Исчез одухотворенья свет.
Хотела, не прельстившись розами,
Иметь титул лучшего борца,
Утратила главные козыри —
Отблески души сошли с лица.
Душа размылась в потоках ливней,
В огне пожаров стала золой
И в круговерти метели зимней
Покрылась коростой ледяной.
И, совсем никому не нужная,
Сникла, тень наложив на лик мой.
Предрассудков была я чуждая,
Но поняла, что знак то дурной,
Что душа мне теперь не помощник
В суете моей этой пустой,
Что до срока перевез паромщик
Неприкаянную в мир иной.
И смысл жизни рухнул в одночасье,
Я впервые задала вопрос —
Что же нужно было мне для счастья,
Триумф иль миллион алых роз?
Переждать дождь на Красную Пресню
Мы с компанией шумной зашли.
И, бардовскую слушая песню,
Ощутила движенье души,
А мой разум оценил впервые
Воздействие остроумных слов,
Когда иронично-озорные
Прочитал стихи Лев Котюков.
И, катаясь по креслам от смеха,
Хватался за животики зал,
Такого огромного успеха
Даже юморист не каждый знал.
Зал до того был наэлектризован
От виртуозной ума игры,
Что от хохота барьер был взорван,
Отделявший высшие миры.
Вселенной странниками мы сами
Ощущали себя в этот час,
Что под алыми парусами
Стремились ввысь, слушать Божий глас.
Оратора просто обожали
За искрометный юмор стихов.
«Браво!» – аплодируя, кричали,
Так, что не разобрать стало слов.
Я даже сумела представить,
Как Есенин всех вводил в восторг.
Вот таким бы мой принц-избранник
Быть поэтом-романтиком мог.
В похвале не мог соблюсти меру
Зал, расхохотавшийся до слез.
Но поэт тут, подобно Гомеру,
Философскую речь произнес:
– Кидаемся в разные крайности,
Благородство души позабыв,
Ради какой-то банальности
Бьемся, ящик Пандоры открыв.
О достиженьях наук мы громко
На весь мир привыкли заявлять,
А на кладезь души смотрим робко
И не пытаемся изучать.
Как беречь тело, нам непонятно,
Быстро тратим ресурсы его,
Сердца глас для нас звучит невнятно,
Разобрать не можем ничего.
