Аля Файпари – Фрейя. Ведущая волков (страница 33)

– Но так нельзя, – возразила я.

– Фрейя…

– Ты не сделаешь этого!

– Довольно.

– Я могу взяться за его обучение, – в отчаянии выкрикнула я, удивившись своему предложению. – Это не помешает работе, я все успею.

– Это не обсуждается, – отрезал Ник.

– Но…

– Фрейя, хватит! Я все сказал. Забудь об этой лошади и впредь делай только то, что от тебя требуется.

– Я и делаю, – прошипела я. Схватила корзину с выстиранным бельем и, оттолкнув Николаса, направилась ко входной двери. – Я помогала Сахаар, когда увидела в окне, как Гарт хватается за хлыст. Неужели ты и вправду считаешь, что мне стоило проигнорировать это?

– Именно, – прозвучало злобное за спиной.

– Бесчувственный эгоист! – Не выдержав, я развернулась и свирепо уставилась на него. – Если твои приказы подразумевают это, я не стану их исполнять.

– Замолчи. Замолчи сейчас же или… – хрипло прорычал Николас, прикрыв глаза.

– Или что? С чего ты вообще так разозлился? Почему я не могла просто поступить по-человечески, как сделал бы на моем месте любой?

– Да потому что ты рабыня! – оглушительно рявкнул Ник.

Мой мир разлетелся на тысячу осколков. Вслед за каждым произнесенным словом пять кинжалов вонзились в мою грудь и провернулись, лишая возможности вдохнуть.

Ступив на первую ступень, я споткнулась и едва удержалась на ногах. Подняла на Николаса полный неверия взгляд. Разгоравшееся во время разговора пламя внутри потухло, будто кто-то задул его. Точно свечу.

Николас изваянием застыл на вершине лестницы. На его лице промелькнул ужас от осознания, что он только что произнес. Он открыл рот. Закрыл. Тяжело сглотнул, отчего кадык на горле заметно дрогнул. Внимательным взглядом забегал по моему лицу.

Он разглядел все.

Как спустя несколько мгновений я выпрямила спину. Как расправила плечи и приподняла подбородок. Как воздвигла внутри себя неприступную стену. И он увидел лед. Лед, который сковал мой взгляд, мое сердце, опустошая их, лишая жизни.

– Фрейя. – В этом тихом возгласе прозвучало столько раскаяния.

Я развернулась и спустилась ниже.

– Постой, не уходи.

Я ступила на землю.

– Фрейя, вернись, – твердым голосом сказал он.

– Это приказ? – мой тихий, безжизненный вопрос.

Долгое молчание.

– Нет, – и его столь же тихий ответ.

Я удобнее перехватила корзину и растворилась в ночной темноте, глотая хлынувшие слезы.

– Не наказывай Фабиана, – напоследок бросила я. – Он твоих приказов не нарушал.

Я прошла мимо нескольких домов и заметила остальных членов отряда, которые вернулись с охоты, но ни одно лицо не было мне знакомо. Трое мужчин спешились и повели нетерпеливо взмахивающих хвостами коней в конюшню. Один из Этна подхватил под уздцы и темно-гнедого жеребца Николаса, который послушно стоял на месте, видимо, брошенный всадником, сорвавшимся с места по приезде.

Сморгнув влагу с ресниц, я различила в темноте еще две массивные фигуры, в одной из которых признала Аяна, вождя клана. Мы с ним практически не пересекались в деревне. Его явно не радовало присутствие в доме чужачки. Неизвестно, как безродная девушка, выкупленная из рабства, могла повлиять на его авторитет. Судя по всему, такого здесь еще не случалось. В одном Ник не соврал: Этна не держат рабов.

Аян перекинулся парой слов с охотниками и повернулся к стоявшему рядом мужчине. Фабиан. Лед внутри треснул, обожженный вспыхнувшим огоньком злости. Неужели обязательно сразу сообщать о случившемся? Я подозревала, что Фабиан, повинуясь долгу, первым делом отчитался о неприемлемом поведении конюха, но Николас был слишком проницательным, чтобы мгновенно не проникнуть в суть и не разузнать подробности.

Отвернувшись, я поплелась к кромке леса, где на ветвях невысоких деревьев были повязаны веревки, служившие сушилками для одежды. Места было полно – девушки из соседних хижин уже поснимали сухие вещи после теплого солнечного дня. Я поставила корзину на землю и уставилась на нее, затем перевела безучастный взгляд на темные стволы деревьев. Подошла к ближайшему молодому дубу и прижалась лбом к шершавой коре, бездумно скользя пальцами вдоль ребристых выбоин.

«Ты хочешь отомстить ему, я знаю. Возможно, нам стоит встать на одну сторону. Подумай об этом. Нет нужды быть врагами».

Ложь. Все это было ложью.

Я оторвалась от дерева, смахнула слезы и, запустив руку в корзину, вытащила мокрую мужскую рубаху. Резко перекинула ее через веревку и дернула, едва не порвав подол, представляя, что она принадлежит ему. На самом деле в корзине не было ни одной вещи Николаса. Свою одежду он, естественно, стирал сам.

«Да потому что ты рабыня!»

Снова и снова прокручивая в голове его слова, я яростно развешивала белье.

Мне надоела его ложь. Его переменчивое настроение. Его приказы. Наставления. То, что он состоял из сплошных противоречий. Сначала он утверждает, что ему не нужна рабыня, а затем настойчиво требует послушания. Убеждает, что железо на моем предплечье ничего не значит, а после пригвождает к земле скрытой истиной.

Этна никогда не будут воспринимать меня, как равную. Он никогда не будет. И только что это подтвердил. Даже если и не хотел этого говорить… сказанное сгоряча правдивее любых других слов.

Вещи в корзине закончились слишком быстро. Я оттягивала время как могла: бродила вдоль развешанной одежды, расправляла несуществующие складочки на ткани и подставляла влажное лицо вечернему ветру. Даже по обыкновению яркое небо казалось сейчас тусклым. Вскоре верхушка алого солнца скрылась за черными кронами, и теплый рыжий свет рассеялся, чтобы передать власть холодному лунному сиянию.

Ник сидел на нижней ступеньке, уперевшись локтями в колени и свесив руки между ногами. Он, не отрываясь, смотрел, как я неохотно приближаюсь к дому, зажав в руке пустую корзинку.

Я представила, что сейчас он пропустит меня в ту маленькую комнатушку, освещенную лишь блеском звездного небосвода, а потом провернет ключ в замке, и остановилась. Подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он не двигался – просто продолжал наблюдать и ждать, но от меня не укрылось напряжение в обтянутых рубахой плечах. Спустя несколько ударов сердца я развернулась и направилась в другую сторону, чувствуя покалывание в шее, пока не скрылась за очередным рядом хижин.

Я притормозила и прижалась к стене, выглядывая за угол. Николас какое-то время смотрел в ту сторону, куда я ушла, и хотя он больше не мог меня увидеть, я все равно чувствовала себя неуютно под его взглядом. Потом он резко ссутулился и потер лицо ладонями. Должно быть, его жутко раздражали все мои выходки.

Не знаю почему, но я простояла так довольно долго. Столько же, сколько Николас просидел на пороге. Я видела, как к нему приблизился черный силуэт отца и положил руку на плечо. Аян что-то сказал, но Николас, не дослушав, стряхнул ладонь вождя и вскочил. Из распахнутой им двери вылетела собака – на удивление, невредимая после встречи со старушкой – и двинулась за хозяином прочь от дома. Я испугалась, что Николас решит проследить за мной, но он отправился в совершенно другом направлении. Аян, сложив руки на груди, задумчиво наблюдал, как они удалялись. А потом скрылся за дверью. Поляна опустела. Лишь робко выделяла белым свечением исчезающие на гребне холма фигуры луна.

Так и не сумев заставить себя вернуться, я побрела к дому Сахаар. Нерешительно ступила внутрь, но старуха, очевидно, уже спала. К счастью, ни одна половица не скрипнула, и стены комнаты поглотили лишь тихий щелчок закрывшейся двери.

Я поставила корзину на стол и, пригнувшись под свисающими травами, подошла к лавочке у дальней стены. На ощупь вытащила из-под нее маленькую чашу и поставила ее рядом, после чего сняла рубаху и принялась разматывать тугие повязки. Морщась от боли, я начала втирать целебную мазь в рану на плече. Мои повязки пропитались сукровицей, но в темноте я не смогла найти запасные, и поэтому пришлось довольствоваться старыми.

Не успела я закончить перевязку, как боковым зрением заметила желтоватый свет и обернулась. Прямо надо мной зависла недовольная, заспанная Сахаар, держа в руке свечу, которая бросала зловещие тени на ее худое, морщинистое лицо. От неожиданности я дернулась и смахнула чашу на пол.

Старушка проследила глазами весь ее путь, а после выжидающе уставилась на меня.

– Совсем обезумела? – проскрипела она. – Вламываешься посреди ночи.

– Солнце только зашло, – возразила я и вернула мазь на место. На любезности у меня не осталось сил. – Могу я… переночевать сегодня здесь?

– Решила, что, раз снуешь тут целыми днями, можешь распоряжаться домом, как хочешь? – мрачно вопросила Сахаар. – Теперь и после заката от тебя не будет покоя?

– Хорошо, – буркнула я. – Позвольте хотя бы закончить перевязку, и я уйду.

– И куда же? – хмыкнула старуха.

Я пожала плечами и снова расправила бинты. Прокрутила вокруг раны раз, другой… На коленях вдруг появилась парочка лоскутков чистой серой ткани. Я коротко поблагодарила ее.

– Поругалась с мальчиком? – внезапно спросила Сахаар.

Моя рука замерла.

– Почему вы так думаете?

– Это должно было случиться, – фыркнула она. – Последние дни он ходит злой, как демон. Я все гадала, когда же он сорвется.

– Разве он не всегда такой? – процедила я, мечтая поскорее закончить с перевязкой и уйти от этого разговора.

– Только когда очень устанет. – Сахаар скептически следила за моими неуверенными движениями, но помощь не предлагала.