Альвера Албул – Меня нет в твоем мире (страница 9)

– Клаас! – она плакала в трубку. – До меня дошли просто ужасные слухи!

– Что случилось? – спросил мужчина. – Ты только не плачь.

– Маркус звонил своей матери и сообщил ей, что ты изнасиловал проститутку в парке, а затем отрубил ей голову!

– Ты больше слушай этого урода! – гневно ответил Клаас.

– Так это неправда? – спросила женщина, успокаиваясь.

– А ты как думаешь, мама? – Клаас чувствовал, что готов в любую секунду сорваться на крик. – Ты как вообще можешь себе такое представить, чтоб я поступил так ужасно?

– Прости меня, Клаас, я знаю, что как мать должна была усомниться в слухах, ведь ты у меня законопослушный мальчик, но Маркус говорил это с таким страхом в голосе, словно ты это на его глазах сделал!

– Я ничего не делал, – ответил мужчина.

– Да-да, Клаас, ты ничего не делал, но откуда тогда эти слухи? Маркус придумал?

– Мама, боже! – мужчина тяжело вздохнул и почувствовал дикое желание разбить телефон.

– Я ничего не понимаю, – женщина снова заплакала.

– Я теперь тоже, – ответил Клаас и повесил трубку.

Он обернулся. Осмотрел коридор, заглянул в кухню, в комнату. Никого не было.

– Чёрт бы тебя подрал! Алекс! – закричал мужчина. – Где ты, мать твою!?

Он прошел в комнату и сел на диван.

Он запрокинул голову, чувствуя себя пустым и беззащитным. По щекам были готовы политься слезы, но он сдержал их, зажав лицо руками.

К действительности его вернул звон будильника, и Клаас открыв глаза обнаружил, что всю ночь проспал на диване лицом в руках.

Идти на работу не хотелось. Хотелось, чтобы жизнь пошла к чертям. Но несмотря на такое яркое желание остаться дома, Клаас поднялся с дивана и направился завтракать. Яичница, бекон и кофе. Умылся, оделся и направился на остановку. Покупать кофе по дороге в офис он сегодня не стал. Ему нужны были пустые руки.

Подходя к офисному зданию, Клаас увидел Маркуса, что и сегодня решил его игнорировать.

– Доброе утро! – Клаас подошел сам.

– Доброе, – Маркус был слегка напуган, – сегодня без кофе?

– А ты я смотрю захотел повторить судьбу проститутки? – Клаас говорил тихо, а пульс бил в его висках, всё, что он хотел, это было сжать руку в кулак и ударить Маркуса в лицо. – Ты зачем распространяешь про меня эти слухи? Ты зачем-матери-то чуши наплел? Моя вчера мне в слезах звонила!

– Потому что ты преступник, – ответил Маркус, – а если ты подойдешь ко мне ближе, я вызову полицию!

– Преступник? – Клаас был в бешенстве. – Преступник? Маркус, что ты за чушь несешь? Какой еще преступник? Я рассказал тебе, как было. Ее убил не я! А ты смеешь распространять лживую информацию!

– Откуда знать, что ты сказал правду? – спросил Маркус.

– Ты идиот, если не понимаешь, – ответил ему более спокойно Клаас, – если бы я действительно ее убил, то я бы не рассказал бы тебе о сексе с ней, так как боялся бы тюремного срока за изнасилование и убийство.

– Значит, на вас тогда правда напали? – спросил мужчина.

– Это значит именно это, – ответил Клаас.

– Чёрт, – мужчина тяжело вздохнул и потер лицо.

– Ладно, плевать! Нужно идти в офис.

Маркус явно смягчился, пусть и был напуган, и поведение его стало возвращаться к норме. Он даже снова начал считать юбки.

День прошел явно спокойнее чем предыдущий, но Клаас уже окончательно решил для себя, что работать в этой компании он больше не намерен. Каждый его день был таким же как прошедший, ничего не менялось. Он сидел за монитором, занимаясь расчетами и желая, как можно скорее оказаться дома.

Положив перед собой лист бумаги и зажав правой рукой карандаш, Клаас автоматически потянулся к стаканчику кофе, но его там не было.

– Хочешь, я сбегаю к автомату? – спросил Маркус.

– Нет, спасибо, – ответил Клаас, пожимая губы, – растворимый из автомата не хочу.

Маркус в ответ лишь пожал плечами.

Вдруг Клаас отложил карандаш и поднял на друга глаза:

– Послушай меня, – вдруг слишком серьезно начал он, – в твоем доме была хоть раз рыжая девушка, ее зовут Александра?

– Рыжая девушка? – спросил Маркус, явно озадаченный.

– Да, она ходит в костюме цвета хаки, и рубашка завязана узлом под грудью.

– Нет, дружище, таким дам у меня не бывает! – Маркус широко улыбнулся. – Ты же сам видел! Дамы обычно у меня обнаженные.

Клаас согласно кивнул и снова взялся за карандаш.

– Но, Маркус, – он перевел взгляд обратно на мужчину, – если вдруг ты увидишь такую, дай знать.

– Зачем тебе это?

– Мы познакомились, а теперь я не могу ее найти, никак и нигде, – ответил Клаас.

– Ты не знаешь ничего кроме имени? – спросил Маркус.

Клаас молча кивнул.

– Ладно, если увижу такую – скажу.

Клаас снова молча закивал и принялся за расчеты.

Вечером дома было скучно и одиноко. Как и всегда. Словно Алекс никогда и не было. Клаас сварил яйца и сделал бутерброды с сыром, расположившись у телевизора.

Как и каждый вечер шли новости. Снова война на ближнем востоке, снова где-то разруха и голод, где-то цунами, где-то утечка радиации. И смерти, смерти, смерти. Смерти перечислялись огромными числами. Ну неужели именно это хочется знать, вернувшись вечером с работы, уставшим и разбитым людям? А есть ли хоть что-то хорошее в нашем мире? Пожалуйста, скажи что-то хорошее.

Клаас просто выключил телевизор.

– Знаешь, Алекс, – проговорил мужчина, кусая свой бутерброд, в этот момент он понял, что забыл налить себе чай, – в этом мире, мире живых, возможно и есть что-то хорошее, но это хорошее я совершенно не вижу. А ты видишь в своем мире что-то хорошее? А когда мне видеть что-то хорошее? Я работаю и работаю. Работаю, чтобы выжить, затем я прихожу домой и ем, смотря телевизор – только он может показать мне, что же скрывается за пределами моего города. И знаешь, там нет ничего хорошего. Я словно крыса в клетке, максимум что могу, это довольствоваться бегом в своем колесе и пить водичку, которую если, дай Бог, мне не забудут налить в поильницу. Про кормушку молчу, она давно пустая. Смотри, что я вынужден есть! Все деньги уходят на жилье, налоги и лечение, и вот, в руках у меня дешевая еда, да и в количестве таком, что вес у меня недостаточный. Вот скажи, живу ли я? Нет, Алекс. Я выживаю.

Ответом на его монолог, во время которого он смотрел на сыр, была тишина.

Клаас укусил бутерброд, думая о том, как сильно ему хочется, чтоб все либо поменялось и стало волшебным как в сказке или же скатилось в полный хаос.

Хаос?

Эта мысль натолкнула его на воспоминания, и бутерброд встал комом в горле. Он не мог сглотнуть, он мог только опустить голову, чувствуя, как по лицу стекают слезы.

Странная боль сжала сердце, и гнев вдруг полыхнул в его душе. Он сам не понял, как кинул бутерброд в стену, лег на диван и укрылся пледом.

Свет озарял странное светлое пространство, он чувствовал, что глаза закрыты, но почему-то видел свет, и как его лучи рассеиваются. Он смотрел в её зелёные глаза, наполненные жизнью, а рыжие волосы горели огнем под солнечными лучами.

"Алекс!" – хотелось ему обратиться к ней, но она приложила палец к губам, улыбаясь.

– Ты потревожишь сон, – шёпотом ответила она.

– Я…

– Ты рад меня увидеть, знаю, – она кивнула.

– Без тебя очень одиноко, – говорил Клаас.

– Замолчи, – Алекс засмеялась, и он почувствовал лёгкое прикосновение к своей щеке.