26 октября 1916 года Фридрих Адлер в кафе в Вене выстрелил в Австро-венгерского премьер-министра графа Штюргка, и именно этот поступок упомянут им в приведённой выше цитате, где он сравнивает себя с Георгием Димитровым.
В те же годы именно Ленин и русские большевики вместе с Либкнехтом, Люксембург и левым крылом всего международного рабочего движения боролись за жизнь Адлера, ни на мгновение не одобряя его индивидуальный теракт, который крайне резко осудили все марксисты. Впервые именно тогда видный марксист скатился к индивидуальному террору. Но левое крыло рабочего движения поняло его побуждения, не одобряя использованные для этого средства, и поэтому повело борьбу за его освобождение, что увенчалось успехом в ноябре 1918 года во время германской и австрийской ноябрьской революции. Эта революция и революция российских рабочих в ноябре 1917 года стали достойным ответом рабочего движения Фридриху Адлеру на его пошатнувшуюся веру в революционную классовую борьбу рабочих.
«Только безумец мог совершить такой акт!»
С другой стороны, «официальная» часть рабочего движения попыталась во что бы то ни стало дистанцироваться от Фридриха Адлера после убийства. Среди них – руководство датских социал-демократов и газета «Социал-демократен» в Копенгагене, на которой г-н Эрнст Кристиансен теперь представляет Адлера как «одного из честных лидеров австрийской социал-демократии».
Как упоминалось, убийство совершено Адлером 26 октября 1916 года, и уже 28 октября 1916 года «Социал-демократен» в Копенгагене вынесла свой приговор убийце. Приговор категоричный, но и сегодня он читается с интересом. Приговор был вынесен немцем Фридрихом Штампфером, который написал очень длинную статью, представленную читателям тогдашним редактором газеты покойным Фредериком Боргбьёргом и отпечатанную в модном тогда типографском оформлении.
Не могу воспроизвести всю статью целиком, зато ограничусь некоторыми цитатами, коих будет достаточно, чтобы показать её общий настрой: «Человеческая трагедия, которую мы переживаем, начиная с убийства в Сараево, достигла нового пика после безрассудного поступка в Вене, чего никто не ожидал в самом диком воображении. Австрийский министр-президент граф Штюргк мёртв, и рука, которая держала орудие убийства принадлежала Фридриху Адлеру… Тот, кому пришлось пережить самый большой удар, тот, кого все рабочие в Германии и Австрии с такой приязнью хранят в своих сердцах, – наш Виктор Адлер, несчастный отец безумного убийцы… Фридрих Адлер был в состоянии безумия, когда он совершал этот отвратительный поступок… Только сумасшедшему могло прийти в голову совершить такой акт и поднять орудие убийства против графа Штюргка… И только потому, что это действительно безумный поступок, у него не будет никаких политических последствий… Следовательно, только безумец мог совершить такое… единственное оправдание – это сумасшествие…»
В левой части снимка можно заметить «Гранд отель», куда в то самое время, о котором говорилось на процессе, можно было попасть через дверь, сообщающуюся с «кондитори „Бристоль“», вследствие чего иностранцы считали «Бристоль» отелем
Будем считать, что этого достаточно! Все сомневающиеся могут прочитать номер «Социал-демократен» от 28 октября 1916 года в Королевской библиотеке.
Я не стал бы извлекать этот документ из исторического небытия, если бы Фридрих Адлер в своей клеветнической брошюре не приравнял сам себя к Димитрову и его поведению во время Лейпцигского процесса и если бы «Социал-демократен» и Эрнст Кристиансен не представили Фридриха Адлера как безупречного человека и как самоё воплощённое свидетельство социалистической правдивости по вопросу о Советском Союзе и пролетарском правосудии.
«Откровенно лживое объяснение в дни московского процесса» Фридриха Адлера
Таким образом сей Фридрих Адлер в брошюрке, состоящей из 32 страничек, взял на себя ответственность «доказать», что процесс Зиновьева-Каменева – «судебный фарс», который никоим образом нельзя отличить от процессов над еретиками Средневековья и в очень малой степени от судебной практики нацистов.
Если брошюру Фридриха Адлера прочитать внимательно, тогда из всех его утверждений и постулированных им «доказательств лживости показаний под присягой» останутся только два «аргумента».
Первый «аргумент» – это раз за разом опровергаемое утверждение, что лидер меньшевиков Абрамович, дескать, не приезжал в Советский Союз летом 1928 года, что, однако, было установлено на большом процессе меньшевиков; и другой «аргумент» – высказанное сначала на страницах «Социал-демократен», а позднее подхваченное всей мировой прессой заявление, согласно которому Гольцмана, осуждённого и приговорённого на процессе Зиновьева – Каменева, «принудили» дать «ложные показания», что в конце 1932 года под кровом отеля «Бристоль» в Копенгагене он разговаривал с сыном Троцкого Седовым.
Как ложь родилась и как она затем приведена была в исполнение!
В соответствии с стенограммой зиновьевского процесса, процитированного также и в брошюре Адлера, подсудимый Гольцман в ходе одного из открытых заседаний заявил: «Я условился с Седовым, что через два-три дня я поеду в Копенгаген, остановлюсь в гостинице „Бристоль“, и мы там встретимся. Прямо с вокзала я пошёл в гостиницу и в фойе встретился с Седовым. Около десяти часов утра мы приехали к Троцкому».
Адлер в своей брошюре так комментирует этот факт: «Этот отель „Бристоль“, где Гольцман предположительно встретил сына Троцкого, действительно упомянут в „Бедекер“ по Дании предвоенного времени как № 1 среди лучших отелей Копенгагена. Но в послевоенных путеводителях его нет, так как в 1917 году указанный отель был снесён и больше не восстанавливался».
Из этого заявления, почерпнутого Адлером у копенгагенских троцкистов, – а им было что скрывать – он выстраивает дело так, что показания на процессе даны по принуждению.
Но заявление, что в Копенгагене нет никакого «Бристоля», хладнокровно запущено в ход копенгагенскими троцкистами, несмотря на то, что «Бристоль», по крайней мере, до последнего времени служил в Копенгагене местом собраний как датских, так и иностранных троцкистов.
Никто не оспаривает того факта, что старый отель «Бристоль», стоявший на Ратушной площади (Raadhuspladsen) в 1917 году был закрыт и с тех пор не открывался, но «Бристоль», расположенной в одной минуте ходьбы от Главного железнодорожного вокзала Копенгагена, служил местом собраний троцкистов!
На хорошо известном пересечении улиц Ревентловсгаде и Вестерброгаде – в минуте ходьбы от Главного железнодорожного вокзала – расположен известный ресторан «Gamle Braeddehytte» со входом с угла здания. Следующая дверь по ул. Вестерброгаде, д. 9 – это вход в фойе «Гранд отеля», далее в том же самом здании располагается киоск, устроенный на международный манер, где продаются нацистские, белогвардейские и троцкистские газеты и журналы со всего мира.
Следующая входная дверь д. 9A ведёт в кафе, название которого – «Бристоль» – начертано большими неоновыми буквами вдоль всего фасада.
«Кондитори „Бристоль“»
Кафе «Бристоль» – заведение международного типа, напоминающее те кафе, какие можно увидеть на бульварах Берлина и Вены, и которые посещают главным образом иностранцы, путешественники и случайные прохожие с бульвара.
Кафе «Бристоль» первоначально открылось в 1924 году, но тогда оно занимало ту часть здания, где сейчас расположен вестибюль «Гранд отеля». В то время кафе было частью отеля, и вход в кафе вёл прямо в гостиницу. Только после реконструкции «Гранд отеля» кафе «Бристоль» переехало чуть ближе к улице Колбьёрнсенсгаде и обрело свой собственный вход в доме № 9А.
Место собраний датских и международных троцкистов на протяжении многих лет!
Эта расположенная в центре венская кондитерская, как показало следствие, на протяжении многих служила местом собраний датских троцкистов, встреч датских троцкистов с иностранными, а также иностранных троцкистов между собой.
После этих фактов нетрудно прийти к выводу, что, по крайней мере, среди иностранцев, всемирно известное название кафе «Бристоль» и название отеля стали синонимами, и я нисколько не сомневаюсь, что, когда подсудимый Гольцман на допросе сказал: «Прямо с вокзала я пошёл в гостиницу и в фойе встретился с Седовым» – эта встреча произошла в фойе «Гранд отеля»!
Что означает: «главный довод» Фридриха Адлера полностью безоснователен. Однако ответственность за использование этого «довода» в международном масштабе с целью бросить тень подозрения на Советский Союз и пролетарское правосудие – ещё бóльшую, чем Фридрих Адлер – несут Эрнст Кристиансен и Ааге Йоргенсен, которые не могли не знать упомянутых выше фактов, но из-за своей беспредельной ненависти к Советскому Союзу ухватились за возможность возбудить самые мрачные подозрения в отношении Советского Союза и пролетарского правосудия и показали свои мелочные характеры под светом рампы.
Прискорбно только то, что благодаря нашим исследованиям лишь сейчас появились убедительные доказательства, что кафе «Бристоль» было местом собраний копенгагенских троцкистов.
Благодаря этим фактам как клеветническая брошюра Фридриха Адлера, так и официальный отчёт Д.Н.Притта обретают их истинную ценность.
