Где близ любви сидят почётными гостями
И Тютчев, и Толстой[1], Петрарка и Шекспир?
Тобой! Вот Пушкин сам мне преподнёс две розы,
Вот Баратынский вслед протягивает мне
Лиле́ю белую… И гибну я для прозы…
Невинная душа! Всё по твоей вине!
Утешной сладости в привычном предвкушенье
Едва начну давно знакомый стих —
Дыханье заглушит внезапных слёз рожденье
И строки растворит. То дело рук твоих!
Из-за тебя не здесь и не сейчас я где-то,
В мечте живя вполне, – не то что обмануть
Хотела бы себя, а – помнишь ли у Фета? —
«Как будто вне любви есть в мире что-нибудь!»
Солнце
Посвящается Русскому Артисту
В. И. Честнокову
Оно восходит на востоке.
И больше не глядит в тоске
На недописанные строки
Перо засохшее в руке.
Тускла, пуглива, одинока,
Свеча задута… Свет иной
Плывёт со рдяного востока
Земли отрадой неземной!
Как траурный покров унылый,
Свевает он с юдоли слёз
И ночь слепую, как могила,
И ночь, исполненную звёзд!
Всё разгораясь яром вящим,
Всей ширью неба становясь,
Победой радости слепящей
Свою он утверждает власть!
Будь ей во тьме равно послушна,
Легко б восторглась[2] на свету
В волшебный сад земная пустошь,
В сад яблоневый весь в цвету!
Пылает запад – Солнце гаснет,
Синь червленицею[3] заткав…
И я не знаю, что прекрасней:
Восход его? зенит? закат?
Но Человек с сияньем Божьим
Высокой думы на челе —
Вот Солнце, что ещё дороже,
Ещё отраднее Земле!
Лишь стоит раз того увидеть,
Кто благоличием лучист
И духом плотен, как иридий[4],
И как алмаз, им твёрд и чист, —
Душа чудесного коснётся,
Мир оправданьем одаря,
И в небесах её займётся
Багрянородная[5] заря!
И сам Александрийский ангел
Главу склоняет с высоты
Пред властью – Русского Таланта
И тайны Русской Красоты!
Ранняя осень
Ах, какая ранняя осень!
Странно мне: холода… холода…
Сердце даже надежды не просит…
Ветер мёртвые листья уносит,
Сам не зная зачем и куда.
Кратко, зыбко блаженство на свете,
Притворилась удачей беда… 
