Аля Файпари – Фрейя. Ведущая волков (страница 55)
Он посмотрел на меня своими бездонными, практически черными глазами, в которых прочитала ответ еще до того, как он заговорил.
– Родителей не стало пять лет назад. – Он задумчиво водил тряпкой по лукé седла. – Ник – моя семья. И те два недоумка, – поморщившись, добавил он, и мы оба беззвучно хохотнули.
– Сочувствую.
– И я тебе, – серьезно ответил он.
– Значит, мы оба одиноки, – бодро заключила я, чтобы заглушить вызванную его словами тоску, и сложила руки на груди.
Фабиан вдруг лукаво взглянул на меня.
– Да-а, – протянул он. – Но у нас есть Ник. Хотя в совершенно разном смысле. – На последнем слове он игриво подвигал бровями, широко улыбнувшись.
Я открыла рот, не зная, что на это ответить, чувствуя, как краска стремительно растекается от шеи к щекам. В конце концов я толкнула Фабиана в бок и возмущенно насупилась.
– На что ты намекаешь?!
– Ну, вы…
– Нет! Не смей! Замолчи! – воскликнула я, после чего оттолкнулась от стены и снова отпихнула его от себя. Он расхохотался, но послушно закрыл рот, хотя его глаза многозначительно сверкали. – Я ухожу, – заявила я твердо, поджимая губы, чтобы скрыть улыбку.
Кряхтя и посмеиваясь, Фабиан поднялся и подал мне руку. Я приняла ее с таким видом, будто делала ему огромное одолжение, хотя мы оба знали, каких усилий мне стоит просто встать на ноги.
Фабиан неодобрительно покосился на пропитавшуюся кровью повязку.
– Я провожу тебя, раз уж мне все равно нечем заняться.
– Так и быть, – благосклонно разрешила я. – Только проведаю кое-кого.
Пока Фабиан убирал амуницию и закрывал явно не желавшую прощаться кобылу, я направилась к последнему стойлу.
Мятеж высунул черную голову, и длинная грива соскользнула с его спины и опустилась на деревянную дверцу, отливая пламенем в редких лучах утреннего солнца.
– Скучал?
Конь ответил утробным, грудным ржанием.
Нежно-голубое небо с россыпью мелких белоснежных облаков сменилось алым закатом. Он быстро растворился в ночной черноте, которая, в свою очередь, рассеялась со следующим рассветом.
Деревня постепенно оживала. Этна оправлялись от ран, женщины возвращались к повседневным делам. Все шло своим чередом, но я слишком остро чувствовала перемены в себе.
К моим кошмарам добавился новый.
Я переступила черту, которую невозможно было провести вновь, и окружила себя призраками убитых, обрекая на пожизненное преследование. Осознание случившегося пришло поздно, но окатило меня ледяным дождем. Я тяжело переносила последствия, но совсем не жалела о том, что сделала.
Убила. Собственными руками забрала чужие жизни. Но ценой сохранения тех, кто действительно заслуживал спасения. Если Хири были готовы без колебаний вырезать невинных детей и матерей, нападать на тех, кто не способен дать отпор, то судьба, которую они встретили, была легче той, что им полагалась.
Когда я бродила по деревне, мой взгляд часто возвращался к склону, за которым скрылся Ник. Тогда одиночество едва не сбивало меня с ног. Его отсутствие в деревне ощущалось слишком явно. С моего приезда сюда он был рядом, даже если мы обменивались всего парой слов за целый день. Общество Делии или Лети не могло прогнать тоску, резко охватившую меня.
Я не понимала, что со мной происходит. Не желала этого чувствовать.
Я зажмуривалась и стряхивала слезы, набегавшие не столько от уныния, сколько от осознания того, как сильно привыкла к мужчине. Он привез меня сюда израненным, истощенным, наполненным болью и страданиями существом, которое отчаянно нуждалось в тепле, а потому потянулось к первому, кто подарил ему его. Но я не хотела привязываться к нему, снова зависеть от кого-то, дорожить кем-то, иначе смириться с утратой будет потом невообразимо тяжело.
– Знаю, – обреченно, едва слышно прошептала я одной бессонной ночью, бездумно перебирая шерсть Ласки, которая вернулась в тот же день и больше не отходила от меня.
Мне надо было заранее готовиться к боли, которая обязательно последует. В моей жизни не было ничего правильного.
Поздним вечером я сидела на ступенях дома и, вслушиваясь в веселую трель соловья, штопала прорехи на своей рубашке. Закатное небо было окрашено в нежные розовые оттенки, а облака отливали пурпурными красками. Это был бы прекрасный умиротворенный вечер, если бы не Ласка, которая поскуливала в известной только ей тревоге и вскидывала голову, вглядываясь в темноту леса на холме. Мы ждали прибытия Николаса и близнецов через два дня, – в крайнем случае, три. Должно быть, собака чувствовала, что они собирались возвращаться домой.
Мы первыми заметили, что из гущи деревьев вылетели три черные фигуры. Пригнувшиеся к шеям лошадей всадники, не останавливаясь, рванули вниз по склону. Над их головами взмахивал крыльями сокол.
Ласка резко сорвалась с места и побежала им навстречу. Ее громкий лай переполошил остальных.
Я подскочила. На пороге дома показалась встревоженная Делия, держа в руках кусок мяса, которое разделывала для ужина.
– Что случилось? – пробормотала она. Но тут ее глаза в страхе расширились, и она поспешила за Лаской.
Я захромала следом, забыв прихватить трость.
Глава 17
Николас
– Ночью кусает, зуд вызывает.
– Клоп?
– Комар, голова ты дубовая. Хотя… наверное, клоп тоже подойдет. – Дритан задумчиво постучал ногтем по губе.
– Моя очередь. – Дамен приосанился и незаметно огляделся вокруг, но не найдя ничего подходящего, с досадой почесал затылок. Тут он просиял. – Над ухом трещит, в избе своей безвылазно сидит.
– О-о, это кто-то из родни Ника, – тихо хохотнул Дритан.
Бóльшую часть дороги они изо всех сил пытались сдерживаться, но провести целый день без дурачества для них было слишком. Маски серьезности, которые они тщательно удерживали на лице, дрогнули уже следующим утром, и я почти восхитился их рекордным самообладанием.
– Закройте рты. Мы входим в папоротниковый лес. Глядите в оба, – негромко бросил я, даже не оборачиваясь.
– Вечно ворчит… – не сдержался и шепотом начал Дритан.
– И друзьям своим хамит, – с готовностью подхватил Дамен.
Близнецы одновременно переглянулись и с показным недоумением пожали плечами, притворяясь, что не знают ответ на загадку. Но шептаться все же перестали.
Под копытами Вулкана зашелестели крупные стебли, и через несколько шагов ноги коней утопли в высоких зеленых зарослях папоротника. Деревья здесь росли особенно густые, а ветви закрывали солнце, отчего лес был погружен в зловещий сумрак. Посыпалась кора, когда белка резво соскочила с обросшего мхом ствола и беззвучно скрылась в кустарнике. Атака, сидевшая на плече Дамена, с интересом мотнула головой, но пускаться в погоню поленилась.
– Есть хочу, – шепотом пожаловался один из близнецов.
– И седло натерло, – как бы невзначай заметил второй.
Они оба многозначительно покосились на меня.
– Отдохнете, когда доберемся до Шэлдо, – отрезал я.
– Ты просто хочешь поскорее вернуться домой.
– И к кому же? – хитро прищурился Дамен.
– Тихо.
Я резко вскинул сжатую в кулак руку и остановил коня. Впереди что-то шевельнулось. Не моргая, я пристально вглядывался в чащу. Показалось или нет? Рука инстинктивно потянулась к топору на поясе.
Близнецы подобрались. Не говоря ни слова, сняли со спин луки и приложили стрелы на тетиву.
Стебли папоротников медленно раздвинулись, и из-за них показался мужчина. Протянувшаяся ото лба до самого подбородка черная линия и обведенные глаза не оставили никаких сомнений в том, кто это. Хири растянул губы в жуткой ухмылке и, вскинув копье, три раза по-звериному рыкнул.
Заросли всколыхнулись. Со всех сторон выскочили черноволосые дикари и начали разбредаться по лесу, окружая нас.
Близнецы тут же развернули коней хвостами друг к другу, чтобы держать их на прицеле.
– Засада, – прошипел Дамен. Раздался звук натягиваемой тетивы. Он покрепче обхватил тисовый лук ладонью в плотной перчатке и вопросительно взглянул на меня.
– Не стреляйте. – Я коротко мотнул головой и тронул бока Вулкана пятками, выступая вперед. – Кто у вас главный? С кем мне говорить?
Хири оскалились и продолжили неторопливо сжимать нас в кольцо.
– Что вам нужно? – не получив ответа на предыдущие вопросы, спросил я снова.