Аля Алая – Ледышка для двоих (страница 3)

Влюбилась в двоих – в два раза больше страданий, ревности и боли мне в наказание. За последний месяц я превратилась практически в тень. Оля забеспокоилась и собиралась записать меня к психологу, чтобы он вставил мне мозги на место.

Сейчас я думаю, что после возвращения в город обязательно это сделаю сама. Я не вывожу сложившуюся ситуацию. И пора признаться, что во мне действительно что-то сломано, раз веду себя не как все нормальные девушки, а всерьез думаю сразу о двух мужчинах.

– Главное, что ты рада, – Даня костяшками очерчивает мою скулу. – А ты почему одна?

И ему расскажи, черт!

– Тебя это не касается, – храбрюсь я. Нажимаю на твердую грудь перед собой ладонями и пытаюсь отодвинуть Даню. Сердце под майкой начинает стучать мне в ладонь. Слишком быстро, что не вяжется с его внешним спокойствием.

– Хочешь присмотреть себе кого-нибудь на празднике? – спрашивает с легкой издевкой. Тихо, зло. Прямо мне в губы.

– Не твое дело, – уворачиваюсь от губ, которые по касательной задевают щеку.

– Не мое, так не мое, – Даня отталкивается от окна. Еще несколько секунд изучает меня с ног до головы и направляется на выход. – У тебя полчаса. Иначе приду за тобой снова. Глупо прятаться, Аврора. Да и негде…

Дверь хлопает. В комнате наступает тишина. Оглядываюсь на безмятежный пейзаж за окном, на спальню. Что он имел в виду про прятаться негде?

– Соберись, – шиплю себе. Они бывшие, у которых давно новые отношения. Опасности никакой. С минуты на минуту явятся Лера и Эва, и все встанет на свои места. Эти откровенные взгляды и намеки прекратятся. Про меня тут же забудут. А когда дом заполнится кучей гостей, так и вообще потеряют.

Закроюсь в спальне завтра вечером, стащив со стола шампанское и мандарины. Буду щелкать кислые дольки, запивая шипучкой всю ночь. А потом вырублюсь. К черту праздники! И зачем я только Олю послушала и сюда приехала?

Нет, я знаю зачем. Хотела своими глазами увидеть, что Сава и Даня счастливы. Мазохизм чистой воды. Но я надеялась, это поможет и мне поставить точку. Выбросить их из головы.

Даня прав, здесь будет куча новых парней. Я вполне могла бы начать общаться с одним из них. А после праздников даже сходить на свидание. Пора закончить с моей неправильной влюбленностью и начать жизнь с чистого листа. Вынимаю из рюкзака шикарное черное платье в пайетках. Хорошо, что ткань не мнущаяся, так что просто отправляю его на вешалку немного отвисеться. Затем достаю второе – белое кашемировое. Его я купила месяц назад. Обожаю уютные и удобные вещи. А это платье еще и безумно красивое. Оно так приятно обволакивает кожу, так нежно щекочет, что хочется жмуриться. В руки просится какая-нибудь интересная книжка про любовь, на ноги носочки и в кресло под пледик. Рядом еще поставить кружечку ароматного глинтвейна и будет супер.

Но не сейчас. Платье я взяла на сегодняшнюю препати* (вечеринка перед вечеринкой, для разогрева так сказать). Некоторое время высиживаю на кровати, тупо пялясь на дверь, потом еще немного хожу туда-сюда у окна. И решаюсь спуститься. Перед выходом из комнаты на всякий случай осматриваю себя – длина платья ниже колена. Вырез глубокий, но не критичный, руки закрыты. На ногах пушистые теплые носочки. Волосы раскладываю по плечам и стараюсь не волноваться.

Я застряла в комнате почти на час. Кто-нибудь точно уже приехал. Выйду, со всеми поздороваюсь, предложу помочь с продуктами. А Сава и Даня… Уверена, им уже не до меня.

Расправив плечи, иду по балкону. Глаза напряженно разглядывают огромное пространство гостиной внизу. Белый кожаный диван стоит полукругом. Немного сбоку низкий стеклянный стол с композицией из шаров и еловых веток. В центре елка, кресла по периметру. В общем, собраться должно человек двадцать, может больше, если все доедут.

Спален наверху немного, но, наверное, есть еще что-то на первом этаже. Снаружи дом казался огромным. Парни писали про джакузи на улице и бильярд с сауной на цокольном этаже. Не знаю, будут ли кому-то интересны такие развлечения в новогоднюю ночь.

Носки скрадывают звуки, и я спускаюсь бесшумно. Прохожу через гостиную, заглядываю в кухню.

– Приятного аппетита, – выдавливаю тихо. Сава и Даня, вальяжно развалившиеся за столом, доедают пиццу. На мой голос оборачиваются, словно по команде. Оба голодно сглатывают. Только голод в их глазах специфический. Такой, от которого у меня ноги подкашиваются.

– Спасибо, – Сава облизывается и большим пальцем стирает соус в уголке рта, – иди к нам. Мы тебе оставили кусочек.

– Спасибо, – перехватываю пальцами треугольник пиццы и кусаю. Не хочу я есть, вообще ничего в меня не лезет. Но мне срочно нужно изобразить хоть какую-то деятельность. Сырная лента растягивается, заставляя меня накрутить ее на палец и засунуть в рот. Перехватываю черный взгляд Дани. Чуть не поперхнувшись, швыряю пиццу обратно в коробку. Плохая была идея.

– Шикарное платье, – Савелий поднимается со своего места. Он плавно двигается по кухне, гипнотизируя мой вырез на груди.

– Спасибо, – мой голос дрогнул. Быстро перемещаюсь к кофемашине в углу. Жму на кнопку и погружаю всю кухню в шум перемалывающихся зерен.

– Держи, – с легкой усмешкой шепчет Сава на ушко. Он стоит так близко за спиной, что я чувствую исходящий от него жар и пряный аромат парфюма. Его рука ставит на подставку кофемашины чашку, о которой я забыла.

– Точно, – мой голос дрожит. Перемолов зерна, машина затихает. Тонкие ароматные струйки начинают литься в кружку, разнося бодрящий запах кофе вокруг.

– У нас есть красное вино. – Парень и не думает отходить. Его пальцы нежно скользят по пряди моих волос. – Ты любишь глинтвейн, я помню. Если хочешь, сварю.

– Нет, – забираю чашку и медленно разворачиваюсь, – лучше кофе. Не буду вам мешать, пойду наверх. – Мой голос совсем слабеет и становится еле слышным.

– Ты и так там полвечера просидела. Идем с нами, – он опускает свои угольные глаза на наши ладони, находящиеся рядом друг с другом. Касается костяшками моих пальцев, запуская толпу мурашек, переплетает ладони в замок.

Загнанно перевожу взгляд на Даню. Тот тоже поднялся со своего места за столом, взял запечатанную бутылку «Джека Дениелса» из холодильника, пару стаканов и направился в гостиную. И все как ни в чем не бывало. Со своей обычной легкой расслабленной улыбкой.

– Что происходит? – тревожно говорю ему в спину, но мой вопрос остается без ответа. Опять сосредотачиваюсь на Савелии, с которым мы остались наедине. – Что происходит? – повторяю, всматриваясь в его глаза.

Сава удивленно поднимает бровь, изламывает в усмешке губы. Нахально делает глоток из моей чашки, обняв мою руку, держащую ее, своей.

– Крепкий, – комментирует он. Развернувшись, тащит меня в гостиную за собой.

Даня уже расположился на большом кожаном диване. Налил себе виски и тихонько потягивает, щелкая каналами на большой плазме. Вперемешку мелькают старые советские комедии, музыка с различных «Новогодних огоньков», какие-то новости и поздравления. Нащелкавшись, Даня оставляет канал с музыкой, делает звук тише и роняет пульт рядом с собой.

Вырвав свою руку из некрепкого захвата, я забиваюсь в большое кресло через стол от Дани. Сава так и остается стоять посреди комнаты, широко расставив ноги и спрятав руки в карманы.

Черт! Я же все понимаю. Вижу. Но просто не хочу в это верить. Поэтому молча пью кофе и делаю вид, что ничего не происходит. Я, как страус, засунула голову в песок и наивно пытаюсь себя убедить, что в безопасности.

Мы долго молчим. Даня пьет и не отрывается от меня. Его взгляд свободно гуляет по моему телу – губы, шея, грудь, ноги. Вверх-вниз, вниз-вверх. Сава маячит в паре метров сбоку. Хоть и не вижу, но я точно знаю, что он тоже смотрит. Мне кожу жжет в тех местах.

Наверное, эти гляделки могли бы продолжаться до бесконечности, если бы я могла их выдержать. С грохотом ставлю пустую чашку на стол и перекрещиваю руки на груди.

– Где все? – на очередную загадочную улыбку Дани не реагирую. Требовательно оборачиваюсь на Савелия.

– Празднуют, – он жмет плечами. Голову склоняет чуть набок, наблюдая за моими эмоциями.

– Где именно? – прикрываю глаза. Внутри нервы натягиваются в струну и начинают звенеть.

– В ста километрах от нас, – произносит, пытливо заглядывая мне в глаза. И нервы мои лопаются. Все тело словно кипятком обдает.

У меня не получается принять правду. Мы здесь втроем. Они все узнали и организовали эту поездку специально.

– Я хочу уехать прямо сейчас, – поднимаюсь на ноги. Все тело пробило нервной слабостью, но я пытаюсь держаться и распрямить плечи.

– Не получится, – Савелий делает пару шагов к столику. Демонстративно берет бокал с виски и опрокидывает в себя. – Мы оба выпили. А у тебя нет прав, Ледышка.

– Аврора! – топаю ногой. – Тогда я уйду. Словлю попутку, – направляюсь к двери. Но вешалка, где была моя куртка пуста. Обуви тоже нет. – Где моя одежда? – опять повышаю голос. И плевать, что выгляжу как истеричка. Мне срочно нужно выбраться отсюда, чтобы избежать надвигающейся катастрофы.

– Вернись, Аврора. Нам нужно поговорить, – раздается за спиной. Савелий развернулся в мою сторону, но следом не идет. Просто ждет.

– Не хочу я разговаривать, – выдыхаю возбужденно, – нам не о чем.

– Действительно? – он насмешливо изламывает губы. Широкая ладонь едет по стянутым в хвост волосам. Пальцы тянут за резинку, освобождая блестящие длинноватые пряди. Савелий ершит их, массируя кожу. Он так всегда делает, когда голова болит. – А ты ничего не хочешь нам сказать?