Альвера Албул – Тернистый путь к свету. В терниях судьбы семейства Россер (страница 1)
Тернистый путь к свету
В терниях судьбы семейства Россер
Альвера Албул
© Альвера Албул, 2026
ISBN 978-5-0069-2611-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
1 глава. Одинокая душа забытого города
Над Лондоном висело тусклое холодное солнце. Ветер сорвал с деревьев начавшую сохнуть листву и понёс её по улице куда-то вдаль. Осень только планировала прийти в Лондон, поэтому днём сохранялась приятная тёплая погода. Столица Англии сильно переменилась, это был совершенно другой город, и Руни с трудом его узнавала. С большим усердием она узнавала и саму себя. Прошедшие годы, война, жизнь в поместье, а затем во дворце Россер превратили её в абсолютно другого человека. Она не верила, что её воспоминания о богатом детстве в Нерис-Хаус реальны, что это не сказка, которую она когда-то читала, и не розыгрыш активного воображения. Серый особняк с забитыми окнами казался ей совсем не тем, что она хранила в воспоминаниях. Не было здесь ни запаха сандала, ни запаха роз. Дом сильно пострадал и обветшал, а вместе с ним и всё внутри Руни пришло в упадок. И пусть теперь она была не одна, знала, что в Золотом яблоке живёт её бабушка, но ей хотелось обрести прежний дом в стенах Нерис-Хаус. Закрыв печатную машинку, она отложила ключ в сторону и поднялась из кресла. Весь свой первый вечер она провела в кабинете своего отца, увлечённая воспоминаниями о молодости своей матери, но теперь, когда солнце клонилось к закату, ей было необходимо найти в доме место для сна.
В воздухе висела тяжёлая пыль, прохлада опустилась на плечи Руни, и она, пытаясь согреться, практически бегом поднялась на второй этаж. Не узнавая дом, в котором выросла и разглядывая обтёртые, шероховатые стены, она прошла по коридору и зашла в свою бывшую спальню. В ней она обнаружила несколько больничных коек. У некоторых из них провисла решётка, отсутствовали матрасы, и лежало только одно измученное одеяло. Кроме них в комнате ничего и не было. Ни шифоньера, ни косметического столика, ни ванны. Понимая, что выбора у неё нет, ко всему и думать о своих лишениях ей не хотелось, она подняла одеяло с пыльного пола, набросила его на кровать, не снимая туфель легла сверху и укрылась другим его концом. Было неуютно, решётка прогнулась под ней, и Руни словно оказалась в яме – сомнительное удовольствие, но это было лучшим, что мог ей предложить послевоенный Нерис-Хаус. Ко всему ей было очень страшно, заброшенный дом на окраине города был хорошей целью для вандалов, мародёров и просто бездомных людей, но Руни попыталась отбросить прочь нехорошие мысли и закрыла глаза, убеждая себя, что она где-то на юге под пальмой в гамаке.
Ветер свистел между досками, скрипел пол, казалось, дом живой и дышит. Его стены растягивались, как поднималась грудь при вдохе, а затем сужались, когда он словно выдыхал. Так по крайней мере казалось Руни, и когда она почувствовала, что усталость берёт над ней верх, в её воображении вырисовалась её былая фиолетовая комната. Старая громоздкая мебель, произведённая ещё в середине прошлого столетия, тяжёлые занавески на застеклённых окнах, обои с цветами на стенах, трескучий звук из растопленного камина, и странное позабытое чувство тепла и безопасности. Сон практически полностью поглотил её, когда она вдруг услышала голос, который не слышала столько лет: «С возвращением домой!». Не веря ушам, Руни рывком подняла голову. Вокруг была ночная темнота.
– Мама? – спросила Руни у пустоты, но никто не ответил ей, и в этот же момент она испытывала самый настоящий ужас. Он окатил её волной, перехватывая дыхание и ускоряя сердце. Она вскочила с кровати и закричала на невидимого гостя:
– Привидений не существует!
Но потом она быстро взяла себя в руки. Понимая, что это следствие усталости и тяжёлых эмоциональных нагрузок в последние месяцы, и даже годы, она списала всё на игру воображения и уставший мозг. Глубоко вдохнув, медленно выдохнув и потерев виски, она прошла обратно к кушетке и вдруг услышала чужой голос. Он шёл с улицы и явно принадлежал мужчине. В тишине ночной окраины города было хорошо слышно любой звук, а из-за отсутствия стёкол в окнах, Руни стала случайным свидетелем чужого разговора.
– Да, вот этот дом, – говорил нежданный гость, – бьюсь об заклад, он всё так же нежилой. У него нехорошая репутация, в газетах писали, что тут водятся призраки. Мы можем присвоить его себе, ну, или по крайней мере пожить здесь немного.
– В этой развалюхе? – послышался голос другого человека. – Верю, что когда-то это был прекрасный особняк, но сейчас понадобятся время и деньги, чтобы всё это восстановить. Даже в темноте видно, как он пострадал. Я не особо верю в мистику, предпочитаю силу денег, и могу сказать, что у нас их никогда на этот дом не хватит.
– Да, не хватит никогда, – согласился с ним собеседник, – но мы с тобой владеем несколькими квартирами в городе, их можно сдавать приезжим, а деньги вкладывать в ремонт.
– В ремонт нерентабельного особняка на окраине города? – уточнил мужчина с явной насмешкой в голосе. – Коммерсант из тебя никакой.
Раздался звон, а затем удар по металлу. Руни вздрогнула, но не подала звука. Она прекрасно поняла, что мужчина, огорчённый замечанием товарища в страстях, кинул в одно из окон то ли камень, то ли бетонный обломок, из-за чего разбил редко встречающееся в доме стекло, а затем видимо попал по водостоку. Руни стояла у окна, смотрела вниз, но её не было видно. Над особняком висела глубокая темнота, так как в округе не работал ни один фонарь. Скорее всего электрические сети с конца войны так и не восстановили, и причиной тому было то, что в Гринвиче просто никто не жил.
Мужчин, стоящих у ступеней, Руни не видела. Но она очень хорошо их слышала. Они были уверены, что в нежилом районе Лондона подслушать их было некому, и говорили в полный голос, порой срываясь на достаточно эмоциональную речь.
– Ну что ты так сразу?! Когда-то этот особняк был символом целой эпохи. Он давал понять, как богата и уважаема семья, им владеющая. Посмотри на него – какое величие! Он не идёт ни в какое сравнение с тем, в каких условиях люди вынуждены жить сейчас. Квартиры. Маленькие, неуютные, скромные. А владеть таким дворцом – быть хозяином этой жизни.
Второй мужчина засмеялся, громко и раскатисто, явно совершенно не понимая, что ему пытается объяснить собеседник. А потом заговорил:
– Спускайся с небес на землю, нам нужно быть реалистами. Время таких особняков закончилось. Дешевле будет снести его и построить новый добротный дом, а не восстанавливать «символ ушедшей эпохи».
– Я вот думаю, – мужчина проигнорировал его замечание, – а ведь его владельцы, вероятно, обанкротились во время войны, или же погибли. Он никогда не будет вновь принадлежать им.
– Ну, кто знает, – судя по звукам щёлкнула зажигалка, и мужчина закурил.
– Ты хочешь пройти внутрь? – воодушевлённо спросил любитель особняков, и Руни почувствовала себя оскорблённой, так как принимать незваных гостей она не собиралась. Хватало того, что во время войны здесь был госпиталь – этот дом видел достаточно много чужих людей.
– А если он обрушится? – недоверчиво спросил его товарищ, и Руни, пытаясь разглядеть мужчин в ночной темноте, громко заговорила:
– Вы лучше бойтесь другого – я гостей не звала.
На мгновение в воздухе повисла тишина, которая быстро сменилась тихими ругательствами, но Руни хорошо их слышала. Она облокотилась на подоконник и смотрела вниз, на движущийся в темноте огонёк – горящую папиросу. Не сказать, что бескультурье мужчин оскорбило её, но их поведение у порога Нерис-Хаус раздражало. Новое время принесло с собой новые нравы, которые Руни совершенно не разделяла. Куда-то исчезли джентльмены, которые в присутствии дамы не смели использовать в речи ненормативную лексику, и появились они – бескультурные, невоспитанные, грубые мужчины.
– Чёрт возьми, барышня, ты напугала нас! – заговорил тот, что курил. – Спускайся вниз, понесла же тебя нечистая в этот дом.
– Да заткнись ты, идиот, – тихо и строго проговорил ему товарищ, – мы, видать, опоздали, и теперь дом эта бездомная эскамотировала.
– Не угадали, – продолжила Руни, начиная различать черты мужчин в слабом свете горящей папиросы, – я законный владелец особняка.
– Ну да, а я король Великобритании, – проговорил один из мужчин и раскатисто засмеялся.
Но Руни пропустила мимо ушей попытку оскорбить её. Дождавшись, когда смех стихнет, она продолжила:
– Перед Вами стоит особняк Нерис-Хаус, дом, принадлежавший семейству Россер, моё имя Руни О'Рейли Россер Хорсфорд.
– И где ж ты была столько лет?! – заговорил второй мужчина. – Особняк с конца войны стоит никому не нужный.
– У дальних родственников в Уэльсе, – холодно ответила девушка.
– С возвращением домой, – ответил он с явным недовольством, а затем мужчины, начав что-то тихо обсуждать между собой, направились вон от стен особняка. Руни было сложно понять, о чём они говорят, и вскоре она вообще перестала их слышать. Они удалялись от особняка, а Руни вновь осталась совершенно одна и вспомнила, что не так давно напугало её. Вглядываясь в пустоту комнаты и чувствуя себя при этом совсем глупой, она вернулась к койке и села на неё.