Алмаз Эрнисов – ЧЕЛОВЕК ИЗВНЕ (страница 12)

– Ты уверен, что ты и я знаем истину, Майкл?

– И даже слишком хорошо. – Халлер кивнул в сторону дюн. – Ты решил похоронить себя в этих песках, забавляться своими тиньтинькающими висюльками. Ты попытался спрятаться за твоим псевдоэкзистенционализмом в последней стадии… А истина в том, что тебе надоела смерть. И ты отказался признаться себе в этом.

Халлер протянул ему руку:

– Что бы эта наша встреча могла означать… – Он засмеялся. – Начало хорошей дружбы.

Слоэн проигнорировал протянутую руку. Улыбка Халлера показалась ему улыбкой продавца подержанных автомобилей, всучивающего сумасшедшему клиенту старую развалюху.

– В системе, мистер Халлер, дружба плавает лицом вниз в луже дерьма. Вместе с этикой и совестью.

– Вам виднее, мистер Слоэн.

Сильный атлантический ветер продувал пустые комнаты заброшенного дома.

– Хорошо, будем придерживаться профессиональной сдержанности. – Халлер поднял воротник плаща. – Я все еще не услышал твоего решения.

Искупление!

Слоэн ответил, глядя на серые тяжелые волны:

– Я сделаю это.

6.

Ветер, сухой и знойный, сблизил горы и равнину.

Под иссушающим солнцем гряда Альп, взявшей город в осаду, казалось на расстоянии вытянутой руки. Ни следа облачка в небе. Небоскребы административного центра смотрелись монолитными часовыми из бетона и стекла, переговаривающимися световой азбукой в ожидании атаки каменных гигантов. Краски были яркими, оттого каждый элемент зданий смотрелся, как на картинах Дали. Этим днем Милан сверкал, словно Лос-Анджелес на фоне гряды Сан Бернандино.

Андреа Каларно был в Лос-Анджелесе всего один раз, несколько лет тому назад, зимой, на конгрессе полицейских сил США и Европы. Безграничный горизонтальный разброс города произвел на него большое впечатление. Но не столько сам город, сколько климат: в середине ноября было девяносто пять градусов по Фаренгейту, что соответствовало тридцати трем градусам по Цельсию. Температуре в разгар лета. Девушки южной Калифорнии, щедро снабженные длинными ногами, бедрами, грудями, глазами и губами манекенщиц нижнего белья, загорали на пляжах Лонг Бич, Санта Моники и Малибу. Фривеи и постоянно закупориваемая сеть городских автострад были заполнены автомобилями с откинутым верхом. Люди на улицах в майках с короткими рукавами, в шортах и легких брюках. Там дул такой же странный ветер, сухой и знойный. Санта Ана, как его называли. Он спускался к Тихому океану из пустыни Мохаве, сводя на нет относительную влажность. Ветер забрасывал желтым песком любые поверхности, загоняя его в самые немыслимые щели. В Городе Ангелов говорили, что Санта Ана – ветер безумия, черный ветер.

Каларно научился сосуществовать с безумием. Речь, разумеется, шла не о мирном сосуществовании, а о единственном выборе, который имелся. Кроме того, здесь был не Лос-Анджелес, а Милан. И разрушающий ветер, который завывал на улицах города и по всему северо-западу Падуанской долины, был не Санта Ана.

Андреа Каларно подъезжал к зданию Дворца Правосудия, ужасного мастодонта из белого мрамора, в пятнах копоти от автомобильных выхлопов, казавшегося кафканианской материализацией беспредельного абсурда юридической системы.

Каларно понадобилось минут двадцать, чтобы найти место для парковки около этого замка в стиле кич. Все улицы вокруг напоминали автомобильную Калькутту.

Горячий ветер дул без перерыва, бросая сухие листья и обрывки бумаг на ступени огромной лестницы. На Каларно были легкие джинсы, спортивная рубашки и замшевая куртка, слегка оттопыривавшаяся в том месте, где висела кобура с «береттой». Не очень-то подходящий наряд для предстоящей встречи на высоком уровне.

Прежде, чем войти в сумрак холла, Каларно поднял глаза к фронтальному архитраву чудовищного здания. Метрах в сорока над землей, вдоль него тянулась надпись строгими мраморными буквами. Грязь и следы кислотных дождей покрывали каждую, отчего одно слово, хотя и было итальянским, читалось как чужеродное, лишенное здравого смысла:

ПРАВОСУДИЕ.

Кабинет Гуидо Ловати, председателя суда присяжных, находился на четвертом этаже. Почти посредине одного из множества огромных и бесконечных коридоров, рассекавших внутреннее пространство дворца. Огромная комната, мрачная и серая, с очень высоким потолком, полная затхлых запахов. Огромное количество папок с делами, пылившихся здесь с давних пор, занимало все полки вдоль всех стен.

Каларно закрыл за собой входную дверь и остановился в бледном свете, льющемся сквозь матовые стекла окон.

– Рад видеть вас, комиссар.

Ловати, чуть больше пятидесяти, поджарый и энергичный, с гривой седых волос, пошел к нему с протянутой рукой. Его репутация была почти безукоризненной, не запятнанной контактами с мафией или террористами. Он прошел все ступени в судебной системе, сквозь подковерные баталии и смену вех с достоинством английского баронета. Юстиция вне политики – было его профессиональное кредо. Классично. Даже чересчур.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.