Альтер М. – Ночь живых теней (страница 1)

Альтер М.

Ночь живых теней

Глава первая: Ночь живых теней

Город тонул в предвечерних сумерках, и тьма спускалась на улицы не постепенно, а внезапно, словно чья-то невидимая рука вылила на небо чернила. Фонари зажигались с неохотным потрескиванием, отбрасывая на асфальт бледные островки света, которые скорее подчеркивали мрак, нежели разгоняли его. Лев Доронин стоял у окна своей квартиры на четвертом этаже и смотрел, как тени зданий становятся длиннее, острее, почти осязаемыми.

У него с детства были непростые отношения с тенями.

В детстве он боялся темноты, как и все дети, но его страх имел особую природу. Он не боялся чудовищ под кроватью или призраков в шкафу – он боялся именно теней. Их неправильного поведения, когда они изгибались не так, как должны были, их затянувшихся присутствий там, где уже не было объектов, их отбрасывавших. Родители смеялись над его «богатой фантазией», а психолог в школе говорила о повышенной тревожности и рекомендовала дыхательные упражнения. С возрастом страх притупился, превратившись в фоновое беспокойство, в привычку всегда оставлять включенным ночник, в бессознательное избегание слишком контрастного освещения.

Но последние три дня это беспокойство вернулось с утроенной силой.

Лев оторвался от окна и потянулся к кружке с остывшим кофе. Он был писателем, точнее, пытался им быть – публиковал рассказы в небольших журналах, вел блог о городских легендах, зарабатывал на жизнь статьями для туристических порталов. Его квартира была завалена книгами, распечатками, заметками. На столе рядом с ноутбуком лежала стопка газет, и верхняя была сегодняшней.

«Необъяснимая смерть в центре города», – гласил заголовок. Под ним: «Мужчина найден без видимых повреждений, причина смерти устанавливается». Третья подобная новость за неделю.

Лев взял газету и перечитал статью вновь. Михаил Семенов, 54 года, найден в своем офисе поздно вечером. Дверь заперта изнутри, камеры наблюдения показывали, что никто не входил и не выходил. Смерть наступила от остановки сердца, но, как отмечал патологоанатом, «сердце выглядело так, будто его сжала чья-то невидимая рука».

Он положил газету и вздохнул. Возможно, это был просто инфаркт. Стресс, переутомление. Но что-то щемило внутри, какое-то глубинное знание, что это не так. Потому что две предыдущие жертвы тоже умерли при странных обстоятельствах: женщина в собственной ванной, подросток в лифте. И у всех – отсутствие внешних повреждений и странные формулировки в заключениях.

Телефон зазвонил, заставив его вздрогнуть.

– Лев, привет. Это Света.

Голос Светланы, его бывшей однокурсницы, а теперь следователя прокуратуры, звучал напряженно.

– Света, что случилось?

– Ты читал сегодняшнюю газету? Про смерть в центре?

– Только что. Что-то новое?

На другом конце провода послышался вздох.

– Я не должна этого говорить, но… есть детали, которые не попали в прессу. И они… странные. Очень странные.

Лев почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

– Какие детали?

– На всех трех жертвах… нет теней на фотографиях с места происшествия. Вернее, тени есть, но они не от людей. Они… другие.

Он замер, сжимая телефон в потной ладони.

– Что значит «другие»?

– Я не могу по телефону. Можешь приехать? В морг на улице Гримау. Я буду ждать у служебного входа.

– Сейчас выезжаю.

Лев бросил телефон на диван, натянул куртку и выбежал из квартиры. В подъезде было темно – лампочка на лестничной клетке снова перегорела. Он спускался почти на ощупь, и его собственная тень прыгала по стенам, принимая гротескные формы. На мгновение ему показалось, что тень задержалась на ступеньке выше, когда он уже сошел ниже. Он обернулся, но увидел лишь пустую лестницу.

«Воображение», – сказал он себе, но сердце бешено колотилось в груди.

На улице было холодно, и ветер гнал по тротуарам опавшие листья. Город готовился к зиме, и в этом приготовлении было что-то торопливое, почти паническое. Лев поймал такси и назвал адрес.

– Морг? – водитель бросил на него оценивающий взгляд через зеркало заднего вида. – Невеселое место в такое время.

– Работа, – коротко ответил Лев.

Дорога заняла двадцать минут. Морг располагался в старом кирпичном здании, построенном еще в пятидесятых. Его фасад был темным и мрачным даже днем, а сейчас, в ночи, он казался гигантской гробницей. Лев расплатился и вышел. Холодный ветер сразу продул его насквозь.

Светлана ждала у служебного входа, кутаясь в длинное пальто. Ее лицо было бледным в свете одинокого фонаря.

– Спасибо, что приехал, – сказала она без предисловий. – Пойдем.

Она провела его внутрь через узкую дверь. Внутри пахло формалином, дезинфекцией и чем-то еще, сладковатым и неприятным. Длинный коридор освещали люминесцентные лампы, мерцавшие с нездоровым гудением.

– Я покажу тебе фотографии, – тихо сказала Светлана, открывая дверь в небольшой кабинет. На столе лежали папки. – Но сначала послушай. Все три смерти произошли в полной изоляции. Никаких признаков насилия. Но есть одно общее.

Она открыла первую папку и вытащила фотографию. На ней был кабинет, аккуратный, с книгами на полках, письменным столом. На полу лежал мужчина в костюме. Его лицо было искажено ужасом, глаза широко открыты.

– Михаил Семенов, – сказала Светлана. – Обрати внимание на тени.

Лев наклонился. На фотографии были отчетливо видны тени от стола, от стула, от книжных полок. Но от тела мужчины… тени не было. Вернее, она была, но это была не тень человека. Это была бесформенная черная лужа, растекшаяся вокруг него, с рваными, неровными краями.

– Это может быть дефект съемки…

– Посмотри другие, – перебила Светлана.

Вторая фотография – ванная комната. Женщина в халате лежала на кафельном полу. И снова – тени от раковины, от унитаза, от полотенцесушителя. И снова от тела – лишь аморфное черное пятно, больше похожее на разлитую нефть, чем на тень.

– Третья, – Светлана положила последнее фото. Подросток в лифте. И опять то же самое.

Лев почувствовал, как холодеет внутри.

– Что это значит?

– Не знаю. Но патологоанатом сказал странную вещь. Он сказал, что у всех троих… внутренние повреждения не соответствуют никакому известному воздействию. Словно их органы были сдавлены изнутри. И еще…

Она замолчала, глядя на фотографии.

– Еще что?

– У всех на коже, в местах, обычно скрытых одеждой, есть… отметины. Словно синяки, но с четкими границами. Как отпечатки пальцев. Только очень большие. И холодные на ощупь даже спустя часы после смерти.

Лев откинулся на стул. В голове крутились обрывки старых легенд, мифов, суеверий. Тени-душители. Тени-пожиратели. Но это было из области фольклора, детских страшилок.

– Ты думаешь, это как-то связано?

– Не знаю, что думать, – честно ответила Светлана. – Но мне нужно мнение со стороны. Ты занимаешься городскими легендами, странными явлениями. Слышал что-нибудь подобное?

Лев покачал головой.

– В мифологии почти у всех народов есть упоминания о враждебных тенях. Но обычно это духи, призраки, а не… физические тени людей.

Он снова взглянул на фотографии, и его вдруг осенило.

– А сами тела? Они здесь?

Светлана кивнула.

– В холодильнике. Хочешь посмотреть?

Он не хотел, но кивнул.

Холодильная камера была еще холоднее коридора. Светлана выкатила один из ящиков. Тело мужчины средних лет под простыней. Она откинула ткань.

Лев заставил себя посмотреть. Лицо было бледным, почти восковым. Но не это привлекло его внимание. На шее, чуть выше ворота рубашки, виднелись темные пятна. Светлана осторожно расстегнула пуговицы.

На груди, прямо над сердцем, был отпечаток. Не синяк в привычном понимании, а именно отпечаток – черный, с четкими границами, как будто кто-то прижал к коже ладонь, покрытую сажей. Только пальцы были неестественно длинными, тонкими, почти когтистыми.

– Можно потрогать? – спросил Лев.

Светлана кивнула. Он осторожно прикоснулся к отпечатку. Кожа была холодной, как и все тело, но на месте отметины холод ощущался острее, пронзительнее. И было что-то еще – слабое, едва уловимое ощущение пустоты, вакуума, словно здесь не просто умерла плоть, но и исчезло что-то более важное.

– Что ты чувствуешь? – тихо спросила Светлана.

– Холод, – ответил Лев, отдергивая руку. – Необычный холод.