Аля Алая – Бабник (страница 35)

— Больно, — всхлипываю громко.

— Сейчас пройдёт, все... все... Юль.

— Достань, пожалуйста. Мне жжет, — всхлипываю сдавленно.

— Сейчас, — его голос звучит растерянно. Иван медленно вынимает член. Он весь в крови и выглядит угрожающе. Он сжимает его у основания, ведёт до головки и густой поток спермы выстреливает мне на живот. Его взгляд совершенно стеклянный.

— Юль, ты как?

Загнанно осматриваюсь по сторонам, понимаю, что больше не хочу тут находиться. Испытываю шок. У меня все еще болит внутри.

— Можно мне все это вытереть? — Неуклюже сажусь на банкетку, она светлая и сразу впитывает вытекшую из меня кровь. Сперма сочится по животу и между ног. Мне стыдно, что кто-то узнает о том, что здесь произошло.

Черт возьми, какая я дура.

— Сейчас, подожди, — Иван застегивает брюки, меня вытирает своей белой рубашкой, — иди ко мне, черт, прости.

— Я не хочу, — отталкиваю его от себя, — мне нужно одеться. Проигнорировав лифчик и трусы, натягиваю на себя платье, хватаю сумочку и иду на выход.

— Юль, подожди, — он пытается схватить меня за руку, но я выскальзываю. Выбегаю в дверь и несусь по коридору, там врезаюсь в толпу танцующих. Иван теряется где-то за мной, его голос я больше не слышу.

На улице прыгаю в такси, которые только что высадило пассажиров. Водитель даже не возражает, видя меня заплаканную, лишь спрашивает адрес.

Не понимаю, что со мной случилось. Внутри словно что-то сломалось. Я слишком глупая и в глубине души верила, что у меня будет не так. У нас с Иваном. А оказалось... просто секс с парнем, с которым у меня нет будущего.

Дома, закрыв дверь, оседаю на пол. Я Ивана ненавижу, вот и все!

На внутренней стороне бедер немного запекшейся крови. На животе платье прилипло к коже. Еле собираю себя и отправляюсь в ванную. В зеркало смотреть страшно, поэтому не делаю этого.

С ног до головы обливаюсь гелем для душа, тру тело, смываю косметику, потом заворачиваюсь в халат и бреду на кухню.

Параллельно слышу трель дверного звонка. Игнорирую. В кухне наливаю себе кофе, бросаю тупо две таблетки успокоительного и выпиваю залпом.

Ненавижу!

— Юля! — доносится из окна. — Юля, открой!

Не буду отвечать. Не хочу и не буду!

Ненавижу!

Окрутил меня, дуру такую, соблазнил, играл в свои сексуальные игры. И что в итоге? Девственности в каком-то клубе лишил.

Все, что хотел, то получил!

Что ему ещё от меня надо?!

Съеду сама и черт с ними с деньгами за долгосрочную аренду. Пусть трахает своих баб за стеной сколько хочет, мне плевать!

— Юля, — раздается совсем рядом со стороны открытого окна. Вглядываюсь в ночь, ничего там не видно. На моем подоконнике поочередно появляются две загорелые ладони и светлая макушка. Слышатся натужные выдохи с матами. Иван подтягивается, перебираясь в мою квартиру.

Не пустила в дверь, он просто взял и вошел в окно!!!

— Ты с ума сошел?! — Я в шоке. Тут пятый этаж, он мог соскользнуть и разбиться. Прямо под моими окнами переломать себе ноги или свернуть шею. Кошмар!

— Юля, я идиот, — надвигается на меня, вытирая содранные ладони друг о друга. В глазах тревога и растерянность. — Прости.

— Иди отсюда, — указываю на дверь из кухни, — и больше не появляйся!

— Юль, никуда я не пойду, — подходит вплотную и обнимает, — хочешь ударить — ударь. Я заслужил. Со всей силы бей.

— Не буду я тебя бить, идиот! — Кулаком бью его в плечо несколько раз. — Бабник чертов! Псих! Проваливай!

— Заслужил, — поднимает меня на руки, как ребёнка, и садится со мной на хлипкую скрипящую табуретку.

— Что тебе ещё надо? Проваливай! Со мной тебе больше ничего не светит! Иди в свой клуб, там таких дур много, — вновь начинаю всхлипывать. Держусь, но слезы наполняют глаза, мешая нормально видеть.

— Прости, — говорит спокойнее, — я приревновал и повел себя, как полный идиот.

— Идиот! Я расторгаю нашу сделку, не буду никого для тебя изображать. И съезжаю. Сама.

Зарываюсь лицом в основание шеи Ивана, прижимаюсь к такому теплому и большому, такому успокаивающему. Слезы брызжут из глаз, заливая его майку.

— Ненавижу...

— Заслужил, Юля, заслужил.

— И никакого секса у нас больше не будет. Никогда. Я тебя с твоим бревном к себе не подпущу.

— Понял.

— Так что иди и ищи себе…

— Не пойду, нет. Мне с тобой нравится.

— Бабник!

— Больше не буду им, Юля.

— Врун!

— Нет, я докажу.

— Пффф.

— Докажу.

В объятьях Ивана слишком тепло и уютно, сил моих нет его оттолкнуть. Это не навсегда, я слабая, расстроенная женщина. Уже женщина! Просто минуточку так посижу, успокоюсь. Затихаю, вдыхая запах его кожи. Мне приятно чувствовать его руки на своей спине, тихой шепот возле уха, лёгкие поцелуи в волосы.

Это вообще ничего не значит. Я как была злая на него, так и буду. Завтра же перееду от этого прыгуна по карнизам. А пока пусть покачивает на руках и успокаивает, мне так легче. Глаза постепенно закрываются, и я проваливаюсь в сон. Периодически просыпаюсь ночью, и каждый раз сильные руки меня удерживают, к горячему телу прижимают, давая понять, что я не одна, а с ним. Все хорошо.

Утром просыпаюсь по будильнику одна. Не успеваю опомниться, как из кухни доносится звук разбитого стакана и ругань Ивана.

Что он там делает?

Медленно поднимаюсь, отслеживая свои ощущения. Внизу живота остался лёгкий дискомфорт.

Заворачиваюсь в халат, потому что спала я голой. Не буду об этом думать, совсем. Иду на кухню, где меня встречает взлохмаченный Иван в трусах и с деревянной лопаточкой.

— Доброе утро, что ты делаешь?

— Завтрак, — он разворачивается к плите. Замечаю там огромную сковородку с десятком яиц, брокколи и сосисками. — Садись, только аккуратно, я стакан разбил.

— Вижу, — прохожу мимо осколков и забираюсь на стул с ногами. Удивленно наблюдаю за передвижениями Ивана по кухне.

Он убирает осколки, моет руки, принимается за нарезку салата.

— Не знала, что ты умеешь готовить.

— Это мой максимум, — на столе появляется сковородка.

Иван выглядит так уютно, так мило в моей кухне, что сердце щемит. Опять специально майку не надел, тело свое красивое показывает. Думает, на меня это подействует…

Действует, конечно, но я показывать это не стану.

— У тебя, — указываю пальцем на его шею с приличным кровоподтеком, — ой.

— Нда... надо придумать какую — то легенду для Артема и парней. Боюсь, если сказать правду, они выступят на тебя с осиновыми колами и чесноком.