Аля Миронова – Приват для босса (страница 3)
Конечно же, отцу об этом говорить было категорически нельзя. Поэтому я стала выцыганивать деньги на новую коллекцию шмоток, на шубу, серёжки с рубинами… Ещё деньги мне переводила мама. А потом я продала почти все свои украшения и поняла, что денег гораздо больше, чем я планировала.
Борис обещал купить квартиру в ближайшие дни и оформить дарственную на меня, как только мне стукнет восемнадцать, но…
Он исчез. Я рыдала, стоя перед отцом на коленях. Умоляла найти моего любимого, думала, что с ним случилось что-то ужасное…
Оказалось, что провинциальный парнишка, давно женатый, с грудничком на руках, просто развёл меня на деньги… Ему даже предъявить ничего не смогли, я ведь сама…
Папа меня не ругал, только выкупил назад большую часть моих украшений, тех, которые не ушли с молотка, а потом наступило лето, и я отправилась в Лондон. Девственницей с разбитым сердцем и отвращением к женатикам.
К счастью, Летта не донимала меня расспросами, да и дальнейшая дорога прошла без происшествий. К моему величайшему удивлению, нас в аэропорту встречали.
Прилизанный ботан в окулярах, сером деловом костюме с розовой рубашкой. Пидорасик? ЭТО держало в руках табличку с моей фамилией, написанной на французском. Он что, дебил?
— Мадам, — чуть опустив голову, обратился ко мне на французском сучонок. — Рад приветствовать вас на родине. Мадемуазель Виолетта, добрый вечер.
— На словах хорошо работаешь языком, а на деле как? — злобно рыкнула по-русски.
Лицо ботаника мгновенно побагровело. Не то от смущения, не то от злости. Но я тормозить не спешила.
— И, кстати, в приличном обществе мужчина сначала представляется, а уже потом… Хотя, о чем я? Мужчины здесь совершенно не вижу. Надо сказать папеньке уволить такого тупорылого охранника.
— Меня зовут Кирилл Андреевич, и я правая рука Мирона Ильича. Прошу прощения, Оксана Мироновна, — играя желваками, резко произнес говнюк. — Я ожидал встретить двух очаровательных женщин, не рассчитывал поймать по пути неудовлетворенную сучку. Пожалуй, отвезу Виолетту домой, а вам — вызову такси до ближайшего клуба. Снимите стресс, а то, боюсь, не сработаемся.
Ах ты, скотина! Сколько ему лет вообще? Выглядит на шестнадцать, мордашка чересчур детская. А вот характер на все — цать. Поганец! Правая рука отца? Чего?! Чтобы Мирон Ильич взял к себе такое чмо на работу? Да никогда в жизни! Я все расскажу папе. Должно быть, это какая-то ошибка и мне подослали невоспитанное малолетнее хамло.
— Домой к отцу, — бросив в ноги паршивца свою дорожную сумку, взяла Летту под руку. — И чего стоим? Кого ждём?
— Ну, я рассчитывал еще на двоих: ваше чувство собственного достоинства и Госпожу Совесть, — с вызовом произнес этот беспородный щенок. — Впрочем, очевидно, что в дорогу мы отправимся втроем.
Ненавижу! Сраный очкозавр! Тем временем, шатен уже подхватил мою сумку, забрал из рук Летты ее багаж в ту же руку, и, согнув левую лапищу в локте, предложил себя блондинке.
Подруга, коварно подмигнув, оплела своей изящной ручкой мужской локоть, и парочка неторопливо двинулась к выходу.
Мне оставалось лишь кричать и топать ногами от злости, но возраст уже не тот. Ничего, я еще прикопаю уродца.
На улице, почти у самого выхода, стоял припаркованный черный мерседес. Именно к этой машине и подошла парочка.
— Кирилл, у вас такие сильные руки! — восхищенно защебетала Летта. — Должно быть, вы много времени уделяете спорту.
Малой на мгновение запнулся.
— Да, — коротко бросил он, смущаясь.
Пока тип в сером размещал багаж, я юркнула на заднее сидение, ожидая подругу. И каково же было мое удивление, когда она уселась рядом с ЭТИМ! Нет, ну охренеть просто!
— Кирилл, а чем вы…
— Виолетта, прошу вас, обращайтесь ко мне на “ты”, — спешно перебил блондинку водятел.
— Хорошо, Кир, — лукаво произнесла подруга. Неужели потекла?! Фи. — Но тогда и ты называй меня просто Летта.
— Меня сейчас вырвет, можно открыть окно? — прошипела я.
— Летта, открой секрет, — задорно начал шатен. — Сколько раз тебе пришлось делать уколы от бешенства?
Подруга весело расхохоталась, а я не сразу поняла почему.
— Обещаю, Кирюшка, тебе уколы ставить не придется, я тебя просто пристрелю, — пропела я соловьем.
— Как щедро с вашей стороны лишить меня страданий. А то я рассчитывал на более мучительную смерть, — фыркнул этот, вызывая новый приступ смеха у блондинки. — Но, в целом, я рад. Не люблю иглы.
Так и подбивало спросить про нариков в роду и пообещать таких пыток, которые на всю жизнь запомнит. Но куда больше волновал вопрос: “Уже приехали?”.
— Сейчас ты даже кажешься прежней, — на грани слышимости нежно шептал голос. — Буду помнить тебя только такой.
Едва ощутимые касания ласкали мое лицо так, словно я самый желанный подарок в мире.
Как же сладко. Какой приятный сон. Крепкие объятия, словно лодка на волнах, укачивали меня.
— Погоди сынок, помогу, — прозвучал смутно знакомый голос. — Ты бы ее разбудил. Негоже ведь.
— Теть Тань, спящая она — куда безопаснее, — фыркнул кто-то голосом противного Кирилла.
— Не изменилась наша принцесса, да?
— Видимо.
Резкий хлопок за спиной заставил вынырнуть из сна и распахнуть глаза. Осмотрелась, слегка жмурясь. Я дома. Только почему дом выглядел словно бы под углом?
— Ах ты ж, извращец! — завопила и начала лупить темноволосого гондона руками, осознав, что он меня держал. — Отпусти меня, немедленно! Иначе…
Договорить я не успела, потому что моя скромная попа встретилась с ворсом ковра.
— Ууиии, как боольнооо! — запричитала, потирая ушибленное место. — Каланча ты сраная!
— Что-то еще, госпожа? — чуть склонившись надо мной, ехидно усмехнулся мерзавец.
— Готовь вазелин, сучка! — резко вскочив, ткнула упыря пальцем в грудь. Надо же, там и мясо есть… — Мой папа таких любит.
— Оксаночка! — залепетала сзади какая-то тетка. — Какое счастье, что ты приехала!
Обернулась на голос. Боже мой!
— Теть Таня! — сама подлетела к экономке и крепко обняла ее. — Я так рада вас видеть! Спасибо, что не бросили папу.
— Да куда уж там! — раздосадованно махнула рукой женщина. — Вот, смотри до чего довел себя Мирон Ильич. Сердце сдало…
— Где? Где папа?!
— Да тише ты! Истеричка оперная! — шикнул на меня четырехглазый говнюк. — По времени у него сейчас капельница. Значит в спальне он.
Даже не стала обращать внимание на резиновое использованное изделие, скинув туфли, полетела сразу на второй этаж.
Дверь в родительскую спальню оказалась чуть приоткрыта.
— Мирон Ильич, ну еще хотя бы пять минут полежите! — настойчиво просила женщина.
— Ты не понимаешь, Тонечка, — тяжело вздохнул отец. — Там доча моя приехала! Я же слышал!
— Вот и потерпите!
— Да как же это?! А вдруг опять куда сбежит, а я тут помру?!
Не выдержав, распахнула дверь.
— Я тебе сейчас как умру! — рыкнула на родителя. — Не посмотрю на твои полвека за спиной, а возьму в руки ремень!
— О, сразу видно, папина дочь, — обернувшись, улыбнулась мне медсестра. — Антонина.
— Ксаночка! Доченька! — попытался вскочить отец мне навстречу, но руки хрупкой женщины в белом халате по позволили ему подняться.
Я сама бегом подлетела к кровати с другой ее стороны.
— Выглядишь ты, конечно… — скептически осматривала его лицо.
Постарел, осунулся, седина отчетливо просматривалась в густых, ранее черных, словно смоль, волосах. Глубокие морщинки залегли возле красных глаз с темными кругами под ними. Бледно-синие губы на побелевшем лице делали образ жутким.
Хотелось плакать. Увидев отца таким, я действительно испугалась. Три года назад ему с натяжкой можно было дать сорок. Сейчас этот пятидесяти летний мужчина выглядел гораздо старше своих лет.