Аля Алая – Бабник (страница 43)

Магомед попал, но его не жаль. Лейла хорошая девчонка, хоть рисковая на вид.

После купания мы немного обсохли на берегу под пристальными взглядами парней. Они пришли под предлогом разложить удочки. Гремели ими в кустах, колокольчики крепили, наживку напряженно обсуждали.

— Скоро выходим? — Лейла подошла к Магомеду, встряхивая длинные шелковистые волосы. Он бедняга ведро с прикормкой под ноги выронил.

— Хоть сейчас. Я готов, а за удочками Иван присмотрит.

— Тогда пошли, — она развернулась и, покачивая бедрами, отправилась к месту стоянки. Магомед, как привязанный, за ней.

— Буду свидетелем на свадьбе, договорился, — Иван поднял уроненное ведро и принялся прикормку вымешивать сам, — ещё ни разу не был. А тут повод есть, благодаря моей помощи мой дружбан свою судьбу нашёл.

— Благодаря твоей? — поднимаю одну бровку вверх.

— И твоей. Нашей.

Иван вытащил из ведра ладонь с месивом, слепил из него шар и закинул в озеро.

— Пойду земляники соберу.

Я развернулась на пятках, оставив его на берегу. Натянула вместо купальника сухую одежду, натерлась кремом от комаров и ушуршала в лес с корзинкой. Недалеко, поскольку босиком.

Мне срочно нужно было подумать в одиночестве.

Веточки впивались в нежные ступни, но я упорно шла вперёд, разыскивая спелые ягоды. Ароматная земляника, крупная спелая черника. Я присаживалась рядом с кустиками и собирала сначала себе в рот, потом в корзинку. Так почти полная и набралась.

В груди давило от непрошеных эмоций. Магомед увидел Лейлу и сразу влюбился, серьёзно к ней отнёсся, жениться думает. Блин... А мне со старта только фиктивной девушкой стать предложили, соблазнили, лишили девственности в каком-то клубе и вот что у нас сейчас с Иваном непонятно. Я понимаю, у всех по-разному. Кто-то вообще через десять лет знакомства женится или не женится, живёт в гражданском браке.

Просто, если уж совсем честно признаться себе, что мечтала я вот так — чтобы сразу. Типа, как в сказке. Может, это я виновата вообще, быстро сдалась?

— Ай все, Юль, выдохни. У нас тоже все будет хорошо. Иван поймет, что я его та самая, никуда не денется, — успокаиваю себя, оглядываясь по сторонам. Вообще-то тут медведи водятся, а я забралась непонятно куда.

Вокруг одинаковый лес, никаких дорожек. Оглядываюсь, пытаясь увидеть просвет между деревьями. Откуда я пришла?

Делаю пару торопливых шагов вперед, и в ноги сразу впиваются веточки и иголки. Оборачиваюсь назад. Паника резко накрывает, отчего все тело покрывается мурашками.

Только же где-то рядом со стоянкой была. Там палатки наши красные. И чёрный огромный внедорожник. Только в какой стороне?

Беспомощно оглядываюсь, и до меня доходит, что я потерялась.

— Помогите, — говорю тихонько. Куда тут кричать???

По карманам шарю — телефон естественно не взяла. Вот дура!!!

Меня же тут сожрут, даже косточек не останется маме отдать. Если не медведи, то комары к вечеру, как только репеллент перестанет действовать.

Переступаю на исколотых ногах, из глаз начинают капать слезы.

Прав был Артём, что никуда меня с собой не брал. Всегда говорил, что с моим топографическим кретинизмом я в трех соснах спокойно заблужусь.

— Юляяяяя......

Доносится непонятно откуда. Оглядываюсь, людей нет.

— Юляяяяя....

— Я.... здесь, — говорю громче. Это Иван, я его голос узнала.

Соберись Юля, тебя ищут. Тут не рыдать нужно, а собраться и орать.

— Я здесь!!! — кричу, что есть силы. Мой голос эхом разносится во все стороны.

— Юля...... — чуть ближе.

— Я здесь, я здесь, — несмотря на боль, иду на голос. Высокий папоротник хлещет по ногам, ступни режет и колет, но я терплю. Лес из приятного места со свежим воздухом, грибочками и ягодами за мгновение стал казаться враждебным и страшным.

— Иван!!!

— Стой на месте!

Я замерла, сжимая в руках корзинку, между деревьями выглядываю своего Ивана.

Он меня найдёт.

Тут не бросит.

Кулаком вытираю слезы.

Нашла, из-за чего страдать — любят меня мало, не так. Дура!

— Юля! — уже совсем близко и почему-то со спины. Оборачиваюсь и вижу несущегося на меня через просеку Ивана. Глаза бешеные, весь взлохмаченный. С размаху сгребает в объятья так, что аж кости трещат.

— Блядь, Юля!!! Я тебя придушу! Ты как сюда зашла?

— Не знаю, — всхлипываю по второму кругу, к Ивану сильнее жмусь. — Я ягоды собирала, задумалась. А потом вот, — показываю ему полную корзинку, — вокруг незнакомые места и еще медведи. Я испугалась.

— Юля, Юля...

Иван выпустил меня из рук и принялся осматривать. Ощупал руки, стряхнул с волос веточки.

— Еще и босиком.

— Болят, уколола, — делюсь своим горем.

— Ты мои тридцать три несчастья, Юль! Я чуть не поседел, когда понял, что не могу тебя найти.

— Мне казалось, я рядом, прости, — позволяю ему взять меня на ручки. Корзинку трофейную с ягодами к себе жму.

Иван несёт меня через лес, я вглядываюсь и не понимаю, как он в нем ориентируется. Я вроде пыталась запомнить деревья по дороге, пни, но обстановка как-то слилась и вокруг просто лес.

— Чтобы без меня никуда больше не ходила.

— Не буду.

— Задница будет красной, Юль.

— Аха, — утыкаюсь лицом в основание его шеи, втягиваю в себя терпкий мужской запах, родной и привычный.

— Брату твоему расскажу все!

— Не надо, давай ты меня два раза накажешь и все. Артёму не надо.

— Два раза так два раза, — по мере ходьбы дыхание Ивана выравнивается. Он постепенно приходит в себя и бурчит меньше.

Глажу его ладонью по шее, по плечам широким. Какой же он у меня хороший, заботливый.

А я...

Стыдно. Развела тут мысли всякие. Не хватает мне. Уууу... дура.

Мы выходим из леса в совершенно неожиданном месте. Ни нашей стоянки, ни машины, даже берег озера не тот.

— Где мы?

— Рядом, — он вздыхает. Выглядит совсем измотанным, вспотевшим.

— Давай я сама попробую, — прошу меня отпустить. Трава рядом с лесом мягкая идти намного проще. В одной ступне заноза или ранка, но вполне терпимо, могу дойти.

— Я так не пугался с тех пор, как с трека вылетел, — сообщает он, падая на траву. — Раз — и все поплыло перед глазами, треск, паленая резина, темнота, голоса где-то на фоне.