Аля Озар – Дочь разлома. Разрыв судьбы (страница 1)
Аля Озар
Дочь разлома. Разрыв судьбы
Её рождение не было ошибкой.
Ошибкой было имя,
данное слишком рано
и услышанное слишком громко не тем.
ПРОЛОГ
Когда-то существовала сущность, цельная, как лезвие света.
Её имя утеряно, но норды называют её тем, кто «несла на себе равновесие». В ней было слишком много силы – столько, что её присутствие меняло само течение миров.
Тьма шептала ей, свет прятал от неё свои тайны, а линии склонялись, словно трава под ветром. Но однажды случилось невозможное. Кто-то, кто стоял рядом, кто любил и боялся одновременно, вырвал её нить из её же рук и разорвал на части.
Так родились три жизни: одна сильная, как пламя меча, вторая – ясная, как утренний свет,третья – тихая, как дыхание ветра. Три отражения одной сущности. И ни одна из них не помнила себя целой. Но всё в мире требует оплаты. Ничто не рвётся без последствий. Когда линию ломают, она ищет возможность срастись вновь. Когда душу делят, осколки начинают тянуться друг к другу. Когда равновесие нарушено – мир требует то, что ему принадлежит.
Она была не новой жизнью – а эхо той, что была разорвана. Мост. Переход. Точка схождения. И мир, увидев это, содрогнулся. Потому что понял: осколки начинают возвращаться друг к другу. И если они сольются вновь – всё, что было разрушено много лет назад, встанет из тени.
Линия I
– Я убью тебя.
Пламя в камине дрожало, отражаясь в клинке.
Сталь не дрожала, только моя рука. А в груди, где должно быть сердце, сплошной гул, как если бы внутри бушевала буря.
– Карлос, я предупреждала. – Голос дрогнул. – Ты должен был что-то сделать. Она умирает. Наша дочь умирает.
Огонь метался по стенам, вычерчивая между нами линии света и тени. Мы стояли напротив друг друга, каждый в своём аду. Но почему-то я считала, что мой ад хуже. Аеилина угасала на глазах, и я больше не могла смотреть, как он просто… ждёт. Нет он дела, но не достаточно. Почему ? Меч упирался в его горло. Он не двигался. Смотрел так, будто я чудовище. Словно это я разрушила всё. Нет. Это не я. Или всё же я? Дверь в комнату скрипнула.
На пороге появилась Лилиана, моя старшая сестра. Безупречная, холодная, будто высеченная из мрамора. Иногда я хотела быть как она.
– Ну что, убьёшь его? – спокойно спросила она и, не дождавшись ответа, прошла в комнату и села в кресло у камина. – Или в этот раз тоже сжалишься?
Я повернулась к ней.Она не шутила.Она никогда не шутила. На ее губах играла усмешка.
Один.
Два.
Три.
Я выдохнула.
Меч скользнул вниз, и мне стало больно от собственной слабости. Но я не могла. Не могла. Карлос стоял передо мной измученный, серый, не тот, кого я когда-то знала. В его глазах когда-то горела жизнь.. Сейчас в них, только усталость, боль.
– Уходи, – сказала я. – Утром пойдёшь к пристани. К новым кораблям. Найди хоть что-то, что сможет помочь Аеилине.
Он не сказал ни слова, двинулся к двери, но замер. Плечи напряглись.
– Ты ведёшь себя так, будто виноват только я, – резко бросил он в меня. – Ты тоже была там, Найла. Это и твоя вина. Думаешь, страдаешь одна? Нет. Если тебя сломила болезнь ребёнка – ты не знаешь, что такое настоящая боль.
Он смотрел на меня и в глазах его пылала ненависть. – Ты бы умерла в том лесу, если бы не я. Слова ударили сильнее, чем меч мог бы. Я сжала пальцы, вглядываясь в его черты лица, но ничего не сказала. Я не могла.
– Просто иди, – выдохнула я. – Сделай хоть что-нибудь.
Тяжело вздохнув он ушёл. Дверь захлопнулась.
Тишина звенела, будто струна. Я опустилась в кресло, чувствуя, как усталость переливается в пустоту. Он не понимает. Он тоже болен этим горем, но иначе. Не так, как я. Стук в дверь.
– Входи.
В комнату заглянула Милиса, младшая сестра, почти прозрачная в свете пламени. Её взгляд голубых глаз , как утро после бури, мягкий, тёплый.
Она всегда приносила с собой тишину, заботу.
– Вы опять ругались? – спросила она, садясь у огня.
– Горе обычно сближает, а вы будто нарочно отталкиваете друг друга.
– О, не начинай, – буркнула Лилиана, лениво потянувшись. – Найла сегодня в ударе. Ещё немного, и Карлос потерял бы голову. В буквальном смысле.
Я закатила глаза.
– Милиса, ты узнала, что я просила?
– Да. Корабль прибыл два дня назад. Женщина, которую ты ищешь, остановилась во дворе Фрало. Но… Найла, это норд.
– И что с того? – я поднялась. – Если она сможет помочь, мне всё равно, кто она.
Милиса опустила взгляд. Её тонкие пальцы сжались на ткани платья.
– Сестра… может быть, тебе стоит просто… принять? Иногда судьбу нельзя изменить.
– А может, я как раз та, кто обязан её изменить, – тихо, но твёрдо сказала я. В груди что-то дрогнуло – боль, злость, страх. Я смотрела в глаза Милисы, пытаясь понять, действительно ли она говорит это из заботы… или из-за того, что уже смирилась.
Лилиана поднялась с кресла, лениво отряхивая складки плаща.
– Упрямство у нас семейное. Если решила идти, иди. Только не жди, что кто-то пойдёт следом.
Я усмехнулась.
– И не собиралась рассчитывать.
Они ушли, одна лёгкая, как тень рассвета, другая тяжёлой поступью хищника. А я осталась в комнате одна. С огнём, который догорал в камине, и тьмой, что подбиралась ближе. И с шёпотом собственного сердца, которое всё ещё отказывалось сдаться.
Райко засыпал. Улицы пахли дождём и железом. Я натянула капюшон и шла, чувствуя, как город дышит мне в спину. Норды. Они умеют смотреть в самую душу. Они торгуют не золотом – жизнями. Но если даже они не помогут, значит, всё кончено. У ворот двора стоял воин, усталый, с шрамом через щёку.
– Имя? – хрипло.
– Найла Сатер.
Он оглядел меня с подозрением, кивнул и открыл калитку.
– Знаете, куда идти?
– Знаю.
Поместье было старым. Камни трескались от времени, краска на стенах облупилась. Но внутри, кипела жизнь. Шум голосов, запах вина и табака. Люди в зале оборачивались, когда я проходила. Взгляды липли к спине. Привычно. Они не привык видеть тут кого-то вроде меня.