, это рассвет. Она проспала весь вечер и всю ночь – и давно уже должна быть на кухне.

Она бегом несется в ванную. Зубы, лицо, волосы. Еще раз смотрит на телефон, останавливается. Входящие. Это не Макс, от него снова тишина. Звонить ему запрещено. Никогда не знаешь, спит он или на дежурстве. В обоих случаях нельзя беспокоить звонками. Только ждать, пока позвонит или напишет сам. Это Костя.

“Есть несколько адресов, где может быть Тим. Негусто, но уж что есть. Еще есть пара фотографий. Он на них не один был, но мы лишних персонажей исключили. Пользуйся”. Рядом четыре адреса и файл. У них получилось! Теперь дело за Лизой.

Следя, чтобы омлет поднялся равномерно, но не пригорел, Лиза обдумывает маршрут. За один вечер четыре адреса – это вряд ли. Но два сегодня и завтра еще два – вполне возможно.

По дороге можно подойти к больнице. Не входить туда, где охрана. Просто постоять снаружи. Лиза знает, на какую сторону выходят окна интенсивной терапии. Можно встать в яркий квадрат выпавшего из окна света и постоять в нем, сколько получится. Когда бабушку выписали в прошлый раз, она сказала, что иногда чувствовала присутствие Лизы – и ей становилось лучше.

– Лиза, там у вас телефон в комнате надрывается. Эльки опять дома нет, мой при мне, это точно ваш. – Усаживаясь за стол, Стас элегантным жестом расстегивает пуговицу пиджака, расслабленно вытягивает ноги.