Аля Алая – Ее идеальная копия (страница 7)
– Если ты думаешь, что я поведусь на твой детский шантаж, – ладони Богдана с силой сжимают руль, – то зря. Последний шанс, Мили.
– Все кончено, – пулей покидаю салон. Хлопаю дверью со всей дури.
Вот теперь меня точно не отличить от Миланы. Она всегда умела закатывать скандалы.
За спиной раздается визг колес, дающий понять, что Богдан уехал. И пусть проваливает!
Я сейчас зла на весь мир. На Милану, которая нашла, за что меня зацепить, и шантажирует.
На Богдана, который разницы между нами не видит. Мы разные! Разные!
На себя, потому что смелости сказать правду во мне нет.
Если бы не Миланины деньги, не слепота Богдана, не моя мягкотелость… да черт!
Оборачиваюсь вокруг и к своему счастью замечаю метро. Можно и на такси, но в метро лучше. Оно меня успокаивает. Ты погружаешься под землю, садишься где-нибудь в углу и слушаешь стук колес. Под него хорошо думать или даже спать.
– Милана? – долговязый паренек спрыгивает со ступеней эскалатора и увязывается за мной. – Вау, я читаю твой блог. Ты классная.
– Милана? – он стал последней каплей. И этот туда же, фанат чертов. – В метро? Серьезно? – складываю руки на груди, дергаю возмущенно бровь вверх.
По моему лицу бедняга понимает, что явно что-то не так. Смотрит пристальнее, мнется, потом скисает. Видимо мыслительный процесс привел его к альтернативному выводу.
– Похожа, да? Но ты вылитая.
– А то я не знаю! – разворачиваюсь на пятках. Как задолбало все, хоть уезжай куда-нибудь, перекрашивайся обратно в свой цвет, меняй стиль.
Легко сказать – уезжай. А как же моя съемная квартирка, которую я так люблю? Работа, которая нравится и где ко мне хорошо относятся? Моя единственная подруга Саша? Я привыкла в Москве, я ее обожаю.
В новом месте опять буду одна, придется начинать все заново. Только после сегодняшней ссоры с Богданом выбора у меня не будет. Придется.
– Подожди, – парниша меня обгоняет, – а можно мне фото?
– Фото? – закатываю глаза.
– Пожалуйста, – он преграждает собой путь на платформу.
– А давай, – соглашаюсь. Сделаю еще одну гадость Милане, пусть и маленькую.
Как она будет объяснять это фото своим фанатам, мне по барабану.
Счастливый пацан достает мобильный из рюкзака и переводит камеру в режим селфи.
– Все в шоке будут.
– Да, действительно, – широко улыбаюсь, позволяя ему себя приобнять.
Заполучив желанные снимки, парень исчезает.
– Надо уезжать, – шепчу себе под нос. Написать заявление об уходе с работы, забрать трудовую и уехать. Но прямо сейчас сбежать я не могу. За такие фокусы могут и статью спокойно влепить, и рекомендаций не дать. А мне еще на новую работу устраиваться.
Плюхаюсь на жесткое сиденье в полупустом вагоне. Я устала, от стресса все тело подрагивает и ватное, хочется скорее домой.
Через пять остановок делаю пересадку, потом еще двадцать минут еду. Выхожу на поверхность, где пересаживаюсь на автобус. Десять минут и я дома.
Бросаю сумку с ключами на кресло. В зоне кухни жадно выпиваю стакан воды. Свежеокрашенные бежевые стены с приятными интерьерными картинами вызывают приступ уныния. С разрешения хозяйки я сделала отличный косметический ремонт. Скрупулезно подбирала цвета, текстуры, текстиль, мелочи. Смотрится квартира как дизайнерская. Саша от нее в шоке была. И вот теперь придется уехать.
Но лучше уехать, чем столкнуться со своим кошмарным прошлым, встречу с которым Милана мне легко организует.
Кстати, насчет нее. Проверяю в телефоне входящие звонки и сообщения. Истерика Миланы достигла невиданных высот и пробила потолок адекватности. Она и обзывала, и угрожала, и требовала объяснений. Десять одинаковых сообщений, в которых она запрещает мне с Богданом спать, заставили меня нервно рассмеяться.
Я очень хочу с ним быть. Но платить ту же цену, что была однажды заплачена,я не могу. Просто не вытяну последствий.
«Я с ним не спала», – жую губы и думаю, что бы такого еще написать, чтобы Милана отстала.
«Мы пообедали и я уехала».
– О чем вы говорили? – мне пришлось ответить на Миланин настойчивый звонок. Если не ответить, она ещё додумается приехать. А этого я точно не хочу.
– О твоём отце.
Слышу, как Милана шумно дышит в трубку.
– Конкретнее, – цедит после небольшого перерыва.
– Богдан сказал, что твой отец хочет сотрудничать и заинтересован в ваших отношениях.
– И?
– Он не из тех, кто прогнется, Милана. Богдан чётко дал это понять.
– Черт, да что ему надо?
– Боюсь то, чего ты дать не можешь.
– Вы посмотрите на нее, – Милана ощетинилась. – Эксперт по отношениям с дипломом. Ты где научилась, а Любка? В интернате своем занюханном? Пока на продавленной койке вместе с такими же оборванцами, как сама, азы траха осваивала? Во сколько начала, в двенадцать или раньше? Что там мужикам надо, поведай.
Каждый раз, когда она говорит что-то подобное, к горлу подступает ком. Ничего не могу с этим делать. Несправедливо, что люди позволяют себе подобные грязные мысли обо мне.
Да, в интернате я провела половину своей жизни. Да, детдом был старый, условия далеки от идеала. Но мы нормальные! Прекрасно знали, что такое хорошо и плохо. Распущенными были лишь единицы. И я не была одной из них, не позволяла себе лишнего.
Встречалась с одним парнем из детдома. Мы очень долго дружили и даже хотели пожениться, когда выпустимся. Жаль, не сложилось.
– Прекрати, иначе я повешу трубку, – предупреждаю ее.
– Ладно, оставим твоё темное прошлое в покое. Что Богдан говорил о нас?
Мы подошли к самому сложному. Если скажу правду, мне конец, точно отыграется.
– Ему нужно время, – отвечаю пространно. И мне. Чтобы уволиться и уехать. Дальше так жить невозможно.
– Опять… ты ничего лишнего не сказала?
– Нет. Ты знаешь, я бы не стала.
– Он приставал?
– Да....
– Ясно, – она усмехается, – звал в отель?
– Нет, к себе домой.
– Даже домой… Понравилось с ним зажиматься?
Она что, мазохистка?
– Милана, я больше не буду никуда вместо тебя ходить. И с Богданом встречаться тоже, хватит.
– Обсудим это позже, – она вешает трубку, как всегда оставляя последнее слово за собой. Милана уверена, что сможет диктовать мне любые условия.
И да, она может. Милана раскопала мое прошлое.
В детдом попадают разными путями. От кого-то отказались еще при рождении, у кого-то спились родители, кого-то изъяли у тех, кто о ребенке заботиться был не в состоянии.
А я туда сбежала сама. Не просто так. Из-за меня в тюрьму попал человек, и это был единственный шанс не быть растерзанной теми, кто его любил.