АЛЯКА – Снадобье жизни (страница 4)

– Такому глупцу только пить водку, а не лезть к девкам, и тем более ко мне, к Гидарии – сказала она на вполне хорошем русском языке.

Многие из толпы казаков и крестьян тут же начали доставать свое оружие, на что им ответили тем же люди с эмблемой раскрытой ладони.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, но громкий басистый голос капитана корабля привлек всеобщее внимание.

VII

Хозяин судна, после того, как обратил на себя взоры и, увидев, как его обступают группы ожидавших, жестами позвал позади стоящих матросов. Он говорил тихо и медленно, а его помощники поочередно переводили речь на самые разные языки. Все уже позабыли о недавней схватке. Девушка убрала нож и ловко поднявшись, направилась поближе к своим сородичам. Побеждённый казак, сплюнув, обещал расплату в скором будущем.

Щука направился к отряхивающемуся Окуню, а Лукьян и Паша подошли к толпе казаков и крестьян. Сзади с разбега кто-то врезался в казака, отчего тот упал.

– Прости, Пашка, – весело крикнул влетевший Саша, – ну что, на нашем уже что-нибудь слыхали?

– Нет, – ответил Лукьян, поднимая сердитого казака.

Паша толкнул своего брата, на что тот только посмеялся, и тут один из переводчиков начал говорить на русском:

– «Наш капитан предупреждает, что путь опасен, но он стоит того. На том острове вас ждут несметные богатства, какие только душе будут угодны, но стерегут и опасности. Надеюсь, все успели запастись всем необходимым, потому что отплываем сразу после общей посадки. Только наш капитан знает путь на остров и обратно, только он сможет провезти вас туда и вернуть. Наш капитан везет всех желающих абсолютно бесплатно, но, когда он будет вас забирать, вы преподнесете в дар кораблю пятую долю вашей добычи. Все, кто не согласен, могут уходить, все, кто готов на эти условия, могут подниматься. Плыть недолго, но нельзя пить спиртное, драться, ослушаться капитана и членов команды.»

После этого тоже самое было сказано еще на двух наречиях. Под конец капитан развернулся и направился на корабль. Так же и поступили все его матросы.

Собравшиеся люди стали медленно подниматься на борт. Каждый старался держаться подальше от чужих и поближе к своим собратьям. Казаки и русские мужики встали кругом, в центре которого был Щука и Окунь.

Близнецы и их спутник тоже направилась к этой толпе.

– Пойдем Лукьян, с православными поспокойнее будет, да и нам вместе держаться стоит, кто знает, что ждет, – сказал Саша.

Окунь стоял, скрестив руки и хитро глядя на окружающих, а Щука обращался к окружающим его людям:

– «Братцы! Все мы с вами из одной отчизны. Одним языком говорим, крест православный на каждом весит, так давайте, отправляясь в края чужие, вместе держаться друг за друга». – В конце каждого предложения он делал небольшую паузу, тут и там слышались слова одобрения его речи. – «Пущай не все мы безгрешные, кто-то дезертировавший казак, кто-то вор, а кто-то просто ищет богатства от нужды, оставим все в прошлом и будем смотреть в будущее, кто знает, что нас там ждет? Какие трудности стоит перенести? Какие беды? Так давайте же их пройдем вместе, оно же легче будет, не страшна нам и тайна, и чужеземцы, ни сам сатана, покуда мы друг у друга будем, да вера наша православная».

На последних словах он уверенно пошел в сторону корабля, и его слушатели так же уверенно направились за ним.

– Во стелет, да? – подмигнувши спросил Саша у Лукьяна, на что тот только пожал плечами.

VIII

Матросы бегали в суете, все желающие погрузились, корабль готовился к отплытию. Он уже начал отчаливать, как вдалеке показался человек. Опоздавший бежал неуклюже, руки и плечи его были обвешаны сумками, из которых вылетали листы и пергаменты. Он был среднего роста, немного толст, но крепок. Одежда состояла из короткой черной куртки с серебряными пуговицами, а также длинных брюк и кожаных сапог. Голову укрывал вязаный зеленый колпак с кисточкой.

Отчаянно крича, он все же сокращал расстояние до корабля. Пассажиры столпились у борта, наблюдая за ним. Девушка, недавно победившая Окуня, обратилась к капитану с просьбой, на что тот только ухмыльнулся и ушел в свою каюту.

– Хорошо, что мы тебя повстречали Лукьян, а то так же, как этот бедняга бежали бы за кораблём, – куря трубку рассудительно сказал Паша.

– Бог не дал ему попасть сюды, значит на то его воля, – вставил равнодушно Саша.

Окунь и их товарищи издевательски подбадривали опоздавшего пассажира. Он уже давно перегнал корабль и бежал вдоль причала, а судно, все не останавливаясь, направлялось в море. Пробежав до края пирса этот человек, на несколько секунд остановившись, принял серьезную гримасу и отошел на несколько шагов назад.

– Ого, да он прыгать собрался, вот потеха будет, – заверещал Окунь и даже безучастные до этого люди обратили свое внимание, ожидая продолжения действия.

Опоздавший пассажир сделал глубокий вдох, переложил с одной руки на другую весь свой груз, покрепче зажав его. Быстро разбежавшись, он прыгнул в сторону корабля. Может мужчина и думал, что у него получиться, но каждый наблюдающий понимал, что он упадет в воду. Это и произошло.

Человек сразу начал бултыхаться и звать на помощь на разных языках. Услышав его мольбу на русском, Лукьян осмотрел всех наблюдающих и понял, что никто ему помочь не собирается. Он тяжело вздохнул и сбросил свое снаряжение.

– Ты чего? – удивленно спросил его Паша.

– Того, – коротко отрезал Лукьян, перекрестился и прыгнул в воду.

Через пару минут охотник и утопающий поднимались на борт по веревке, которую спустила девушка. Люди потеряли к этому событию интерес и разошлись. Опоздавший пассажир и Лукьян тяжело уселись на палубу. Охотник заметил одобряющий кивок седого корейца.

– Русский? – спросил мужчина.

– Да, – ответил Лукьян.

– Я быть премного благодарен тебе, смелый человек. Я вернуться в трактир за вещами, мои глупые наемники забыть их, потом я прибыть в порт, корабль уже отчаливать, я думать мои мне помогать, но нет движение, польза, как от камень в поле! – сказал этот мужчина, все еще пытаясь перевести дух.

К ним подошли несколько мужчин из большой группы с темными плащами. Самый рослый из них, очень мускулистый, ростом в косую сажень, с повязкой на глазу, что-то сухо объяснял свою начальнику.

– Хах, глупые, – продолжал обращаться к Лукьяну человек, делая большие паузы, в которых он подбирал и вспоминал слова, – говорить armadura долго снимать, а capitão не останавливать корабль, фух, ну ничего, я тут есть и миссия будет дальше. Мое имя Серхио Таркиниу де Кейрош. Ты мой друг, ты звать меня просто Серхио. Я portugues, ученый путник, мой корабль с мои люди разбиться у берегов Japao, я нанять этих ослов, они кстати есть старые ветераны корлидская война. Хотел плыть свой дом, но как узнать легенду, решить сам проверить. Вот я тут, можно узнать имя кто спасти?

– Лукьян Иванович, – ответил охотник, улыбаясь и слушая забавный акцент.

– Очень приятно узнать, Лукьян Иванович, можешь положиться на мой amizade, мы еще говорить потом, а пока мне надо сушить работа.

Одноглазый здоровяк помог Серхио встать, и они направились в ту часть корабля, где стояли остальные наемники.

–Заводишь новых друзей? Молодец, но про нас не забывай, – с усмешкой сказал Саша и помог охотнику встать.

IX

Наступил вечер. Все люди размещались только на палубе, держась такими же кучами, как и на берегу. Щука называл их шайками и дал клику каждой из них.

Тех, у кого на знамени был изображены четыре черных ромба, вооружённых преимущественно холодным оружием, он назвал азиатскими рыцарями. Толпу чужеземцев из Европейских стран он назвал гиспанцами и немцами, хотя, по уверению Саши, который знал язык последних, никто не говорил по-немецки, но Щуку это не убедило. Коренные народности этих и близлежащих мест с изображениями раскрытой ладони он называл тунгусами. Корейских крестьян он так и именовал, а схожих людей в болотисто-зеленых кафтанах он называл маньчжурами. Своих же старик называл православными или просто братцы.

Корабль, несмотря на свои размеры, спокойно уместил на всей палубе больше сотни пассажиров и членов команды. Весь день они спокойно плыли в определенном северо-восточном направлении.

Лукьян сидел с близнецами и слушал их истории со службы. Краем уха он решил послушать, о чем говорят другие казаки:

– В уезде то он шишка большая, но в степи все равны, не гоже ему было туда с барыней соваться, тут-то я напоследок перед уходом ему напомнил обиды старые, – рассказывал один из казаков в кругу.

– Ну и шо ты вытворил? Давай гутарь дальше, – просил его другой казак.

– Зарубил его. Гутарю ему: «Давай биться на смерть». он перед барыней, как петух кукарекал, так что отказать не мог, ну и зарубил я его, делов-то, барыня на своей кобыле белой ускакать думала, но мой вороной шибче был…

Дальше Лукьяну стало противно слушать, и он понял, почему близнецы пошли отдельно от групп казаков Щуки и Окуня.

Ночью был выставлен поочередный караул в два человека. У других группы поступили примерно также.

Посреди ночи Щука разбудил Лукьяна.

– Моя очередь? – поинтересовался разбуженный.

– Да, я заступаю с тобой,– сказал старик, подмигнув.

– Я думал ты пойдешь с Окунем, он же твой закадычный друг, – сказал охотник поднимаясь.