Аля Алая – Соблазн (страница 2)

Решительно нажимаю на ручку двери и делаю шаг, погружаясь в этот особенный мир, в котором я чувствую себя по-настоящему счастливой и на своем месте. Мир моих картин.

В галерее сейчас пусто, лишь рабочие снуют туда-сюда, перевешивая некоторые полотна на белоснежных стенах. Робко осматриваюсь по сторонам, одергиваю и так идеально сидящий костюм с укороченными брючками и приталенным пиджаком и осторожно прохожу вдоль стен, чтобы не мешать никому. Останавливаюсь у своей любимой работы из созданных за последний год. Обнаженная девушка стоит спиной к зрителю в маковом поле, с поднятыми и сцепленными над головой руками. Взгляд устремлен в голубое небо, короткие волосы треплет ветер. Контраст сочных красных цветов на зеленых упругих стеблях и аристократически бледной кожи, сквозь которую проглядывают венки и выпирают косточки и позвонки. «Наедине с собой».

– Ангелина, – разносится звонко по помещению, и на меня налетает ураган по имени Соня. Как всегда, идеальная – высокая, с уложенными в объемный пучок светлыми волосами, хрупкая и невозможно красивая. Руки так и чешутся ее написать. В прошлый свой приезд в Штаты она обещала побыть натурщицей для меня, если только на выставку в Питере соглашусь. И вот я тут, так что и Соне не отвертеться. – Ну как тебе? – она обнимает меня и крепко прижимает к себе, окуная в свежие духи с яркой нотой жасмина.

– Идеально, – немного отстраняюсь, – спасибо, что позвала. Сама бы я и не решилась, наверное, – обнимаю себя за плечи и напряженно вжимаю пальцы в кожу. Все еще нервничаю, понимая, что я именно в Питере, городе, из которого много лет назад отец меня увез, и я поклялась больше никогда не возвращаться сюда.

– Полотна из весенней серии вешают в соседнем зале, Натка занимается, – Соня расплывается в улыбке. – Вы еще не знакомы ведь? – по хитринке, блеснувшей в ее глазах, я понимаю, что девушка наверняка фактурная и необычная. Точно для меня.

– Показывай, – завожу руки за спину и сцепляю пальцы.

– Поверь, такой модели у тебя еще не было, сама станешь бегать за ней и умолять позировать, – легко подхватив меня под руку, подруга тянет в сторону второго зала. – Потом пообедаем, ты мне обещала. Хочу услышать все последние новости, – она резво перехватывает мою ладонь и поднимает на свет, – расскажешь вот об этом.

– От тебя вообще ничего не скрыть, – закатываю глаза и отдергиваю руку с кольцом, – хватило и секунды, чтобы все рассмотреть.

– Я скульптор, – Соня пожимает плечами, – привыкла замечать детали.

Натка, управляющая галереей, и вправду оказалась невероятной. Боевой характер, миленькое невинное личико и длиннющие розовые волосы ниже попы. Она действительно достойна отдельного полотна или даже серии.

– Должна предупредить, – Натка деловито откидывает прядь от лица, – меня писать можно исключительно ню.

– Ты идеальная натурщица, – смеюсь я, – обещаю, никакой одежды.

– Заметано, если успеем, то на второй выставке в Москве сможем вывесить, – в Натке просыпается галерист, – загоним какому-нибудь старому извращенцу за бешеные бабки.

– Это Натка умеет, – Соня улыбается, и ее щечки розовеют.

– Я хочу это знать, – разворачиваюсь к ней, – ты покраснела.

– Да была у меня одна обнаженная скульптура, – Соня прикусывает губу.

– «Розовая воительница Натка? выныривает из черной бездны тоски», – декламирует Натка. – Я там розовая и голая. Хватило на первый взнос за квартиру, когда в Питер вернулась без копейки.

– Имя покупателя утаим, – добавляет загадочности Натка и крутится на высоченных каблуках, окружая себя широким веером розовых волос, затем строго указывает зазевавшемуся рабочему на сиротливо стоящее у стены полотно. Тот хмыкает и отправляется работать, бросив в урну пустой стаканчик из-под кофе.

– Как-нибудь за бокалом мартини расскажу, – подмигивает мне Соня.

– Вы такие загадочные обе, – перевожу взгляд с одной на другую, – еще одна история про шикарный экспонат и вас – и выставке в Москве точно быть, – во мне просыпается азарт.

– «Кукла-Натка, многостаночница, секси-зайка», – поставленным голосом гордо выдает Натка.

– И? – я заинтригована, даже придвигаюсь к ней ближе. Черт возьми, так уметь назвать экспонаты это целое искусство. Мне точно нужно поучиться у Натки с Соней маркетингу.

– Будет на выставке в Москве, – буднично комментирует Соня, – увидишь, сможешь потрогать, узнаешь порочный секрет той самой моей скандальной скульптуры.

– Как нечестно, – я даже рот приоткрываю и разочарованно смотрю на обеих.

– Не ведись на это, – шепчет Натка Соне, – держим интригу до последнего, и за эти две недели, что Лина здесь, она точно созреет и не сможет отказаться от Москвы.

– Боже, как ты вероломна, – я восхищенно прикусываю губу, – а по ангельскому личику и не скажешь.

– А ты думаешь, зачем оно мне? – фыркает Натка. – Мне с таким личиком, – она очерчивает его наманикюренным розовым ноготком, – верят все толстосумы РФ. И с деньгами расстаются легко, покупая вот это, – она машет рукой на мои полотна, висящие на стенах, – за бешеные бабосики.

– Вижу, я в надежных руках, – рассмеявшись, я тащу Соню на выход. – Пойдем, покажешь мне свой Питер, а я накормлю тебя обедом.

– До встречи! Уже жду тот самый момент, когда сброшу перед тобой свои кружевные трусики, – Натка машет нам на прощание.

Похоже, я влюбляюсь в этот город и его жителей. Да и вообще странно – чувствовать себя уютно в новом городе и новой стране. Мы с подругой выходим на улицу, и легкий летний ветерок начинает трепать волосы,  Детские годы я вообще не считаю за прожитые здесь, потому что ничего не помню. Уехав в семь лет, я напрочь стерла из памяти все, что могла: так было проще, мне казалось, меня все будет бесить здесь после Майами. Где Майами, а где какой-то Питер, думала я.

– И вот сюрприз – мне тут хорошо, – растерянно осматриваюсь вокруг, – и даже ваша непонятная погода не сильно бесит.

– Сейчас лето. Подожди питерскую осень, и ты передумаешь, – усмехается Соня и цокает каблучками по асфальту в стороны кофейни напротив галереи. – Идем, тут потрясающе вкусные десерты.

– «Жизнь в розовом цвете», – читаю я название на милом кафе. Классический фасад с высокими окнами выкрашен в нежный розовый цвет, – мне нравится.

– Открылась совсем недавно, у хозяйки большая сеть в Москве, вот и к нам перебирается.

– Все по-девчачьи, – я с энтузиазмом рассматриваю круглые белые столики с розовыми диванчиками и плюхаюсь на один из них у окошка.

– Отсюда просто так не уйдешь, – вздыхает Соня и передает мне меню с фотографиями десертов, – у меня так точно не получается.

– Фото всегда верный ход. Изначально человек ест глазами.

– Поэтому и в твоих картинках так много ванильных красок?

– М-м-м, да, – сознаюсь, – люблю все нежное и вкусное, даже в искусстве.

– А та серия в черном и бордо? Мне кажется, там много боли и личного. Рваные мазки, размазанные страдающие лица, будто и не ты.

– После развода писала. Спасибо, что взяли их сюда, хоть и не совсем формат. Но дома я бы их точно не выставила, не хотела бы, чтобы бывший увидел. Он ведь тоже художник, так что понимаешь… А я своей болью с ним делиться не хочу, – тыкаю улыбчивой официантке в воздушное розовое чудо с малиной и заказываю кофе. Соня берет эклеры с манго и клубникой.

– Понимаю, – она откидывается на мягкую стенку и сочувственно мне улыбается.

– Уютно, – я озираюсь, рассматривая родителей с перемазанными в сладостях детьми. Мне хочется сменить тему, разговоры о прошлом только портят настроение.

– Будем с Ренатом день рождения Мали праздновать здесь в этом году. И ты приглашена.

– С удовольствием, если получится. Мали еще в прошлый ваш приезд в Штаты покорила мое сердечко.

Знакомство с Соней и ее семьей я всегда вспоминаю с теплом. Она привезла свою выставку, которая была принята очень хорошо. Мои работы выставлялись в соседнем зале, и из-за схожести в настроении нами было принято решение выставку объединить, расставив экспонаты и развесив картины вперемешку. Вышло очень органично, и публика смела практически все.

Мы с Соней за тот месяц, что велась подготовка и шла сама выставка, хорошо сдружились, а заодно я близко познакомилась с ее семьей и дочерью пяти лет, от непосредственности которой теряла всякую бдительность и готова была исполнить любые ее капризы. Все усугублялось еще и тем, что малышка пошла не в маму и терпеть не могла скульптуру, зато живопись обожала, и мы даже рисовали вместе.

– Мали может, – Соня тепло улыбатся, – Ренат вообще ни в чем ей не отказывает. Балует как сумасшедший.

– Могу его понять, у вас потрясающий ребенок.

– Спасибо, – подруга даже начинает светиться, – но хватит о Мали. Рассказывай новости. В прошлый раз ты была слегка печальной.

– Развод не самое приятное мероприятие, – я привычно сжимаюсь, ощущая тупую ноющую боль в сердце, – но я справилась и даже готова жить дальше.

– Встретила новую любовь, – Соня указывает пальчиком на кольцо. – Кто этот счастливчик?

Глава 03

– Алекс программист, – перекатываю на пальце камушек кольца, – тридцать пять, метр восемьдесят три, блондин, нереально спокоен и адекватен.

– Адекватность, я так понимаю, важна на контрасте с бывшим мужем? – Соня забирает у официантки кофе и эклеры.

Я задумчиво рассматриваю свое пирожное: