Алмаз Эрнисов – Опознание невозможно (страница 19)

Он снова потерял равновесие и свалился на рюкзак, после чего не смог преодолеть искушение заглянуть в него. Одна сторона рюкзака была застегнута на молнию, которая шла от самой лямки. Он расстегнул ее, откинул в сторону боковину и сунул голову внутрь, надеясь найти там что-либо полезное для своего нынешнего положения. То, что он обнаружил, напугало его до смерти: большие прозрачные контейнеры, наполненные жидкостью молочного цвета. На ближайшем контейнере черным маркером была выведена химическая формула.

Бену не нужно было разбираться в химии, чтобы понять, что это такое. Наркотики! Как-то по телевизору он видел налет полиции на подпольную лабораторию. От одной мысли о том, что он оказался заперт в фургоне грузовика, за рулем которого сидел вооруженный торговец наркотиками, у мальчика закружилась голова и он едва не лишился чувств. В себя его привел резкий поворот грузовика, после чего скорость ощутимо замедлилась – вой двигателя стихал, становясь мягче. Бен поднял голову как раз вовремя, чтобы заметить в боковом окне зеленую вспышку дорожного знака:

«Воздушный терминал „Си-Тэк“. Только на выезд».

Он бросил взгляд на рюкзак. Итак, Ник собрался в путешествие. Через несколько минут он явится за своим рюкзаком! Бен как-то не подумал о том, что грузовик может остановиться и водитель полезет в фургон. В своем воображении он рисовал себя едущим куда-то без остановок. Внезапно он обнаружил, что они находились в нескольких минутах езды от аэропорта. Время истекало. Ему нужно было место, где он мог бы спрятаться.

Охваченный паникой, мальчик обвел фургон глазами, словно видел его в первый раз: крошечное замкнутое пространство, где единственным пригодным укрытием мог быть шкафчик для метелок и щеток, открывать который было слишком рискованно, учитывая небольшую щель между занавесками, отделяющими фургон от водителя. Именно из-за этой щелки Бен вынужден был все время пригибаться, не вставая с колен. Где же еще спрятаться?

Грузовик еще сильнее замедлил ход и на светофоре резко свернул направо. Это был въезд в аэропорт.

Несколько выдвижных ящиков были чересчур малы, чтобы рассматривать их в качестве возможного укрытия. Бен подумал было о том, чтобы вытащить наркотики, засунуть их в выдвижные ящики, а самому спрятаться в рюкзаке, но потом решил, что получится еще хуже, если Ник возьмет рюкзак с собой, что было вполне вероятно. Можно было спрятаться в спальном мешке, но и это выглядело слишком рискованным. И тут он увидел его.

Скамейка с подушками, на которых лежал револьвер, представляла собой большой деревянный ящик в форме гроба. Хранилище с крышкой! Бен толкнул крышку, подушка поднялась, и револьвер скользнул назад. В ящике хранились инструменты, удлинители, блоки из-под сигарет, тряпки, коробки с патронами, но все равно в нем оставалось достаточно места для такого мальчишки, как он. Он забрался внутрь и опустил крышку, надеясь, что изменившееся положение револьвера не возбудит подозрений водителя. Грузовик остановился, и Бен расслышал слабый металлический голос:

– Возьмите билет, пожалуйста.

Грузовичок начал по спирали подниматься к парковке аэропорта. Ирония заключалась в том, что Бен еще никогда не бывал в аэропорту. Он выезжал из города один-единственный раз, в возрасте шести лет – когда ездил на автобусе с матерью к своей умирающей тетке в Кент, но он видел точно такой же парковочный пандус в фильме о полицейских, и поэтому мог легко представить себе грузовичок-пикап, вписывающийся в крутые спиральные повороты на подъеме к парковке. Он терзался страхом: вдруг водитель решит заглянуть в фургон? Но одновременно испытывал и облегчение оттого, что грузовик непременно остановится, а водитель уйдет, дав ему возможность сбежать. Грузовик замедлил ход и в очередной раз круто повернул направо, так что Бену пришлось подвинуть электродрель, которая впилась ему в спину. Грузовик сделал еще два крутых поворота и резко остановился. Мотор заглох, и Бен услышал, как хлопнула дверца водителя. Мальчик затаил дыхание, чтобы лучше слышать. Сердце его болезненно билось в груди, глаза щипало. В горле у него пересохло, и язык не помещался во рту. Он попытался думать о том, что будет делать, если Ник внезапно откроет крышку и обнаружит его. Бен пошарил в темноте. Его рука наткнулась на мешочек с мелкими гвоздями, и он потихоньку набрал их целую горсть.

Грузовичок дернулся, и Бен опрокинулся на бок. Он услышал, как лязгнул, открываясь, навесной замок, после чего раздался стук откидываемого засова.

Ник входил внутрь. Водитель. Наркоторговец. Человек с револьвером. Казалось, температура в ящике подскочила до тысячи градусов. На Бена внезапно обрушилось чувство клаустрофобии, его душили теснота и темнота незнакомого места. Он хотел выбраться отсюда. Он должен выбраться отсюда. Сейчас же!

Громкий звук заставил мальчика оцепенеть. Водитель опустился на скамейку. По звукам Бену показалось, что Ник пристегивает кобуру, готовясь к тому, что он там себе запланировал. И от этого открытия мальчика словно ударило током. Если мужчина берет с собой револьвер, значит, он не собирается лететь на самолете. И сколько же он будет отсутствовать? Или, может быть, он вообще никуда не собирается, а приехал на парковочную стоянку аэропорта только для того, чтобы заключить сделку?

Бен не желал быть свидетелем сделок торговцев наркотиками. Больше всего на свете ему хотелось оказаться опять в своей комнате, с запертой и закрытой на замок дверью, ему было наплевать даже на то, что придется слушать, как пьяный отчим трахает своих девок, на то, что тот время от времени будет поднимать на него руку. Он просто желал оказаться дома. Он ненавидел себя за все, что натворил. Ему ничего так не хотелось, как повернуть время вспять и начать все сначала, дав себе повторный шанс.

Скамейка скрипнула, когда мужчина поднялся с нее. Бен услышал, как рюкзак грубо волочится по полу; мужчина выругался, сражаясь с ним. Задняя дверца захлопнулась.

Бен не думал о том, чтобы побежать в полицию и предотвратить сделку, он думал только о свободе, о своем побеге в безопасность.

Не последовало звуков задвигаемого засова или запираемого замка. Ник оставил заднюю дверцу незамкнутой. Бену некогда было подумать, почему. Для него это был зеленый свет. Он чуточку приоткрыл крышку и бросил опасливый взгляд по сторонам. Свет больно резанул его по глазам, и он заморгал. Фургон был пуст.

Ему предоставился шанс.

Глава пятнадцатая

Охваченный каким-то восторженным ужасом, Бен вылез из скамейки-хранилища, не сводя своего зрячего глаза с двери фургона. В голове не было никакого плана, как справиться с тем, что могли принести ему несколько следующих минут. Он вел себя, скорее, как птичка, выпущенная из клетки и обнаружившая, что дверца открыта. Бен осторожно приблизился к единственной двери фургона, недоверчивый и настороженный, через окошко храбро бросив взгляд на парковочную площадку. Потом столь же быстро пригнулся, радуясь тому, что не выскочил сломя голову из фургона, как намеревался вначале: Ник стоял в ожидании лифта, и у ног его лежал огромный зеленый рюкзак. Крупными печатными буквами на нем было написано: «ВВС США». Бен нетерпеливо ждал, когда же он уедет.

Странно, как много всего одновременно видел Бен одним глазом, или, быть может, именно недостаток его периферического зрения обострил важность того, что он мог видеть. Сколько раз в него попадали футбольным мячом, били палкой или даже кулаком другие мальчишки, и все потому, что эти вещи слишком неожиданно вторгались в поле его зрения и заставали врасплох. Понемногу его мозг адаптировался, посылая ему сигналы раннего предупреждения, причем намного быстрее, чем их получали люди с нормальным стереоскопическим зрением. Бену не хватало глубины поля зрения – весь мир для него умещался на двухмерном экране телевизора. Он не мог на глаз определять расстояние, и координационная моторика «рука-глаз» серьезно пострадала в результате его увечья. Но уж если что-то попадало в поле его зрения, то регистрировалось полностью, приобретая отчетливую ясность.

Сейчас это была просто тень. Темная. Высокая, как тень его отчима. Стоящая между двумя припаркованными машинами. Наверное, он – она? – стоял здесь, ожидая, пока ему принесут ключи от машины из багажного отделения, но тень выглядела зловеще, словно наблюдала за самим Беном, или даже за мужчиной у лифта. Хуже всего было то, что в присутствии этой тени Бен вдруг испугался выбираться из фургона: его могли увидеть, а что-то подсказало ему, что этого следует избегать любой ценой. Сам еще не понимая этого, он, подобно Эмили, вдруг смог настроиться на слабые сигналы своего внутреннего «я», которые предупреждали: если он вылезет из фургона, его ждут большие неприятности.

Фигура в темном приковала к себе все его внимание; он не мог отвести от нее глаз. Когда мужчина – а Бен внезапно со всей очевидностью понял, что это мужчина, – переключил свое внимание с лифта на грузовичок, Бен понял, что сейчас он направится к нему.

Прибыл лифт.

Бен повернул ручку. Его одолевало искушение побежать сломя голову, не обращая внимания на эту темную фигуру. Ему так хотелось выбраться отсюда, что он буквально ощущал это желание на кончике языка. Однако в это самое мгновение фигура мужчины сдвинулась с места, выйдя из-за припаркованных машин и направляясь прямо к грузовичку. Внутренний голос в голове Бена предостерег его: «Нет!» – и он обнаружил, что отпустил ручку.