Альмира Рай – Соблазн – не обладание (страница 19)

– Вау!

– Эмбер!

Он вздохнул и накрыл мои ладони своей огромной.

– Я понимаю, у тебя сейчас трудное время. Подростковый период.

Я поморщилась, но не стала его заверять, что этот возраст я уже как бы пережила – в свои двадцать-то лет.

В этот момент до меня дошло кое-что важное. То, что он пытался сказать.

– Мне придется вернуться к маме.

– Малыш…

– Нет, па! Ты не можешь так со мной поступить!

Я встала с дивана и начала нервно расхаживать по комнате.

– Брось, она же твоя мать.

– Она злобная стерва! – заорала я. – А этот раздолбай вообще больной на голову.

– Эм!

Папа усмехнулся. Он не спорил, когда я обзывала нового мужа мамы. Но он не понимал главного. Вернуться в тот дом было сродни самоубийству.

– Пап, – я решила на ходу предлагать варианты, – давай что-нибудь придумаем. Ничего не говори маме. Я же взрослая, справлюсь. Аренду ведь ты проплатил до конца года. Поживу самостоятельно. Обещаю! Буду хорошо себя вести.

– Малыш, – он обреченно вздохнул, и я поняла, что проиграла. – Послушай, я уже сказал твоей маме…

– Нет! Пап, ну зачем?

– …и с хозяином дома договорился. В субботу сюда въедут новые жильцы, и залог мне вернут. Пойми, в первое время мне понадобятся деньги. Нью-Йорк дорогой город.

Я издала разочарованный стон, потерла руками лицо и покачала головой. Это напоминало кошмар. Я могла бы и дальше давить на жалость, просить его остаться, даже рассказать о том дне, когда решила уехать из дома отчима. Тогда бы папа точно не поехал. Но глядя в его полные надежды глаза, не смогла. Он ведь чахнет в этом гребучем Бозмене. Возможно, в большом городе сможет начать все заново. Черт, всем нужен глоток свежего воздуха в трудный период жизни. А у отца он оказался еще и затяжным.

– Эмбер, я очень хочу поехать, – вдобавок к моим мыслям произнес отец.

Чувствуя, как собираются слезы, я побежала к себе.

– Детка! – услышала вдогонку виноватый голос.

Войдя в комнату, достала свою заначку, спрятанную в книге. Внутри лежала честно сворованная у Оливера тысяча баксов. Свернув деньги калачиком, спустилась вниз и подошла к отцу.

– Пойми, я…

Он оборвал себя на полуслове, когда я вложила свои сбережения в его руку.

– Тебе они нужнее, – произнесла я и таки расплакалась.

Папа вздохнул, обнял меня и погладил по голове, будто маленькую.

– Спасибо, малыш.

Мы сидели молча какое-то время. Каждый думал о своем, но нам было комфортно.

– Эй, в этом есть и плюс! – подбодрил папа. – Я забираю кота. Никакой больше белой шерсти на твоей одежде!

Я хмыкнула, вспомнив, как бранила Снежка последними словами. Сейчас все казалось такой мелочью. Черт, как же мне не хотелось отпускать папу. Возвращаться в тот дом. Что-либо менять в своей жизни.

Но иногда мы никак не можем повлиять на события. Нас уносит невидимый водоворот судьбы, остается только ждать и надеяться на лучшее.

Почему-то вспомнились слова Эрика. Он говорил, что я могу быть свободной. Что ж… Чепуха все. Быть свободной и жить на улице – не лучший выход.

Это была моя последняя ночь в том несуразном ветхом доме. Мне он не понравился, как только увидела. Но этой ночью я долго не могла уснуть. Упаковав половину вещей, ходила по пустым комнатам и грустила. Он стал моим убежищем, запасным бункером, где всегда можно было укрыться от бури.

А теперь у меня такого места не будет. Птичка снова вернется в свою золотую клетку.

Пятница пролетела, как одно мгновение. Я поймала себя на мысли, что без Эрика скучно. Он действительно не явился. Все вроде было прежним, но в то же время чего-то не хватало.

Вернувшись домой, я с порога ждала неприятностей. У входа был припаркован “Мерседес” мамы.

Из кухни звучали приглушенные голоса. Родители, как всегда, обменивались “любезностями”. Услышала обрывки фраз: “алкоголик”, “неудачник”, “ниже некуда” от мамы и “истеричка”, “только попробуй” от папы.

Я громко стукнула входящей дверью, и мама тут же показалась в коридоре. Она была одета с иголочки, корча из себя аристократку. Она не знала, что я хранила фотку из далеких девяностых, где она стояла у дерева с кудрявыми волосами и в ужасных бесформенных джинсах с высокой посадкой. Тогда она была просто Лизи, а сейчас только Элизабет. И это звучало, как диагноз.

– Эмбер! – радостно воскликнула Элизабет, будто и не было той ссоры месяц назад.

– Привет, мам, – вяло улыбнулась я.

– Ну, не дуйся, детка. Все будет хорошо.

Она заключила меня в свои объятия, чмокнула в обе щеки и повела на кухню.

– Вот увидишь, все изменится к лучшему. Как только твой отец уедет, мы с Оливером обсудим твое будущее. Уверена, тебе понравится его предложение.

Мне уже хотелось вырваться из ее хватки и убежать. Но я увидела подбадривающую улыбку папы и тяжело вздохнула. Ему, правда, лучше уехать. А мне нужно доучиться всего один чертов год. И тогда я буду свободна, независима. Найду работу. Возможно, даже в Нью-Йорке. Или удачно выйду замуж. Мне не хотелось загадывать прямо сейчас.

Я подошла к отцу и обняла его.

– Когда твой рейс? – спросила папу.

– Через час, малыш.

– Я отвезу тебя в аэропорт.

– Тебя лишили прав, юная леди, – вмешалась мама. Ну да! “Лишили прав”.

В последний раз бросила на папу умоляющий взгляд. Не скажу, что мы были слишком близки. Мы редко говорили. Но он всегда мог прочесть мои мысли по глазам. Не в пример матери, которая и слов не слышала.

Папа чмокнул меня в макушку и потрепал по волосам, хоть и знал, что это меня ужасно злило.

– Я договорился с Сэмом. Он отвезет.

– Этот уродец хотя бы просыхает? – вставила язвительную реплику мама. Она просто не могла себя сдержать.

– Сэм хороший человек и верный друг, мама, – я не удержалась колкости. – Тебе не понять.

Она тяжело вздохнула и устало произнесла:

– Эмбер, милая, давай не будем ссориться. Я ведь стараюсь быть тебе лучшей мамой на свете. Ты ни в чем не нуждаешься. Не пойму, почему ты считаешь меня своим злейшим врагом?

Я развернулась к ней и натянула улыбку на лицо.

– Что ты, все просто сказочно.

Прошла мимо нее и поднялась к себе. Нужно было снести коробки с учебниками и вещами.

Спустя полчаса пожитки были в машине. Я попрощалась с папой, не сдержав слез, от чистого сердца пожелала ему удачи и уехала с мамой в поместье “Белая лилия”. Да, у этого пошляка Купера имелось название для дома.

– Ох, ты не представляешь, сколько всего случилось, пока ты гостила у отца…

Ага! “Гостила”. Мама болтала без умолку всю дорогу и не смолкла, даже когда мы приехали.

– Бернар! – заорала она, только вышла из машины. – Занеси вещи Эмбер в ее комнату.

К слову, дворецкий у них тоже имелся. Думаю, его на самом деле зовут Джон или Дэвид. Но маме нравится Бернар.