Альманах – Крещатик № 95 (2022) (страница 33)
– Правда, здорово? – Айна так сияла, как будто сама вылепила все эти фигурки.
– Здорово! Надо сюда днем прийти, когда светло.
Перекресток был весь разрыт, здесь строили метро. Над траншеями поднимались деревянные конструкции с лампочками: очевидно, чтобы водители видели, куда ехать не надо. Они дошли до Хёторгет – сенной площади, посмотрели на светящийся куб концертного зала с его парадной стороны, на скульптуры фонтана Орфея. Торговые ряды на площади были уже закрыты. Только мусор шелестел на ветру.
Когда Айна и Давид дошли до знаменитого кафе «Вете-каттен», было уже почти семь, кафе закрывалось. Они оба слегка замерзли. Давид смотрел по сторонам, думая, куда можно зайти погреться, – эта часть улицы была не так сильно освещена.
– Пойдем, я знаю, где открыто всегда, – Айна потянула его вперед.
– Всегда?
– Да. Пойдем.
Айна привела Давида на Центральный вокзал. Питьевые фонтаны с глобусом, львами и рыбами Давид помнил. А вот странную эмблему на часах он раньше не замечал: на кусочке рельса стояло вагонное колесо с крылышками и короной наверху.
– Это же эмблема Королевской железой дороги, – Айна гордилась своим знанием и радовалась удивлению Давида. – Пойдем, – она потянула его на лестницу.
Кафе находилось на балконе. Давид взял кофе и бутерброды. Они сидели возле решетки, разговаривали и смотрели вниз на пассажиров.
– Ты часто ездишь на поезде? – удивился Давид.
– Сейчас нет. Но ездила много с сестрой Чештин. А ты?
– Когда я был маленький, мы часто ездили на поезде. Отдыхать, в гости, на экскурсии. Иногда папа ездил на гастроли с оркестром, а мы с мамой следом.
– А я первый раз на поезде ехала, когда от русских бежали, а потом, когда нас увозили в Швецию. До Турку, а потом из Стокгольма в Гетеборг. Нас, несколько девочек, везли в семьи, которые заказали детей.
– Как заказали?
– Ну, когда финских детей повезли в Швецию в 39-м году, то люди писали, кого они хотят в семью: девочку-дошкольницу, или мальчика, или девочку постарше, чтоб помогала.
– И кто тебя заказал?
– Никто. Я попала случайно в очень богатую семью в Гетеборге. Они хотели совсем маленькую девочку, но таких не было. Им пришлось взять меня. Они были недовольны, и я тоже.
– Почему?
– Потому. Нас везла девушка, из гражданской обороны, лотты они назывались. Она говорила по-фински. Нас было человек пять детей, она всю дорогу с нами играла, читала сказки. А потом большой вокзал, кругом народ, все куда-то спешат, всех детей разобрали. Я одна с лоттой осталась, думала, как хорошо, она меня и возьмет. Тут вдруг приходит какая-то чужая тетя, явно недовольная, берет меня за руку и тянет. Я иду за ней плача и слышу ее недовольный голос. Потом большой дом, где все чужое, незнакомое, непонятно что говорят. И ждали здесь не меня, а девочку помладше из такой же семьи с хорошими манерами. Они со мной намучились, а я с ними.
– Почему намучились?
– Я росла в деревне, мы жили просто, бегали весь день сами по себе, делали, что хотели, когда не надо было помогать по дому. Ели в основном руками картошку и хлеб. Суп и кашу деревянными ложками, которые мой дед вырезал. А тут меня приводят во дворец, сажают за стол с белой скатертью и кучей посуды. На колени салфетка, в руки нож и вилка. Я не знаю, что с ними делать, руки дрожат, живот свело, ничего в рот не лезет. Еда незнакомая, такую и на картинках не видела. Да и картинок я не видела, пока в город не попала, книжек у нас не было. Страшно было ужасно. Как только «мама» отвернулась, я залезла под стол и спряталась.
– Бедняжка, – Давид смотрел, улыбаясь.
– Тебе хорошо улыбаться, ты в таком доме рос, а я всего боялась. Там кукла на камине стояла очень красивая, с фарфоровым личиком. Я такой никогда не видела и не мечтала даже. Мне ее дали подержать, а руки от страха не держат. Хорошо, горничная успела подхватить, а то бы разбила. После этого еще больше стала бояться. А мне шесть лет и побегать хочется, поиграть с детьми. А кругом одни взрослые. В парк идти за руку, одежда такая, как в церковь ходить, в ней не побегаешь. И хочется понравиться, чтоб похвалили, по головке погладили. А как понравиться, если не понимаешь, чего от тебя хотят? «Мама» говорит, как будто ругает, а за что ругает, не знаю. «Папа», тот помягче был, по интонации понимала, что добрей, но тоже воспитывал. Хорошо, что весной мне семь лет исполнилось, и Финляндия велела всех детей, кому в школу идти, отправить обратно. Уж как я обрадовалась. Дома меня не баловали, кроме деда никто и не приласкал, но свобода была и друзья-подружки. И свое всё, привычное.
– И ты поехала домой?
– Только не доехала, меня в Хальсберге с поезда сняли и в больницу отправили. Я же рассказывала.
– Да, помню. Бедная ты моя, – Давид погладил Айну по голове.
Давид дошел до Гамла стана пешком и поднялся к Немецкой церкви святой Гертруды по Тюска-брикен. Церковь стояла на горе и видна была отовсюду, ее шпиль был самым высоким в старом городе. Улица оправдывала свое название – Тюска-брикен – немецкий склон. Над железными воротами церковной ограды была надпись по-немецки: «Бойтесь Бога! Чтите короля!» Выше сияла золотом женская фигура, очевидно, святая Гертруда. Давид поднялся на несколько ступенек, открыл ворота и вошел. Внутри был маленький садик, но надгробий, как обычно бывает вокруг церквей, не было. Давид огляделся и засмеялся, – то, что с лицевой стороны изображало лучистое сияние вокруг святой Гертруды, с изнанки выглядело как голова кота. Он прошел дальше, к главному входу. Люди собирались на службу, и Давид поторопился отойти. Дворик был маленький, деться некуда; он вышел через другие ворота, обошёл здание и снова вошел в ворота с фигурой Гертруды, пропустив вперед нескольких пожилых дам и мальчика, лет восьми, читающего на ходу. Этот мальчик, читающий немецкую книжку по дороге в церковь, с бабушкой или бонной, напомнил ему о прошлом.
– Давид!
– Привет! Здравствуйте, Инга. – Давид склонил голову, он не знал, надо протянуть руку или нет.
– Здравствуй, Давид, – Инга, казалось, не заметила его неловкости.
– Большое спасибо за фрёкен Айну!
– Пожалуйста! – Инга повернулась ко входу.
– Зайдем? – Айна взяла Давида под руку.
– Неудобно. Тогда нам придется уходить в середине службы.
– У вас три часа, – сказала Инга, – Айна, встретимся здесь же в шесть.
Они пошли вверх по улице, которая начиналась напротив ворот.
– О чем ты так серьезно задумался? Даже нас не заметил.
– Тут мальчик в церковь шел, книжку на ходу читал. Как я в детстве.
– На ходу? – удивилась Айна.
– Да, я люблю читать, от некоторых книжек трудно оторваться.
– Здорово, ты, наверное, очень образованный. Образованные люди лучше.
– Почему?
– Они знают больше. Понимают других.
– Думаешь? Папа считал, что студенты самые демократичные в обществе, потому что в университете учатся. А мы в Упсале больше всего боялись студентов.
– Почему? – теперь Айна спросила.
– Потому что от них исходил самый агрессивный антисемитизм. Не от работяг и не от пьяниц, а именно от студентов Упсальского университета.
– Мой хозяин учился в Упсальском университете. – Айна задумалась, – Тебе было плохо там?
– Где?
– В Упсале, в детском доме.
– Наоборот. Я очень рад, что попал туда. Конечно, это не свой дом, но там было… тепло. Меня уже не пугала спальня на несколько мальчиков и разные ножи и вилки. Но когда мы на велосипедах ездили в школу через весь город или гуляли и встречали компанию студентов, было страшно. Особенно, если ты один.
– Знаешь, мне кажется, если человек читает хорошие книги с детства… В нашем доме не было книг… и любви не было.
Давид остановился и растеряно посмотрел на Айну:
– Твоя мама? Она не любила тебя?
– Не знаю. Она всегда была занята младшими, они всегда болели, один даже умер, а я бегала с другими детьми, пока не стемнеет.
– А отец?
– Он все время работал, я его почти не видела, только в последние дни и помню. Потому-то мне было хорошо в детском доме, много лучше, чем у приемных родителей. У тебя в детстве была семья, праздники, подарки, музыка. Тебе было трудно в Толларпе, а мне наоборот. Там были книги. Я там начала читать и думать.
– И ты не скучала совсем по своим?
– По деду, да, иногда. Думаю, дед меня любил. И я его любила. Его – и потом Чештин.
Они вышли на Стурторгет – Большую площадь; когда-то она, действительно, была самой большой в городе. Последние отсветы закатного солнца исчезали в темном декабрьском небе.
– Видишь пушечное ядро над вывеской? – показала Айна. – По легенде это ядро должно было убить короля Кристиана-тирана, когда он сидел у окна.
– Не считая, что дом построен на 200 лет позже, – засмеялся Давид.
– Откуда ты знаешь?
– Читал. А ты откуда взяла свою легенду?