Алсу Идрисова – Давай не будем, мама! (страница 39)

«Кхм… Я тут хотел сказать, что, если надо приподнять парты или сдвинуть мебель – я всегда к вашим услугам, только скажите…»

«Рита Вилевна, я тут подумал – поздно уже, а у вас стопки тетрадей неподъемные. Могу вас подвезти, если хотите…»

А, черт, все не то, не то!!!

Аркаша, перебиравший варианты начала разговора, яростно стукнул ладонью по рулю.

«Хватит чушь городить, домой езжай, няня уже два раза звонила, а ты тут ваньку валяешь!» – обругал он себя и уже было потянулся к замку зажигания, как вдруг взгляд его упал на конверт с тестом.

Обрадовавшись, что найден достойный повод для того, чтобы вернуться, Аркаша схватил конверт, выскочил из машины и бросился назад, к школе. Его гнала туда неведомая сила, противиться которой он не мог.

Конечно, его неприятно удивляли переполнявшие его эмоции – этакие воздушные легкие облачка, мало свойственные натуре Аркадия. Но как же не похожа была эта Рита на всех девушек, до сей поры окружающих его. И еще – однозначно она была полной противоположностью предавшей его Лианы…

«Только бы не ушла, только бы не ушла!» – повторял он про себя, взлетая по темным ступенькам наверх, к знакомому кабинету. И замер на пороге.

Из дверей кабинета Риты доносились приглушенные рыдания…

Глава 37

Моя свекровь, Ольга Леонидовна, была замужем три раза. Возможно, именно по этой причине она записала себя в перечень роковых красоток, сводящих всех мужчин в радиусе километра с ума. А может быть, поводом послужило событие, случившееся в 1968 году, – тогда она получила комплимент «Девушка, вы – богиня! Никогда не видел столь совершенной красоты…».

У меня есть сильное подозрение, что в тот момент Леонидовна загорала на пляже в чем мама родила. Ну, или что тот мужчина обладал не совсем идеальным зрением. Потому что даже на ранних фотографиях, которые любит демонстрировать свекровь, она не отличается ни красотой, ни грацией.

И уж тем более ничего божественного в ней нет. Ну, не считать же божественным крупный веснушчатый нос «картошкой», маленькие невыразительные глазки и узкие, сжатые в ниточку губы? Впрочем, она могла бы стать музой Рубенса – он, кажется, любил пышнотелых женщин, напоминающих телом рыхлую булочку…

Что?! Я ей завидую?! Да я просто стараюсь быть объективной.

Поймите, я ничего против женщин «в теле» не имею. Я и сама далеко не тростиночка и считаю, что не в «90–60 – 90» счастье, ведь столько на свете несчастных девчонок модельной внешности! Просто моя свекровь… о ней нужно рассказать немного подробнее.

Когда у нас с Сережкой родилась Алена, я наивно рассчитывала на помощь свекрови. Я разрывалась между кухней, ребенком и мужем, времени катастрофически не хватало ни на что, а еще безумно хотелось спать – днем и ночью. Кажется, тогда я бы могла заснуть и стоя…

Леонидовна в тот день заглянула к нам на чай. Милостиво потрепав внучку за розовую щечку, она уселась на кухне с кружкой чая и… вытащила фотоальбом.

– Это в Коктебеле, это в Гаграх, а это в санатории в Сочи, – листала она перед моим осоловевшим носом черно-белые снимки. – Я свела с ума всех мужчин санатория. Сам генерал Белоусов обещал бросить свою жену, если я соглашусь быть с ним. Ах, никогда не понимала, что находят во мне эти мужчины!

К слову, она и в обычной мужской вежливости видит флирт и заигрывания. Как-то раз на вежливое «здравствуйте» от сантехника, явившегося к ней чинить унитаз, она захихикала, как девочка, и сообщила оторопевшему мужику, что она замужем. И еще месяц рассказывала об этом «великом событии» всем, кто соглашался слушать. И кто не соглашался – тоже!

Отношения наши с Леонидовной охладились очень резко и неожиданно – я, спавшая в тот день всего полчаса, упала на страницы альбома и сладко засопела – сил сопротивляться сну у меня не осталось.

Обида, конечно, была смертельная и на всю жизнь. Свекровь перестала приходить к нам, на мои звонки отвечал всегда свекор, пугливо сообщавший в трубку: «Ольгунчик приболела, потом тебе перезвонит». Потом, естественно, так и не наступало.

Правда, сейчас Леонидовна делает вид, что забыла об этой ситуации, но я-то знаю: она не из тех, кто прощает такое.

Холодная война у нас длилась долго – до рождения Насти. А в тот год, когда родилась ее третья по счету внучка, Леонидовна неожиданно для всех развелась со своим тихим мужем (Сережкиным отцом) и вновь вышла замуж. За мужчину младше ее самой на семь лет. И укатила в Петербург, где и жила благополучно все эти годы.

Кстати, я была уверена, что расстояние немного согреет наши отношения, а молодой муж заставит позабыть все прошлые обиды и научит проще относиться к жизни. Однако тон, которым она встретила меня на пороге квартиры, куда я завалилась уже немного пьяная, не предвещал ничего хорошего.

– Ты разве не в курсе, что женский алкоголизм не лечится? – свекровь подцепила меня под локоток и потащила в ванную. – Как ты можешь так опускаться, это мерзко, на тебя смотрят девочки! Так, а ну-ка наклонись!

Не успела я и пискнуть, как Леонидовна своим необъятным телом придавила меня к ванне, ловко скрутила и сунула мою голову под струю холодной воды.

– А-а-а, что вы делаете, холодно же! – заорала я, отбрыкиваясь. – Я ж заболеть могу!

– Ты уже больна! – отрезала свекровь, подавая мне махровое полотенце. – А ну марш на кухню! Нам надо поговорить!

– Вы чего тут командуете? Ваш сын здесь больше не живет, езжайте к нему, – возмутилась я, чувствуя, что пол подо мной наконец перестал качаться. – Столько лет не показывались, не звонили, трубки кидали, а сейчас…

– Достаточно! – холодно прервала меня свекровь. – Я пришла в дом своего сына – хочу тебе напомнить, что квартиру эту купил он. И я не могу допустить, чтобы мои внучки находились в подобных условиях с пьющей матерью и выжившей из ума бабкой!

– Это вы о себе? – нахамила я.

Я прекрасно помнила, чьей матерью является Леонидовна, и ненависть к мужу проецировала на свекровь. Ведь это она воспитала его таким эгоистом.

– Ты не в себе, Люба, – жестко сказала свекровь. – Иди на кухню. Гарантирую тебе, что ты протрезвеешь за считаные минуты.

Я покорно поплелась за свекровью, как жертвенная овца на заклание. У меня было явственное ощущение того, что над моей головой завис острый клинок. Неотвратимый и неизбежный.

– Вот это, – свекровь кивнула на черное нечто, бывшее еще утром симпатичным белым чайником, – стояло на плите, когда я пришла. Запах, поверь мне, был умопомрачительный. А вот это я отняла у твоих дочерей. Не успела узнать, чем занималась там Алена, но вот Настя играла в какие-то шарики. Игра для деградантов!

Она протянула мне телефоны Алены и Насти и брезгливо принюхалась.

– От тебя несет сточной канавой и трехдневным перегаром, – заявила с видом оскорбленного достоинства свекровь.

– Не преувеличивайте! – я вытащила из шкафа коробку с электрическим чайником, которым мы пользуемся в исключительных случаях. – Я всего лишь встретилась сегодня с подругой, с которой давно не виделась. Ну и мы немного выпили. Почему вы заставляете меня оправдываться?!

– А вот Настя сообщила, что матери частенько не бывает дома, – с ухмылкой крокодила проговорила Леонидовна. – А пару недель назад она вообще не явилась домой ночевать. Я пойму, если ты завела себе любовника. Но никогда не прощу оставленных дома детей! Детям нужна мать! Трезвая!!!

Обойдя Леонидовну, как досадное препятствие, я наполнила чайник водой и включила его в сеть. Потом повернулась к свекрови и медленно, почти по слогам, сказала:

– В тот день дети были дома со своим родным отцом, Сергеем Александровичем Мельниковым. Кстати, именно Сергей Александрович и завел себе любовницу, к которой бегает несколько раз в неделю. А я, как добропорядочная мать, сижу дома и варю борщи, в то время как ваш сын кувыркается в койке с другой женщиной! А когда я вдруг ухожу из дома – раз в полугодие, – являетесь на мою голову вы и начинаете отчитывать за то, что я немного отдохнула!

– Да ты посмотри на себя, посмотри, в кого ты превратилась! – завела свекровь. – Женщина, сидящая дома, не может быть интересна такому мужчине, как Сережа! Запустила себя до состояния неряхи, а теперь плачешься в жилетку подруге?! Да любой мужчина на его месте еще раньше бы от тебя гулять начал!

– А он и начал! – ощущая какое-то тупое безразличие к происходящему, я вытащила чашку и налила себе черного чаю. – Начал давно – она у него на постоянной основе, почти со времен начала нашего брака. Тогда я еще была молодая и звонкая, ухаживала за собой лучше, да и круг разговоров у нас был значительно шире. Так что версия ваша, Ольга Леопольдовна, не выдерживает никакой критики. Еще варианты, почему он изменил, есть?! Очень интересно послушать.

Я спокойно уселась на стул и принялась прихлебывать чай, с наслаждением наблюдая, как вспыхивают румянцем щеки свекрови. Кажется, она взбесилась не на шутку. Ну что ж, будет знать, как разбрасываться оскорблениями!

Отчество моей свекрови на самом деле – Леопольдовна, но она его очень стесняется и предпочитает представляться окружающим как Леонидовна – лаконично и красиво. Кстати, еще одним поводом для обиды был случай, когда маленькая Алена, повторяя за мышками из любимого мультфильма, громко и во всеуслышание сказала: «Леопольд, выходи, подлый трус!»