Альмира Рай – Плен – не подчинение (страница 8)
Я мог бы сколько угодно смотреть на эти розовые соски, умоляющие обмазать их медом и облизывать до бесконечности. Но девчонки очень слабые, а эта замерзала прямо сейчас. Ей повезло, что она не успела окоченеть, пока шла ко мне. И что я был в настроении ее отогреть по полной. А еще если я продолжу думать в том же духе, ей опять удастся отвлечь меня.
– Одежда в шкафу, – я кивнул на нишу возле камина и встал. Да, ну млядь… Мой член встал вместе со мной.
Когда я отодвинул занавеску, она продолжила ворчать, закрывая грудь рукой, эдакая скромняжка.
– И это ты называешь шкафом?
– Заткнись и бери, – рыкнул я, всучив ей новую фланелевую рубашку и пару носков. Штаны умышленно не дал, потому что я мог сколько угодно себя обманывать, что у меня все под контролем, но иметь возможность трахнуть ее в любое время мне хотелось больше всего на свете. Потому да, лимит на штаны.
Когда она тихо приняла вещи и отошла в угол, чтобы одеться, я почувствовал это дерьмо… жалость. Долбаную жалость, которую постоянно к ней испытывал. И начинал допускать мысль, что она действительно может быть не в теме. Просто жертва обстоятельств, просто человеческая женщина.
– Зато вещи всегда теплые, – добавил я, будто язык сам за меня решал, что говорить и с какой интонацией. Слишком мягко. – Ниша в стене лучше, чем шкаф.
Она оставила только последнюю пуговицу на шее и подняла на меня глаза. Смелая. Бросает вызов, сама не зная, кому. Дьявол, какая красивая. Она меня бесит!
– Завтрак готовишь ты, – обозначил я и натянул штаны. Затем куртку.
– А я думала, что здесь отель и ресторан, а мне потом расплачиваться. Нет?
Язва!
– Я могу приготовить. Но тогда ты за дровами, – предложил и кивнул на камин, намекая, что огонь давно погас, и тепло начинает уходить.
Закатив глаза, она зашагала на кухню.
– И что ты будешь? – спросила она, открывая холодильник. Знаю, у меня там ничего кроме стейков и пельменей. Иногда появляются яйца, ей как раз повезло.
– Омлет, – ответил и с какого-то хера подмигнул ей. Она ведь подумала о том же – я читал ее как открытую книгу. По крайней мере, эмоции и мысли, но ее прошлое все еще оставалось тайной.
Набирая дрова, я думал, как долго она может быть здесь. Пока не вспомнит хоть что-то? Пока не надоест? Оу, ну на это могут уйти годы. А что потом? Разраженно пнул упавшее полено. Вот! Эта зараза уже в моей голове. Каждую долбаную секунду, все мысли только о ней. А ведь мне нравилось это место как раз потому, что губительных мыслей не было вовсе.
Ветер принес мне знакомый запах, только я сделал шаг в сторону хижины. Черт! И надо же было деду заявиться именно сейчас…
– Мишаня! – выкрикнул он и счастливо помахал рукой, только я поднял голову и заметил его. Опять что-то тащит на своих санях – это надолго. Черт! Черт!
Покосился на дом, увидел в окне девчонку. Она возилась у плиты, но как только услышала незнакомый голос, застыла и посмотрела на меня испуганным зайцем. Слух хороший.
Блядь!
Я бросил бревна, вытащил топор из пня и показал его белобрысой, как бы намекая, чтобы не высовывалась. Она теперь и вовсе отступила на шаг. Хорошо. Мозги у нее есть, поймет. Я сам пошел встречать деда, пока он не зашел на мою территорию. Он знал, что я этого терпеть не могу, но часто игнорировал мою неприветливость. Вообще-то, всегда.
– Мишка, а Мишка! – воскликнул он, как только мы встретились у забора. – Ну че, как оно? Не мерзнешь? Вчера замело, да? Еле к тебе добрался.
– У тебя срочное что-то? – спросил я, принюхиваясь к сверткам на санях. От цитрусовых защипало в носу. – Я занят, дед.
– А, дровишки рубишь, вижу, вижу, – затараторил он. Вроде мужик не глупый, а пустой болтовни, как у бабы. Скучно ему в тайге со своей старухой, вот он и наматывает километры в любую погоду, заглядывая на огонек к немногочисленным соседям. Местный Почтальон Печкин, чтоб его. И как после долгого пути не пригласить в дом, не предложить согреться?
– Дед, я же просил не заявляться без предупреждения, – напомнил я. – Говорю, не вовремя ты. Совсем. Занят.
– А как же я тебя предупрежу, если у нас тут ни сети, ни телефонов? Голубя тебе посыльного выпускать, что ль? – Он засмеялся, опять игнорируя мои взгляды. – Да ладно, я сам спешу. Я к тебе с подарками, между прочим! От Снегурки моей! А я этот… Как там у вас буржуев? Клаус! Санта! Вот.
Он снял плед с саней и начал доставать свертки. Один за другим – десятки. Комментируя каждый. На это могло уйти вечность.
– Это тебе Люська грибочков передала. Сама закатывала. Естественно, кому ж тут еще закатывать-то! А это голубчики. Подумали, что пельмени тебе уже опостыли. Ты их сразу в морозилку только брось, а то пропадут ведь. А вот мандаринки. Свеженькие, ты понюхай, как пахнут!
– Так, дед! Хватит! – не выдержал и остановил его. Хотя, конечно, мысль, что чем-то кормить свою куклу надо, проскользнула. – На кой ты все это тащил? Мясо разве кончилось? Совсем же недавно приносил.
– Да нет, того много еще, – заверив он, махнув рукой. – Люся вот голубцов накрутила. Да котлеток. И дров пока хватает. У нас к тебе другая просьба. У меня спину прихватило. Ходить могу, сани вот даже таскаю, разрабатываю, так сказать, а тяжести поднимать – ни в какую. Дрова и те на санях в дом завозим с Люськой напару. А нам бы елочку. Небольшую, но красивую, попышнее. Мы одну приметили, но далековато она, мне одному не приволочь. А праздник ведь скоро. Ну, у нас Новый год, конечно, важнее. Но мы обычно уже двадцать пятого елку наряжаем, чтобы настроение праздничное пораньше было.
– Хорошо, я за…
– ХЭЙ! – раздался полон надежды и отчаяния голос за спиной, и я, сцепив зубы, закрыл на секунду глаза. Ну блядь же.
– Ты тоже ее видишь? – растерянно спросил дед, во все глаза пялясь вперед. Я медленно обернулся к кукле и посильнее сжал топор.
– Да уж.
Шубу додумалась надеть, а запахнуть нет. И теперь едва не бежала с этими своими голыми ногами до ушей.
– Это че за нимфа лесная? – зашептал совсем пораженный дед. У него сейчас не только спину, но и сердце прихватит. – Откуда?
– Фурия, – поправил я, закрывая ему вид. – Неместная. Заездом и пролетом. Говорю же, занят. Ты иди, а? Я зайду когда смогу.
– Эй, мистер! Стойте! – Кукла подбежала к забору и вцепилась в деревянные столбики, пытаясь отдышаться. Размерчик обуви великоват, оттого и бежать так трудно. Она с опаской покосилась на меня, поймала предупреждающий и очень выразительный взгляд и… все равно начала жаловаться. Поганка! – Помогите мне! Мне нужна ваша помощь! Этот придурок удерживает меня против моей воли. Я попала в аварию и не могу добраться до города. Вы поможете?
Она с надеждой уставилась на опешившего деда, у которого блестели глаза и едва ли слюна у рта не собралась. А он все молчал. Я тоже облокотился о столбики забора, смотря исключительно на взволнованное женское лицо и бровки домоком.
– Че она сказала? – запоздало спросил дед.
– Мандаринок хочет, – перевел я на русский. Мужик, естественно, русский.
– Так вот же! – оживился он и схватил кулек с цитрусовыми, усердно всучивая их несчастной.
– Что это? – не сразу поняла она и кулек приняла на автомате. – Нет-нет! Я не хочу есть. Мне нужна помощь. В город! Помогите!
– Ну конечно, – ответил ей дед с лыбой до ушей и глянул на меня. – Ни черта не понимаю, но она просто чудо. И чудо то, что такая женщина согласилась приехать к тебе в такую глушь. Да еще и в эту лачугу недостроенную. Ты хоть корми ее, Мишань. А то худая же, как вобла.
– Этот человек меня похитил и удерживает! ПОМОГИТЕ! ПОМОЩЬ!
– Да, – задумчиво согласился я. – Ты прав. Рот ей заткнуть чем-то точно надо. Вот если бы я еще ни черта не понимал, цены бы ей не было.
Дед рассмеялся, думая, что я шучу, похлопал меня по плечу и схватил руку этой… нимфы. А когда попытался ее поцеловать, она вырвала ладонь и раздраженно завизжала.
– Нет! Нет! Все с вами ясно. Вы все в сговоре! Что здесь вообще происходит, а? Вы что, из русской секты какой-то?
– "Раша" говорит? – спросил дед, и я, устав от воплей, поднял девчонку и закинул себе на плечо. Хорошенько шлепнул по заднице, чтобы успокоилась.
– Да. Нравится ей здесь очень. И за мандарины благодарит. Сани оставляй, я позже завезу.
– Слушай, ты бы с ней поосторожнее, – напутствовал старик. – А то сбежит ведь от подобных ласк. Баб здесь выбор небольшой. А таких красивых я и не видел. Со своей женщиной мягко надо. Нежно. И покорми ее!
– Ты иди, дед, иди. Я нежно. На руках ношу, видишь?
– Ну, давай! – с сомнением проворчал он. – Люська рада будет. Все переживала, что такой молодец пропадает и чахнет в этих лесах один. А теперь вот оно как. Может, вы бы тогда к нам на чай пришли? Расскажешь, кто она, откуда…
– Мы подумаем, – соврал я и начал отступать в сторону дома. А удары у малышки сильные. Моя многострадальная спина так долго не протянет. Ах, да. Забыл спросить. – Дед!
Он обернулся и посмотрел с надеждой. Нет, приглашать точно не буду. Другие планы.
– Ты говорил, одежда у тебя пропала. Когда это было?
– А! Так месяц назад, около того. Погода как раз хорошая была. Люська белье на улице вывесила, а потом глядим – чудеса – джинсов и свитера моего нет. Всех спросил – никто не брал. Да и кому это старье нужно?
– А после? – уточнил, уже почти дойдя до двери. – Еще чудеса были?