Аля Миронова – Дай тебя забыть (страница 34)

— Люблю гостей ночной порою, — внезапно возникла перед нами мадам — Дьявол. — Когда неделя позади. Когда ты ждешь в душе покоя, вдруг появляются ОНИ.

Я хрюкнула одновременно и от неожиданности, и от восторга. Анжелина Аристарховна поражала меня все больше. В сиреневом вельветовом костюме, черной болоньевой безрукавке и таких же сапогах, меньше всего она походила на владелицу сей обители. А уж ее стихотворение, сложенное явно на ходу…

— Давайте уже в дом, — тяжело вздохнула женщина. — А то девочку заморозите, а ей, между прочим, еще детей рожать. Не так ли?

— Ну мам! — как — то стыдливо воскликнул Рома.

Я снова хрюкнула. Даже подумать не могла, что рыжик может быть таким смущенным и сконфуженным, а мадам — Дьявол выглядеть обычной женщиной семейного типа, а не властной управленицей.

Вскоре мы оказываемся в двухуровневой квартире, буквально. Нет, я понимала, что в какой-то из частей здания гимназии, только мы все равно были дома, в гостях у мамы моего друга.

— Сын, поухаживай за девочкой, — бросила на ходу женщина. — Если надо, переодень во что-нибудь мое, а то замерзла, небось, в этой безвкусной тряпочке. Софка выбирала?

Я успела лишь кивнуть, и то не была уверена, что Анжелина Аристарховна заметила это, потому что она слишком быстро промчалась мимо.

— Может, действительно, принести тебе спортивный костюм, хотя бы? — тихо спросил Рома.

— Неудобно, — чуть слышно прошелестела губами в ответ.

— Младший, покажи пока барышне где и что, а мы с матерью на стол накроем, чайку организуем, — скомандовал дядя Костя, следуя за бывшей женой.

Рыжик бегло показал мне туалет и ванную, и, пока я умывала пылающее от смущения, неловкости и непонятного стыда лицо, все же принес мне костюм, похожий на тот, в котором нас встретила хозяйка дома и вязаные не то гольфы, не то тапочки — сапожки.

— Не глупи, — предупреждающе рыкнул парень, глядя на то, как внутри меня собиралось возмущение, чтобы отказаться. — Или я снова отдам тебе свою одежду, правда, на сей раз, останусь в трусах.

Естественно, я смутилась еще сильнее, вспоминая обстоятельства и детали нашего знакомства. Тем не менее, в необоснованной злобой, буквально вырвала вещи из рук рыжики и вытолкала его за дверь, чтобы содрать с себя убогую тряпку под названием платье.

Из ванной я выходила на шум голосов.

— Вы хотя бы ребенка не ждете? — негромко, но настойчиво задавала явно не первый свой вопрос Анжелина Аристарховна. — Ты же понимаешь, что девочке еще нет восемнадцати, и могут быть проблемы?

Я, почти приблизившись к гостинной, где и расположилась семейная дискуссия, решила остаться в тени приоткрытой двери, пока окончательно спадет румянец со щек. Нет, я не планировала стоять и подслушивать, просто не ожидала, что моя девственность могла оказаться предметом обсуждения. И это было… странным, мягко говоря.

— Ма-ма! — перешел на повышенный тон, однако, быстро взял себя в руки Рома. — Услышь меня, мы с Марго — друзья.

— Думаешь, никто не видит, как ты на нее смотришь? — встрял Авдеев — старший.

— Да какая разница, как и на кого я смотрю?! — вспылил рыжик.

— Большая, — сухо проговорила мадам — Дьявол. — Вопрос в том, на что ты готов, чтобы помочь своей Анисимовой.

— Ради этого и жизни не жалко, — глухо отозвался друг, а у меня внутри все оборвалось. Я ведь с самого начала ощущала, что он как-то по — особенному ко мне относился. Просто я думала, что напомнила ему сестренку.

Только разве за воспоминания хоть кто-то способен отдать жизнь? Даже моей наивности ясно, что Рома в меня влюблен, только что теперь делать с этим знанием?

Прикинуться, что я ничего не слышала, чтобы не потерять друга, и продолжать мучить его чувства? Он ведь прекрасно видел, кем заняты мои мысли и, возможно, сердце.

— Кость, глянь нашу гостью, — дрогнувшим голосом произнесла хозяйка дома.

Я же встрепенулась и, сделав несколько глубоких вдохов — выдохов, двинулась вперед, почти уже точно зная, что делать дальше.

— Ром, вы здесь? — негромко бросила, заглядывая внутрь помещения. — Ой, я не помешала?

Пожалуй, навык “включить дурочку”, отточенный подле мачехи, мне наконец пригодился вне дома. Потому что все трое, казалось, поверили в мой фарс. Или сделали вид.

— Присаживайся, — первым оказался возле меня Авдеев — старший и, проводив к свободному стулу возле стола, помог занять место. — Чай? Кофе?

— А можно молока? — вдруг слетело с языка. Должно быть, я повела себя неприлично, ведь по этикету надо было выбрать что-то из предложенного. Только я вдруг вспомнила, как мама подогревала для меня стакан молока, чтобы я после слишком тяжелого дня (например, после похода к стоматологу) ночью спала без кошмаров. Говорила, что молоко очищает нас от негатива.

— Теплое и с зефирками? — усмехнулся мужчина. — Ты прям как маленький Ромка. А его сестра даже в пять лет уже пила кофе. Без сахара.

— Ага, только мы с ней потом менялись, а еще она упаковку вафель уминала под напиток, — грустно фыркнул рыжик. — Просто вы этого не видели. И ее звали Анна. Аня, Анечка, Анюта — ваша дочь, воспоминания о которой вы просто вычеркнули из своей жизни, как два труса! — сорвался на крик парень и подскочил со своего места.

Друг бесконечное число раз за недолгое время нашего знакомства поддерживал меня, и я бы себе не простила, если бы просто осталась сидеть за столом.

Выскочила следом и догнала Рому почти у самого выхода.

— Подожди, — запыхавшись, пробормотала, но рыжик услышал и обернулся. Я же, пользуясь моментом, нырнула в его объятия. — Я тебя понимаю, — пролепетала, глотая непрошенные слезы. — Ты не один. слышишь?!

Мне не требовалось ответа, потому что я всем своим естеством ощущала боль другого человека, с которым у нас такая похожая беда. Только мне жизнь дала чуть больше времени рядом с любимыми людьми.

Господи! Я ведь даже и не задумывалась ни разу, каково это, когда твой близкий человек умирает на твоих глазах. Это чудовищно — не иначе.

Гулкое сердце, вместо своего хозяина, словно говорило со мной, рассказывая о своих чувствах, то ускоряясь на бег, то замедляясь, едва ли не до пары ударов в минуту. Оно будто бы плакало натужно, навзрыд.

Сильные ладони на сей раз совсем не смело легли мне на спину, казалось, мой рыжик сомневался, стоило ли так поступать. Наконец, решение в мою пользу было принято.

Я не стеснялась своих рыданий и в них не было ни капли жалости. Просто мое тело, словно ретранслятор, выбрасывало наружу поступившие в него чужие эмоции.

— Дети, — прошептал совсем рядом женский голос, и нашу пару обняли женские руки с одной стороны. Почти сразу к ним присоединились мужские — с другой.

Долгие минуты или короткие мгновения мы стояли, поддерживая друг друга, деля общую боль на всех, освобождаясь от нее.

И почему дети искренне считают, что взрослым должно быть легче? Неправда. Чем старше человек, тем больше он старается скрывать свои эмоции, запирает их внутри, позволяя разъедать свои внутренности, лишь бы внешне продолжать казаться сильным, уравновешенным, стойким. Только ради чего?

— Предлагаю всем вдарить по молоку, — прервал тишину, разбавляему редкими всхлипами, дядя Костя. — Очистимся от негатива.

— Мне так мама говорила в детстве, — шмыгая носом, пробормотала.

— Вот и славно, давайте обратно в гостинную, а я все организую, — подтолкнул нашу троицу Авдеев — старший, пока мы, наконец, не распались на отдельных людей и не двинулись в указанном направлении.

Молоко пили молча. Каждый думал о чем-то своем. И такая тяжелая воцарилась атмосфера, что хотелось сбежать. Поежившись, вздохнула — нет, не выход.

— Вы простите меня, — первой нарушила молчание, воцарившееся за столом. — Я уеду.

— Глупости! — возмущенно воскликнула хозяйка. — Лучше расскажи из первых уст, что, да как.

Я замялась, не зная, с чего начать и что именно следовало озвучивать.

— Шесть с половиной лет назад я попала в интернат, но вы это итак знаете, — начала неуверенно и тихо, на что присутствие разом кивнули. — Потому что погибли мои мама с братом, а отец не смог с этим справиться и попросту избавился от меня. И, вот, меня внезапно забрали обратно. Как оказалось, чтобы укрепить бизнес, потому что сегодня, на банкете в честь росписи отца и матери нашего с Ромой одноклассника Паши Максимова, практически объявили о моей помолвке с неким Юрой Григорьевым.

Когда я произнесла вслух фамилию несостоявшегося женишка, дядя Костя и его бывшая жена синхронно поморщились, словно внезапно завоняло падалью или ещё чем похуже. Подобная реакция меня насторожила, однако, я продолжила свой рассказ.

— Не знаю, каким образом, но сводный брат и ваш сын организовали мой побег. И, мне бы пересидеть где-нибудь до утра, а потом я что-нибудь придумаю, ведь завтра мне исполняется восемнадцать.

— Что за вздор?! — вновь высказала недовольство Анжелина Аристарховна. — Где — нибудь, до утра, — кривлялась, изображая меня. — Здесь останетесь. А к утру придумаем план такой, чтобы тебя окончательно оставили в покое и твои родственники, и посторонние мужики.

— У меня даже есть пара идей, — поддержал женщину бывший муж. Не даром говорят про два сапога.

— Прекрасно! — хлопнула в ладоши мадам — Дьявол. — А теперь всем спать. Маргариту я провожу сама.

Моя рука почти тут же попала в стальной капкан тонких длинных пальцев.