Аля Кьют – Цена свободы (страница 5)
– Да, я так и сделаю, пожалуй. Ты не хочешь привести Дарину?
Я хмыкнул.
– Дарина едва ли готова для меня одного, а ты предлагаешь поделиться ею в клубе.
– Может быть, ты сам не готов делиться?
Я даже не пытался с ним спорить.
– Я точно не готов. И вряд ли буду, Арт. Знаю, у вас с Айзой нет с этим проблем, но я другой.
– Понимаю, Кир. Конечно. Прости, что заставил оправдываться. Надеюсь, твое приглашение в силе?
– Разумеется. Флигели или комнаты в доме – все для вас.
– Спасибо, жаль, ты игнорируешь мое гостеприимство при этом.
– Артур, – я понимал, что он человек востока, и его это обижает, поэтому в сотый раз терпеливо объяснил. – У тебя семья, дети. Я не хочу мешать и не хочу быть скованным рамками. Особенно, когда с Дариной. К тому же Марат болеет. Да и здоровый ребенок вряд ли оценил бы крики моей покорной ночью.
– Конечно. Я понимаю, – покивал Артур, улыбаясь. – Ты прав. К слову о твоей покорной. Меня беспокоит, что Дарине не с кем поделиться. Мы вот с тобой поговорили, а ей некому рассказать.
– Я не запрещал ей общаться с подругами. Она всегда может отпроситься, и Коля отвезет…
– Серьезно, Кир? Полагаешь, девочка поедет к подружкам с твоим водителем, расскажет, как ее купил богатый извращенец, про ремни и плети будет откровенничать? Не смеши меня. Ей нужна поддержка из нашего сообщества. Ей все ново. В незнакомой стране первый раз плохо без гида.
– Она всегда может поделиться со мной.
– Ой ли…
– К чему ты клонишь? – начал раздражаться я.
– Айза. Они могли бы пообщаться. Дарине это пойдет на пользу.
Я усмехнулся. Это была хорошая идея. Дарине действительно нужен друг, старший друг, как Артур очень часто нужен был мне.
– Отличная идея, Арт. Ты прав, как всегда. Спасибо.
– Обращайся, – развел он руками.
Ренат остановил машину у салона, и я увидел, как Рус открывает дверь, придерживает для Дарины и ведет ее к машине.
– Обращусь обязательно, – заверил я друга.
Мы хлопнули по рукам, кратко обнялись, прощаясь. Я вышел из салона, чтобы пересесть к Дарине.
Глава 3. Половинки
Я сел в машину на заднее сиденье к Дарине и сразу протянул руку вдоль спинки. Ей хватило этого знака, чтобы понять мое желание. Она подвинулась ближе, прижалась ко мне доверчиво, позволяя обнять за плечи. Артур прав. Она чувствует все так тонко. Чувствует
Дарина пахла цветами и свежестью. С ее лица смыли косметику, но это даже лучше. Что может быть прекраснее естественности в девятнадцать лет? Я видел, как светится ее кожа даже в тусклых лампах салона машины. Такая юная, светлая, ранимая девочка. И вся моя. Сейчас как никогда остро я чувствовал свою ответственность за покорную и хотел заботиться о ней.
«Это всего лишь на год», – вспомнил я собственные слова и тут же представил себя в этой же машине через год. Одного, без Дарины. Раньше это было бы комфортной фантазией. Молчаливый водитель, удобная машина, красивый город за окном, ночь и огни. Я любил бывать в Казани, наслаждался каждым визитом, чествовал себя самодостаточным и счастливым здесь. Только не сегодня.
Без ее аромата, без тепла и тихого дыхания я не смог представить свое спокойствие, свое счастье. Дарина знала Айзу и восхищалась ею. Дарина хотела учиться в ее школе. Дарина жила до меня счастливо и вернется к этому потом.
Кажется, у нас так много времени впереди, но я знал, что мне будет мало даже вечности рядом с этой дерзкой и одновременно покорной девчонкой. Как прожжённый аналитик я суммировал все риски и прогнозы, оценил динамику и котировки. Ответ был прост – она идеальна для меня.
Сразу за этим выводом пришел страх. Я боялся потерять ее. У меня вряд ли получится отпустить Дарину. Мозг эгоиста и расчетчика тут же стал прикидывать суммы, за которые я смогу купить себе еще немного гармонии. Но в душе я понимал, что она не возьмет у меня ни копейки. Ее брату я помогу и так, а для себя Дарина денег не захочет. Она не шлюха и не рабыня. Я должен дать ей все, что имею, а потом отпустить.
Паническая атака накатила, хотя самолетом и не пахло. Я потянулся и сжал руку Дарины, ища поддержки. Она подняла голову, посмотрела на меня, спрашивая без слов: «Ты в порядке?»
Я покачала головой: «Нет, но сейчас буду».
Забыв о правилах приличия и уважении к Рустему, я склонил голову и стал целовать Дарину. Пытался не напирать сразу, но эмоции взяли верх, и я смял ее губы после трех мимолетных касаний. Рычащий стон вырвался из моего горла. Я стиснул ее плечи сильнее. Дарина пискнула, но даже не дернулась. Я брал ее губы жестко, беспощадно, не давая ни малейшего шанса облегчить участь, понимая, что делаю больно, но не в силах остановиться. Я хотел ее. Отчаянно, сильно, невыносимо. Когда Рус стал притормаживать у отеля, я с трудом заставил себя прекратить и прохрипел Дарине на ухо.
– Ты должна идти очень быстро, девочка, иначе я трахну тебя прямо в фойе.
Она моргнула, слава богу, ничего не стала говорить.
Попрощавшись с водителем до завтра, я помог Дарине выйти из машины, но тут же отпустил ее руку, боясь, что даже этот невинный контакт сорвет остатки шифера с моей крыши.
Приняв мои слова на веру, Дарина посеменила по ступеням крыльца. Швейцар услужливо открыл ей дверь и взялся за козырек фуражки, приветствуя. Я вложил ему в карман купюру, так как вчера забыл из-за суеты. А он ведь помог нам с чемоданами. И сейчас помогает мне держать себя в руках, отвлекаясь на мелочи. Следуя за Дариной к лифту широкими шагами, я уговаривал себя не распускать руки раньше времени. Боже, мы уже внутри.
Две минуты, Салманов! Ты же не животное, в конце концов.
Ошибочка, я именно оно.
Едва лифт скрыл нас от посторонних глаз, я набросился на нее снова. Прижал к стене кабины, задрал подол платья, смял задницу и снова впился в ее рот, прикусывая и жестко посасывая. Я толкнулся пахом вперёд и замер на миг, а потом стал тереться, заставляя Дарину хныкать.
Отпустив ее губы, я дал ей шанс образумить меня, отрезвить, попросить пощады, но она лишь выдохнула:
– Пожалуйста… еще…
Все! Дальше я себе не принадлежал. Разум отдал меня во власть безумия. Смутно помню, как звякнул лифт, и мы вышли в коридор, не прекращая целоваться. Нас могли увидеть, но ни меня, ни Дарину, похоже, это не волновало.
Ключ-карта – великое изобретение человечества после влажных салфеток и хлеба в нарезке. Я справился с дверью за секунду, и мы оказались внутри. Дверь тоже прекрасная штука. Я прижал к ней Дарину, не имея более терпения и сил для дальнейшего передвижения, задрал платье до талии, дернул трусики.
Треск тонкой ткани должен был меня отрезвить, но нет. Я еще сильнее завелся и, быстро разбираясь с собственными брюками и бельем, предупредил Дарину:
– Я не буду нежным, малыш.
– О, я на это надеюсь, – моментально откликнулась эта дерзкая девчонка и притянула меня за галстук, чтобы самой терзать мои губы.
– Дарина, господи… – стонал я от ее жалящих поцелуев–укусов. – Что ты творишь, девочка?
– Я хочу… тебя.
– Боюсь, я дам тебе больше, чем ты хочешь.
Она положила ладони мне на лицо, посмотрела внимательно и сказала:
– Не бойся.
Я коснулся головкой влажной горячей плоти и протолкнул член сразу почти до конца. Дарина вскрикнула. Мой бог, как же я жил без этих звуков?
Не давая ей ни секунды, чтобы привыкнуть, я стал толкаться вперед и вверх, придерживая девчонку. Она вцепилась в мои плечи, охала с каждым проникновением. Я выходил из нее почти до конца и снова вгонял член по самые яйца. Словно пытался выбить из нее дух, заставить молить о пощаде, просить сбавить темп, но она билась головой о дверь, вскрикивала и повторяла:
– Да, боже, да. Еще, еще.
Я почувствовал, как она стала сжиматься вокруг моего члена. Серьезно? Так быстро? И без меня! Вот уж вряд ли.
Я исполнил ее желание и стал быстрее, но прорычал:
– Не смей кончать.
– Пожалуйста, – захныкала Дарина.
– Не сейчас, – рявкнул я, продолжая трахать ее.
Она всхлипнула, обняла меня за шею. Я подхватил ее под попу, заставляя запрыгнуть. Ее ноги обхватили меня крепко. Так тесно и близко. Мы почти впечатались друг в друга, отчаянно нуждаясь в этой близости, в обоюдном сумасшествии и неистовом темпе ярчайшего удовольствия.
У меня потемнело в глазах, и я опустил контроль.