Альвера Албул – Тернистый путь к свету. В терниях судьбы семейства Россер (страница 5)

– Вы пишите? Что-нибудь? – Марго была настроена более дружелюбно.

– Я начала писать историю моих родителей, – ответила Руни, активно кивая.

Мистер Бланш внимательно посмотрел на девушку, он хмурился, но о чём он думает, понять Руни не могла. Большим пальцем он тёр едва заметную щетину на подбородке и игнорировал взгляд Марго, которая ждала его реакции. Энтони Бланш как истинный главный редактор не был готов так легко отдать вакансию Руни, и в ожидании его слов Марго достала из кармана юбки портсигар и закурила, выдыхая кольца дыма.

– Могу ли я предположить, что Вы умеете пользоваться машинкой? – спросил он наконец-то.

– Да, – ответила Руни. Теперь она начала нервничать, так как понимала, что мистер Бланш видимо начал взвешивать все за и против, и близок к принятию окончательного решения.

– Отлично, Энтони, – говорила Марго, – не надо будет разбирать её рукописи, она будет печатать.

– Ты готова взять ответственность за неё на себя? – спросил мистер Бланш, и Марго в эту же секунду подавилась дымом. Она громко закашлялась, уставясь на редактора во все глаза и зажимая рот рукой.

Руни почти физически почувствовала, что никто в The Times не хочет работать с ней, так как это подразумевает определённые сложности. Неловкость и стеснение сменились отчаянием, но она продолжала стоять перед Марго и Энтони, ожидая, когда они примут окончательное решение.

– Нет, конечно, – ответила Марго в итоге, – спроси кого-нибудь из рекламщиков, может им нужен кто-то в отдел. У нас полный штат журналистов, по крайней мере насколько мне известно.

Энтони вновь глубоко вздохнул, посмотрел на Руни и произнёс:

– Как видите, мне совершенно нечего Вам предложить.

– Хорошо, а уборщица у Вас имеется? – спросила Руни, но этот вопрос был необходим лишь для того, чтобы показать свою непрогибаемость. Она понимала, что и в этой работе ей откажут, но лучше было бы уйти точно зная, что она сделала всё, что могла, а не опустила руки раньше времени.

– Ох, чёрт, – выдыхая дым, проговорила Марго.

– Имеется, – ответил мужчина.

– Энтони, – журналист подняла взгляд на своего редактора, – я возьму её.

– Мисс Россер, мы готовы предложить Вам работу, – сказал Энтони. – Правда, уборщицей. Вы согласны?

Руни была ошеломлена. Она не ожидала, что её напористость приведет к такому результату. Но работа есть работа, ко всему сейчас, когда ей было так важно войти в ритм современного Лондона и восстановить Нерис-Хаус.

– Я согласна, – ответила она.

– Да ты шутишь!? – возмутилась Марго глядя на Энтони. – Ты хочешь, чтобы она тебе полы мыла?

– Марго, – прервал ее Энтони, – давай дадим мисс Россер шанс. Она явно не от хорошей жизни пришла к нам устраиваться на работу, и мы должны уважать ее за это. К тому же, у меня есть ощущение, что она не задержится на этой должности надолго.

– Энтони, она пришла работать журналистом! – Марго сдерживалась, чтобы не закричать, так как понимала, что разговаривает с руководителем. – О каком уважении ты можешь говорить? Мисс Руни не станет мыть здесь пол, и это точка. Я беру её себе журналистом. Я научу её всему, раз тебе это так важно, но я не позволю тебе так унижать её.

– Вот ты и сказала мне всё, чтобы мне было нужно, – Энтони хмыкнул, зажимая улыбку, – ты взяла за неё ответственность.

– Чёртов… Ох, Энтони! – она практически выплюнула его имя.

– Что ж, поздравляю, мисс Руни, теперь Вы – журналист под управлением Марго, но помните, что главный редактор тут – я, – и он протянул девушке руку, которую та пожала.

– Спасибо большое, – ответила Руни, улыбаясь, но мистер Бланш поспешил ответить:

– Вам необходимо благодарить Марго, она с такой охотой взяла Вас под свой контроль, только позавидовать можно такому рвению обучать новые кадры, – проговорил Энтин, бросил последний взгляд на журналиста, и распрощавшись ушёл к себе.

Марго и Руни остались вдвоём, и первая выглядела так, словно её ужасно оскорбили. Она опустила глаза, покачивала головой, словно не верила в реальность происходящего и нервно курила свою сигарету. Руни стояла рядом в ожидании, когда та хоть что-нибудь скажет, и та заговорила только когда докурила.

– Как видишь, главред у нас замечательный человек, – выдохнула она последнюю порцию дыма, – манипулятор чистой воды. Но что ещё взять с мужчины?!

Говорила она с горечью в голосе, а Руни плохо понимала, о чём, собственно, идёт речь, поэтому ничего не смогла сказать в ответ.

– Ладно, пойдём, покажу всё, – она позвала девушку за собой, – надеюсь, что ты не обижаешься на мой тон, мы же теперь коллеги.

– Нет, совсем нет, ты можешь называть меня просто Руни, – ответила девушка и последовала за ней.

– Хорошо, а я просто Марго.

Руни уже была здесь. Именно в этом помещении они с Марго решали, что именно опубликовать в газете, чтобы отвадить от Нерис-Хаус возможных покупателей, и с тех пор тут ничего не изменилось. Это было большое помещение с высоким потолком, прокуренное настолько, что дышать Руни было затруднительно. На полу лежал мягкий ковёр, а на нём в виде лабиринта разместилось большое количество тяжёлых письменных столов. Когда-то стол Марго находился в дальней части кабинета, в дали от солнечного света и свежего воздуха, но теперь она сидела у окна. У неё был громоздкий стол с несколькими выдвижными ящиками, а сверху стояла изящная печатная машинка, явно новее, легче и удобнее чем у Руни, на которой было написано «L. C. Smith & Corona Typewriters Inc.».

Здесь Марго вновь закурила, словно плохо представляла свою жизнь без сигареты, а Руни надеялась, что никогда не заразится от неё этой вредной привычкой. Она встала у своего стола, а новую коллегу пригласила села на стул для посетителей.

– Как ты помнишь, – начала она, – раньше я сидела вон там!

И она указала в дальнюю часть комнаты, после чего продолжила:

– Мне не пророчили карьерный рост, сама понимаешь по каким причинам, но теперь я главная над журналистами, что-то вроде заместителя главного редактора в нашем отделе, поэтому моё место теперь здесь, – и она положила руку на спинку своего кресла, – а ты будешь работать на моём старом месте. Приносить свою машинку не надо, мы выдадим тебе её здесь. Теперь объясняю по существу – работа есть работа, может быть очень трудно по началу, но тебе придётся переступать через себя. Надеюсь, замужество ты не планируешь, потому что ни один мужчина не одобрит подобного рода деятельность, так как дома ты будешь появляться очень редко. Придётся выезжать по адресам, очень много говорить с людьми. Надеюсь, ты умеешь это делать. Ко всему Энтони не любит нас баловать добрым отношением, мои статьи по началу он просто рвал и отправлял меня всё переписывать. Да и я плохой материал ему не понесу, если я увижу, что ты пишешь то, что никто никогда не пустит в печать, я выбирать мягкие выражения не стану. Я привыкла делать всё чётко, правильно, жёстко подчиняясь требованиям издательства, и того же требуют от работников нашего отдела. У Энтони много работы, не только мы находимся под его управлением, но и отдел продаж и отдел рекламщиков. Первые занимаются тем, что находят в городе тех, кто хотел бы воспользоваться нашими услугами: магазины, ателье, аптеки – они либо письма шлют, либо пользуются телефоном. Они рассказывают про политику нашей газеты и предлагают рекламу, объясняя расценки, кто и за какие сроки напишет рекламный текст и тому подобное. Отдел рекламщиков именно этим и занимаются, что выполняют заказ – они пишут рекламные материалы. С этими двумя отделами мы практически не пересекаемся, единственное, что отдел продаж может привести клиентов таких, каким была ты, когда необходимо написать платную новостную статью. Сегодня мучить я тебя не стану, пусть и материал у меня есть, но с завтрашнего дня ты работаешь подобно всем – приходишь к восьми утра, мы устраиваем планёрку, определяемся с материалом, который каждый должен проработать и написать, и я посмотрю на тебя в деле.

– Ой, Марго, вновь строишь из себя главную?! Пересела к окну, так сразу же – главный редактор? – засмеялся кто-то позади Руни, и она невольно обернулась, заметив того же журналиста. Он явно не упускает лишней возможности чем-нибудь задеть Марго, и это не в меньшей степени оскорбляло Руни. Она плохо понимала, как мужчина мог вести себя как настоящий грубиян, обращаясь к женщине, но допускала, что это новый Лондон с его новыми понятиями о приличиях.

Мужчина прошёл мимо них и направился в дальнюю часть кабинета, где сел за свой стол и уже с сосредоточенным видом застучал по рычагам печатной машинки. Он выглядел так, словно и не говорил никаких оскорбляющих вещей, словно для него это было чем-то естественным, а оттого и не вызывало никаких мучений совести. Как вдохнуть и выдохнуть, так и проходя мимо Марго, он с лёгкостью отпускал ядовитый комментарий и явно не считал это непозволительным.

Руни смотрела на него ощущая себя не в безопасности, ведь понимала, что наступит день, и его резкие слова буду направлены и в её адрес, но она не собиралась это терпеть и уже представила, как перевернёт ему на голову его чашку с кофе.

– Хорошо, я поняла тебя, – ответила Руни, переведя взгляд на Марго.

– Не обращай на него внимания, – тихо проговорила женщина, опускаясь на свой стул, – он тот ещё уродец, но нервов твоих не стоит.