Аля Миронова – Дай тебя забыть (страница 4)

— То есть ты, — подскочила с места и ткнула в отца пальцем, — притащил меня в свой курятник, чтобы познакомить с мачехой, так что ли?! Решил, что недостаточно еще сломал мою жизнь?! Ненавижу тебя!

Папа попытался схватить меня за руку, но я ловко увернулась и сорвалась с места в сторону рассмотренной двери. Благо, за ней оказался внутренний красиво оформленный дворик. Только мне было не до убранств — отчаянно хотелось к родным на кладбище, а еще — в нашу квартиру, которую, очевидно, давно пустили с молотка.

Обида с новой силой обрушилась сверху. Как? Ну вот как можно было променять своего ребенка на богатую дамочку? Они ведь точно не первый день вместе! Неужели отец думал, что я бы не поддержала его после смерти родных? Я ведь так хотела быть рядом с ним! А он? О чем думал он? Ага, расследование шло, обвинения, как же. Мажорку он искал, окучивал, предатель! Это ведь клеймо на памяти о маме и Костике. Никогда не прощу!

Отыскав глазами кованые ворота, я спешно побежала к ним. По заборам, да и не только, я все детство лазила вслед за братом и его другом, и мой навык, к счастью, оказался не потерянным.

Шустро преодолев забор, оказалась на дороге, похожей на трассу, по ту сторону которой — лес. Собственно, туда я бы не побрела. Поэтому решила идти налево по асфальту, — это казалось более разумным.

Только я никак не могла ожидать резкого визга тормозов, красного капота прямо около моего живота и парочки напыщенных индюков, вывалившихся из машины. Мажор и его губастая сучка, которой явно к машине и права купили в подарок.

— Пол! Ну что это за чучело?! Я же ее чуть не переехала! — противно заверещала рыжая стерва, старательно изображая американский акцент.

— Чучело — это курица, которая про скоростной режим ничего не слышала, — невозмутимо бросила, глядя, как вмиг скривились губенки на смазливом лице.

— Ты откуда вывалилась, мелочь? — с прищуром просканировал меня взглядом очень красивый парень. Если бы не его повадки и мажористый внешний вид с рыжей гадиной в комплекте, на такого вполне можно было бы запасть. Кому угодно, только не мне — ненавижу ему подобных.

— Да ты посмотри на нее — небось с работы уборщицы поперли это недоразумение, — фыркнула губастая дура. — Только это не повод чужое имущество портить! Мне же теперь придется мою малышку гнать на автомойку, чтобы ничем от такой уродки не заразиться!

— Ты акцент свой забыла, Гурия юродивая, — бросила, передернув плечами. — Это мне бы твоим тупизмом заморским не угоститься ненароком.

— Пол! — на уровне ультразвука завизжал мерзкий голос.

— Пол явно гниловат, — передразнила, перебив стерву.

— Слышь, ты, мелочь, — начал наступать на меня мажор.

— Мелочь у тебя в штанах, — сделала шаг назад и подумала, что пора бы удирать, в лес, например. Ну не бросит же эта парочка машину на трассе?

— Знаешь, что делают с такими языкастыми, как ты, такие, как я?

— И знать не хочу, мелочь, — ядовито бросила, приближающемуся здоровенному Полу.

Лицо парня исказила гримаса какого-то маниакального предвкушения, словно, мои дни сочтены.

— Что здесь происходит? — громыхнул позади голос отца. — Дочь, ты в порядке?

Мне на плечи опустились мужские руки, которые крепко удерживали меня, пытающуюся сорваться с места. Ничего, я все равно здесь надолго не останусь. Плевать на будущее, но подобное настоящее мне не нужно!

— Дочь? — удивленно воскликнул парень. — Андрей, — обратился он на ты к моему отцу, — это твоя дочь?

— Да, Паша, это Маргарита, моя малышка. Дочь, а это Паша, сын Сони, твой будущий сводный брат.

“Прищепка”, — прочла я по губам парня. Только его лицо не выражало ни капли радости. Ненависть и презрение — и больше никакого азарта или интереса к моей персоне.

Макс?!

Чем дольше я всматривалась, тем больше сходств с мальчиком из детства находила. Те же серые глаза, небольшой шрамик над правой бровью, который оставила моя удочка, когда ребята взяли меня с собой на рыбалку; родинка около уголка рта, которую теперь скрывала модная щетина… Макс определенно стал взрослее, мужественнее. Сколько в нем роста? Под два метра, наверное, и веса под сотню. Вон как мускулами оброс. Небось из зала не вылезает, чтобы своей курице нравиться… А сколько ему уже лет? Восемнадцать или девятнадцать? Не помню, не знаю. Только почему Паша? Черт! Павел Максимов, точно! Это Костик называл его исключительно Максом, ну и я повторяла за братом…

Даже не знаю, из-за чего мне стало больнее: из-за того, что отец решил жениться, или, что тот, кого я так ждала все эти шесть лет, гораздо сильнее, чем отца, кто не переставал мне сниться, теперь… ненавидел меня? Но за что?! Что со мной не так?

— Мда, Андрей, ты бы получше занимался воспитанием этой дикарки, да и приодеть ее не мешает, хотя, извини, конечно, только такому чучелу, кажется, уже ничего не поможет, — визжал над ухом голос рыжей гадины.

— Наташа, не забывайся, — громыхнул отец.

— Натали! Меня зовут Натали, — истерично завопила курица.

— Мы тебя сегодня не ждали, Натали, — с нажимом произнес папа.

— Меня Пол пригласил, мы же почти родственники уже, — тут же начала лебезить девица.

Родитель не стал ничего отвечать, а с усилием развернул меня в другую сторону и повел обратно, к дому.

— Я понимаю, для тебя подобные новости сейчас тяжелы, и я не хотел, чтобы ты вот так узнала, — извиняющимся тоном начал отец. — Давай завтра проведем вместе целый день и все обсудим?

— А давай, к маме с Костиком на кладбище съездим. Ты же лишил меня подобной возможности на все шесть лет! — не удержавшись, подкусила папу.

Мне совершенно все равно, что ему хотелось бы обсудить, и что у него на душе. Он меня предал. Дважды. И я непременно найду способ убежать! Но надо немного потерпеть, уж теперь-то я это здраво понимала. Что такое год? Сущая ерунда на фоне прожитых шести! Зато, — это возможность не отступать от своей цели с поступлением, и шанс хотя бы денег накопить. Уж если папенька не соизволит давать мне на карманные расходы, то теперь, живя в доме, а не в интернате, я хотя бы смогу найти себе какую-нибудь подработку.

— Извини, пап, — решила все же попробовать начать вить из отца веревки. С какой-то же целью он забрал меня?! Надо бы разузнать побольше. — Ты совершенно прав, мы с тобой не с того начали. Да и к Соне я присмотреться даже не успела. Наверняка, она прекрасная женщина, другую ты просто не способен выбрать после мамы…

Отец резко остановился и дернул меня в свои объятия.

От чужих прикосновений стало как-то совсем не по себе. И уверена, что дело здесь не в том, что меня давно никто не обнимал. Просто весь мой организм противился семейному воссоединению, хотя я четко понимала, что какое-то время придется терпеть.

— Я люблю тебя, цветочек мой, — тихо прошептал мужчина. — Обещаю, мы все наверстаем и больше ты никогда не останешься одна!

Это вряд ли. Потому что нет больше веры тому, кто предал единожды. Мне уже не одиннадцать, чтобы плакать ночами, глядя в окно, в ожидании папы. Первое время я отчаянно надеялась, что все происходящее — лишь дурной сон. Не мог же меня бросить тот, кто еще недавно катал на своих плечах?! Оказалось — мог… С легкостью.

Мне нужно просто подождать удобного момента, ну или хотя бы совершеннолетия. В конце концов, я же могу удрать в какой-нибудь колледж! Ну и что, что два года пропадут, зато никому ничего должна не буду, и папеньку с его Сонюшкой не увижу. Как и Макса.

Это грустно, это больно, но это — жизнь, в которой моя детская любовь так и останется в детстве, навсегда.

Потому что того, кого называют Полом я знать не хочу. Слишком огромная пропасть между мной и тепличным мажориком.

Естественно, бешенная машина нас объехала, пока папенька активно заливал в мои уши, что всё непременно будет хорошо. Конечно, будет, как только я окажусь подальше от этого театра абсурда!

Смесь брезгливости и отвращения постепенно отходила на задний план, пропуская вперед себя обреченность и тоску.

Следовало бы продумать, как максимально сократить контакт с этими людьми, включая папашку.

А на кладбище я лучше одна съезжу, без него. Я смутно помнила, на каком из пригородных местечек захоронили родных, но это уже мелочи, да и расположение могил всегда на месте уточнить можно. Это много лучше, чем jHwRnau7 терпеть предателя рядом. Не хочу стать лицемеркой, — одной из тех, кто похож на всех этих жалких актеришек дешевой мелодрамы.

Пока мы дошли до дома, парочка мажористых “подарочков” уже успела исчезнуть с глаз долой внутри здания. Теперь-то у меня появилась возможность рассмотреть “домик”.

Домик — это то, что было у маминой мамы, — деревянный, крохотный такой: крылечко, кухня да комнатушка на несколько кроватей, и шкаф. С желтым дощатым забором и крышей из серого шифера.

Передо мной же стоял огромный, как оказалось, трехэтажный коттедж. Яркий, современный, стильный и в который я никак не вписывалась. В голове даже промелькнула шальная мысль — позвонить бабушке. Даже странно, что раньше эта идея не приходила на ум. Вдруг она позволит мне какое-то время пожить с ней?

Интересно, почему родители перестали с ней общаться?

— Этот дом мы купили совсем недавно, — рядом со мной включился “брехунок”, который именовался отцом, когда-то. — Не смотри, что напротив лес. На самом деле мы внутри хорошо охраняемого поселка, а вокруг — заповедник, представляешь?