Алсу Идрисова – Давай не будем, мама! (страница 8)
Я схватила записку.
Я тяжело опустилась на диванчик. Последняя соломинка сломала спину верблюда.
Глава 8
Вэту ночь у нас никто не спал. Естественно.
Аленкин телефон был недоступен. Интересно, как она собирается выслушивать мои извинения, если выключила телефон?
Сначала подняли на уши всех Аленкиных подруг: Катюшу Красноперову (дружат с первого класса), Ленку Фионину – соседку с первого этажа, Вику Рогову…
– Не приходила, у нас ее не было! – отвечали удивленные девичьи голоса на том конце провода. – А она что, пропала?
Мама ходила за мной по пятам и требовала позвонить в милицию. Немедленно!
– Любонька, ее бандиты выкрали, я знаю! – плакала она, разворачивая передо мной какую-то старую газету. – Вот посмотри, тут про это писали. Позвони в милицию, пока не поздно!
– Мама, какие бандиты, она же записку оставила! – взорвалась я, наливая себе щедрую порцию валерьянки. – Иди в комнату, ложись, без тебя разберемся!
– Сейчас много тех, кто почерк умеет подделывать! Заманили ее в укромное местечко, написали якобы от ее имени записку – и готово. Вот увидишь, они позвонят скоро, денег попросят! Звони в милицию! У тебя что, запасная дочь есть? – мама несла полную чушь, лишенную смысла и логики.
«Надо будет точно показать ее психиатру. Господи, все навалилось в один миг…»
– Мам, ну ты ляжешь уже или нет? И без тебя тошно! – заорала я, пинком открывая дверь в спальню. – Мне нужен номер этого Алексея. Я уверена, без него в этой истории не обошлось!
– А это ты во всем виновата! – Серега оторвал от монитора красные злые глаза. Покосившись на экран, я увидела открытую статью «Как найти ребенка по выключенному телефону». – Все запрещаешь ей: «Туда не ходи, этого не делай, так не пукай, дыши – не дыши!» Ты невыносима, ты знаешь это?! Душишь всех своей заботой, своим тотальным контролем! Тебе все можно, а другим…
– Так ступай к той, которая не душит! – закричала я, выбегая в прихожую и распахивая входную дверь. – Вали сейчас же к своей ненаглядной Жанне, собирай манатки и пошел! Там не будет ни контроля, ни заботы! Она же добрая, хорошая в отличие от меня! Я только плохо всем делаю, пристаю ко всем, дышать не даю!
Серега смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых читались ужас и что-то, очень похожее на удивление. Не говоря ни слова, он встал, взял с вешалки куртку и вышел за дверь, забыв прикрыть ее.
– Как ты с мужем разговариваешь, Люба? С мужем нельзя так разговаривать, они же все гордые, у них у каждого гордости на пятерых хватает! – запричитала мама. – Позвони ему, скажи, что погорячилась и…
Я встала, весьма невежливо вытолкала маму из комнаты и закрыла дверь. Потом опустилась на кровать, спрятала лицо под подушкой и громко завыла.
Что мне делать? Куда бежать, где искать ее? Если с ней что-нибудь случится, я не переживу этого! И буду всю жизнь до конца дней своих винить себя в случившемся.
Наверное, все же стоит признать, что я была неправа. Девочка выросла, с ней больше нельзя так, как раньше. Да, иногда я действительно перегибаю палку, но… Но характер у меня всегда был взрывной, вспыльчивый, мне трудно себя сдерживать. А Аленка – это воплощение упрямства: чем больше на нее давишь, тем больше она сопротивляется…
«Господи, пусть только она найдется живой и здоровой! Клянусь, я стану другой, я больше не буду запрещать ей общаться с этим Алешей, я приму ее увлечение хард-роком, куплю ей эти кроссовки «Найк», не буду больше читать ее дневник и вообще никак не буду вторгаться в ее личное пространство, только пусть…»
Внезапно подушка поползла в сторону и на мою голову легла маленькая ручка. Настя, взобравшись с ногами на кровать, гладила меня по голове и тихо приговаривала:
– Не плачь, мамочка, не плачь!
Я осторожно поднялась и сгребла Настю в охапку.
– Спасибо, моя хорошая. Что там бабушка делает?
– Бабушка полотенцами телевизоры закрыла в зале и на кухне, – Настя посмотрела на меня хитрыми глазами и чуть улыбнулась. – Мам, а я знаю, где Алена.
– Знаешь? – вскинулась я. – Что же ты молчала, Настен? Говори скорей!
– Она у тети Жанны, – сообщил бесхитростный ребенок. – Она ей позвонила и сказала: «Можно мне сейчас приехать, с ночевкой?» Потом папе сказала, что она пошла мусор выбрасывать, и все.
– А ты что же, подслушивала? – попыталась улыбнуться я, хотя на душе скребли кошки.
– Нет, я там была, – покачала головой Настя. – Она меня попросила ничего тебе не говорить и обещала, что десять киндеров купит. А мне тебя так жалко стало. Мамочка, ты больше не будешь плакать?
– Нет, солнышко, больше не буду, – я чмокнула Настену в теплую макушку, еще пахнущую детством. – Спасибо тебе, ты меня очень выручила. Знаешь, я там торт купила – он в холодильнике. Давай попьем чаю с тортиком, а? И бабушку позовем.
– Ура, торт! – Настя кинулась на кухню. – Бабуля, включи газ – мы будем пить чай с тортом!
Первым моим порывом было позвонить Жанне и спросить, как там мой ребенок. Но на смену раскаянию пришло раздражение и снова – злость.
«Значит, Аленушка, ты посчитала, что добрая тетя Жанна приютит тебя под своим теплым кровом? Может быть, ты даже жалеешь, что не она твоя мать, а я? Ну уж извини, что досталось – то досталось».
Я вышла в ванную, включила холодную воду и с наслаждением вымыла лицо, смывая все свои слезы и следы усталости.
«Нет, Аленушка, так не пойдет. Я бы поняла тебя, если бы ты пошла к подруге или даже к этому Алешке. Но пойти в такой момент к бывшей жене своего отца?! В тот момент, когда сам отец явно предпочитает меня ей? Нет, этого я не могу понять…
Хочешь быть взрослой? Пожалуйста. Посмотрим, насколько хватит гостеприимства Жанночки и твоей выдержки – ты ведь даже вещей не захватила с собой. Думаешь, приползу к тебе на коленях с извинениями? Ну уж нет.
Я буду разговаривать с тобой как со взрослой тогда, когда ты будешь способна к конструктивному диалогу. Без всяких своих грубостей, колкостей и поджатых губ. Хочется тебе приключений – получай. Хлебай ответственность полной ложкой.
Мама плохая, мама злая дура, а тетя Жанночка добрая? Окей, посмотрим, сколько ты сама сможешь обойтись без мамы. А мне надо быть сильной и выдержанной. Может быть, больше времени уделить себе.
И своей собственной матери…»
Я прошла по квартире, снимая полотенца со всех телевизоров и стационарного телефона. Потом прошла в спальню и тихо села на кровать, где лежала моя самая близкая и родная женщина.
– Мамочка, пойдем пить чай, – тихо сказала я. – С Аленой все хорошо, не волнуйся. Я знаю, где она…
– Любк, ты спишь?
Я открыла глаза, не понимая, отчего все тело ломит – словно я всю ночь ворочала мешки с песком. А, теперь ясно – уснула вчера, скрючившись на кресле в гостиной.
– Уже не сплю, – я попыталась подняться с кресла, но потерпела неудачу. Нет, в моем возрасте показано спать только на удобном волосяном матрасе в своей любимой мягкой постели! Дожили, уже разогнуться не могу!
– Ты не переживай, Аленка у Жанны, – шепотом сообщил Серега. – Жанка мне вечером написала, просила, чтобы мы не волновались.
– Да знаю я! Настя уже мне вчера рассказала! Но если ты думаешь, что я сейчас полечу к твоей бывшей и паду ниц перед дочерью, которую якобы несправедливо обидели, – ты глубоко заблуждаешься! У меня сегодня куча дел! Поедешь за ней сам!
– Ага, чтоб ты мне потом весь мозг чайной ложкой съела на предмет того, что я делал у Жанны, – возмутился муж, с удивлением оглядывая гостиную. – Поедем вместе около семи, я за тобой заеду после работы. Слушай, а почему на телевизоре полотенце висит?
– Потом объясню, – отмахнулась я. – А ты во сколько пришел? Я даже не слышала…
– Около двенадцати. Ты уже спала тут, решил тебя не будить. А что мы ей скажем?
– Будем импровизировать. Но я тебя предупреждаю – извиняться я перед ней не буду. И лучше было бы, чтобы все разговоры с Аленой мы вели дома, так как ушей Жанны это совершенно не касается.
Вот что я больше всего люблю в Сережке – после ссоры он остывает моментально и уже готов делать все так, как я прошу. Впрочем, за столько лет я и сама научилась этому качеству – жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на пустые обиды.
И потом, я прекрасно понимаю, что человек, встающий в позу и демонстративно обижающийся, – это просто манипулятор. Конечно, я, как любая уважающая себя женщина, изредка манипулирую мужем, но вот дочери в отношении себя такого не позволю. Я вчера много думала об этом и…
– Так, а который час? У меня же встреча родителей будущих первоклассников! Господи, почему ты меня не разбудил?! Я же почти опоздала! – закричала я, бросая мимолетный взгляд на часы.
Кое-как умывшись и одевшись, я помчалась в школу.
На школьном дворе царило столпотворение: родители, дети, даже древние бабушки и дедушки. Так, а где тут первый А?
– Люба, – услышала я голос Аркаши. – Иди сюда!
Так получилось, что Настена с Софийкой попали в один класс, чему я бесконечно рада – Аркаша сейчас ищет подработку, поэтому я со спокойным сердцем смогу забирать Софу после уроков к нам…
– Так, теперь оформление тетрадей! Пожалуйста, запомните – от края полей отступаем две клетки, на третьей пишем, – молоденькая учительница, по моим ощущениям только что окончившая университет, вещала вот уже полчаса. Не понимаю, это что, такая важная информация?!