Альмира Рай – Плен – не подчинение (страница 11)
– И что ты предлагаешь, а? – начала распыляться я. – Что мне прикажешь делать?
– У тебя есть крыша над головой, тепло и еда. У тебя даже есть регулярный охренительный секс. Чего тебе еще нужно, женщина? – Был его довод, который окончательно сорвал все затычки с моих истерических труб.
– ПАМЯТЬ! Мое имя. Моя жизнь. Нормальная, а не вот это все с незнакомым психом в стране вечного холода.
– Мы познакомились.
– О, в самом деле? – зашипела я, ненавидя его спокойствие сейчас. Вот лучше бы он орал, а не стоял и смотрел на меня так безразлично. – Я ни черта о тебе не знаю, кроме размера твоего леденца. Что ты здесь вообще забыл? От кого скрываешься, что так боишься выйти за пределы своей земли? А Миша – точно твое имя? Оно не очень-то типичное для канадца, знаешь ли.
Я развела руками, ожидая ответа. И ничего не дождалась. Парень смотрел на меня в упор, и теперь я действительно видела его эмоции. Ему удавалось скрывать их раньше, но сейчас он не стал. Он соврал про соседа, соврал и про имя. И не собирался говорить ничего больше.
Покачав головой, я подавила в себе горечь разочарования и отвернулась от него. А потом, не представляя, что буду делать, пошла по припорошенным снегом следам от шин.
– Вернись, – сухой приказ прилетел в спину. Я не отреагировала. Если ему так надо, пусть возвращает меня сам. Я надеялась, что выйду на дорогу и встречу людей. Возможно, мне удастся как-то объясниться на пальцах. Найти бы телефон, связаться с посольством. Может быть, они найдут мои данные по отпечаткам пальцев, если те не окоченеют и не отвалятся. У меня даже была банка консервов в кармане – не пропаду. Неоправданно оптимистичный настрой в столь жестких условиях удивлял даже меня саму. Но что-то во мне, и я понятия не имела что, – гордость, принципы или тупость – не давали вот так просто смириться и терпеть. Я хотела бороться, только не сдаваться.
Он стоял там, такой же упрямый, как и я. Даже не знаю, кто из нас хуже. Не шел за мной, но сверлил спину, и я чувствовала этот тяжелый взгляд. Споткнулась о пень под снегом, упала. Встала и сделала шаг, когда в голове шелестом ветра пролетело это:
Чей голос? Мужской, женский? Я понятия не имела, одно знала точно – это воспоминание. Кто-то говорил мне это раньше. И он знал мое имя.
Я застыла, не веря еще первые секунды. Рин? Рин. Так странно и… привычно. Это сокращение? А полное? В голову ничего не приходило, как бы я не крутила имя на языке. Но на лице засияла благодарная улыбка, а в глазах собрались слезы. Мне предстояло собрать себя по кусочкам, как картинку с пазлами. С этого я могла начать. Сделала вдох поглубже, вместе с ним на меня подул сильный холодный ветер. Он быстро стих, а на лицо упала морозная снежинка. Подняла голову вверх – целый рой снежинок опускал
ся на землю. Они собирались скрыть все следы, отобрать у меня путь. Почему-то стало смешно. Даже силы природы сговорились против меня.
Стоило подумать об этом, и ветер усилился. Подул в лицо, шею, снежная буря за секунду замела мои ноги по колена, и я отшатнулась, почти что упав опять. Удержалась, потому что схватилась за дерево.
– Буря начинается, – как бы невзначай и все тем же до тошноты спокойным голосом произнес псих. Когда я не удержалась и обернулась, он точно так же подпирал дерево у склона и, да смотрел. Ждал. Почему-то с видом мученика, сведя брови на переносице. А после долгой напряженной паузы, когда снег уже прилично замел мою шею, и все торчащие испод шапки волосы промокли, он, наконец, сказал.
– Лайфорд. Но даже не думай так меня называть, – грозно заявил он, ткнув в меня пальцем. – Здесь я Миша.
Я засмеялась от абсурдности его логики, ведь созвучности в именах совершенно не было. А еще радость накатила оттого, что теперь и я могла назвать свое имя.
– Рин, – произнесла гордо. – Я вспомнила только что.
Теперь его брови от удивления поползли вверх, и он закивал.
– Видишь! Я же говорил, что память вернется. Теперь мы точно знакомы. Так ты собираешься возвращать свою задницу в дом или останешься здесь со своей подружкой?
Я оторвалась от березы и засмеялась на этот раз от ветра, который так усердно дул мне в спину, буквально толкая к психу. Это был нездоровый смех, и я не могла его контролировать.
– Все еще ненавижу тебя. Может быть, даже сильнее, – объявила, проходя мимо и проигнорировав его руку. Вот, кстати, зря. Всего один шаг, и моя нога потеряла опору. Второй раунд увеселительного кувыркания со склона начался.
– Бляяяяя! – раздалось сокрушенное, и я была полностью солидарная, пока глотала снег, катилась, чертыхалась, билась о что-то многострадальной головой и… В какой-то момент все прекратилось, а мне ко всему прочему стало трудно дышать от тяжести свалившегося тела.
– Каждый раз, когда ты так говоришь, – вызов для меня. Ты ведь понимаешь это, правда? – Спросил Лайфорд. Лайф – так лучше. Как напоминание, что он в отличие от меня хозяин своей жизни. Он слез, как только убедился, что я в достаточной мере зла. На этот раз, когда он подал руку, мне пришлось засунуть свою гордость-тупость подальше и принять помощь.
– Когда вспомнишь что-то еще, мы вернемся к разговору о поисках твоего дома. А сейчас, угадай что?
– Даже боюсь думать, – заворчала я и начала отряхиваться. Радовало, что брелок остался в руке, не выронила.
– Мне опять придется отогреть тебя по полной, – воодушевленно ответил Лайф и бесцеремонно погрузил меня себе на плечо.
Он становится предсказуемым.
Хотя, если уж совсем быть честной с собой, при слове «греться» в моей голове всплывал только один четкий и устойчивый образ. Баня, жара, я, он, капельки пота по его твердым кубикам, тяжелое дыхание, запах дубовых листьев и его кожи… Бьющий в голову и пробуждающие какие-то животные инстинкты во мне. Это. Ведь. Ненормально! Что я так возбуждаюсь от одной только мысли о нас. И так реагирую на какого-то больного на голову канадца.
Он внес меня дом, и как только поставил на ноги, начал раздевать. Но парня ждал облом в любом случае.
– Я сама, – заверила, останавливая его руки. – Мне нужно немного личного пространства.
– Тебе нужно согреться, – заявил Лайф упрямо. – Люди болеют от холода.
Я посмотрела на его распахнутую куртку и хмыкнула. Если судить по его логике, то он тогда кто? Полярный пришелец?
– Мне нужно в туалет, раз ты такой непонятливый, – заворчала я и вышла из дома. – И я точно обойдусь без тебя. Но ты можешь сделать мне горячий чай.
Кто додумался строить туалет на улице? Это ведь полнейшее издевательство. В лютый мороз или метель нужно плестись за дом, чтобы потому усадить свою голую задницу на ледяную лавку. Я дрожала от холода и материлась на это место, в который раз думая, что нужно выбираться, хвататься за любые ниточки. Обойдя баню, я зашла в будку, которую еще вчера показал Лайфорд. Вчера мне было жарко, и холод казался терпимым, а сегодня я едва не окоченела, справляя нужду. В дом не шла, а бежала, и на языке уже крутилась просьба: «Хорошо, отогрей меня по полной!» У двери на кухню я остановилась. Зубы стучали, тело била крупная неприятная дрожь, а мозг обрабатывал мысли медленно. Но это ведь лыжи? Там, под навесом сразу за дровами. Огромные лыжи. Почему не заметила их вчера? Их скрывал темный брезент, край которого теперь сдуло ветром. И под ним было что-то огромное. Я повернула голову, увидела через окно Лайворда, поймала его настороженный взгляд, и дошло. Снегоход. Нет у него машины. Зачем она здесь?
Он понял, что я поняла, и рванул к двери. А я, конечно, к навесу.
– Рин! Рин! Вернись в дом. Черт, ну что за паршивка.
Обошла гору дров и дернула ткань. Ну, точно ведь снегоход! Странный, разноцветный, местами ржавый, но в целом, кажется, рабочий. Теперь ясно, зачем ему все эти детали во дворе.
– Ты что, сам его собрал? – спросила я, когда Лайф все же вышел за мной следом, и теперь стоял с видом мясника, сложив свои огромные руки на груди. – Я не собираюсь угонять его! Просто скажи, он на ходу?
– Может быть, – ответил этот делец. Снегоход был на ходу, теперь я точно знала! Вот только мужчина даром работать перевозчиком не собирался.
– Хм, – только и смогла вымолвить я и наткнулась взглядом на голые ступни ненормального. Покачала головой и затолкала его в сторону дома. – Люди болеют от холода.
А я пока не знала, как управлять этой штукой…
Сбросив шубу и насквозь промокшие штаны, я залезла под одеяло с головой и свернулась калачиком. Здесь все еще было тепло. И пахло сексом.
– Брррр!
– Это приглашение? – услышала насмешливое где-то в другом конце дома.
– Можно подумать, тебе оно нужно, – буркнула я.
– Нет. Но это не значит, что я его не жду, – сказал и приоткрыл одеяло, протягивая мне кружку чая. Я села поудобнее и закатила глаза в блаженстве, ощутив обжигающее тепло в ладонях, как только обхватила кружку. А вот когда отпила, поморщилась.
– А без водки никак?
– Она согревает изнутри. Не так хорошо, как я, конечно…
– Ха! Ха! – Не удержалась и перекривила его надменную морду.
Я отпила еще. А он все нависал и смотрел. Смотрел и ждал. И напряжение росло, как будто его между нами и так недостаточно.
– Ты отвезешь меня в город? – не выдержала и задала вопрос. Надо было хитрее, надо было разболтать его, задобрить. Чего уж противиться, все равно он свое получит, так почему бы не использовать точки давления, которые точно на нем сработают?