Конечно, Софья Перовская не была «обыкновенной женщиной» и эпизоды из ее детской биографии красноречиво свидетельствуют об этом. Не была она и какой-то случайной роковой ошибкой истории, своротившей Россию с конституционного курса. Наоборот – Софья являет собой и причину, и следствие всей логики развития Российской Империи на протяжении 19 века. Причина – родовитая дворянская семья и все подобные ей семьи, где отцы, поддерживаемые властной идеологией, продолжали жить верой в незыблемость их мироустройства, а дети, особенно, талантливые, умные, одаренные дети, не могли не видеть порочности, изжитости, внушаемых им ценностей. Следствие – крайняя степень радикализации борьбы с властью, категорически не желающей идти на компромиссы с объективными, обусловленными исторической логикой развития общественными запросами. Вера Фигнер дала очень точное объяснение событиям, непосредственной участницей которых она была плечо к плечу с Софьей: «Условия детства заронили в душу Перовской никогда не потухавшие лучи человечности и чувства чести. В поколении, отцы которого пользовались крепостным правом, крепостнические нравы, с их неуважением к человеческой личности, вносимые в семейные отношения, нередко развивали в детях в противовес отцам протест и отвращение к деспотизму»[32].
Наверное, не виноделие должно быть заглавной темой музейной работы в Любимовке. По крайней мере, создатели экспозиции при ее формировании думали о другом: «Достав из папки два листа, исписанных торопливой рукой Николай Николаевич положил передо мной предсмертное письмо Софьи Львовны к матери. Даже зная содержание письма ранее, с волнением читала я эти, дошедшие до нас через 100 лет, подлинные строки. Сразу подумалось о том, как велико было бы впечатление от него на посетителей музея, как оно может влиять на воспитание людей в духе преданности долгу, народу, Родине, в духе благородства, любви матери» [33].
Полиновская Евгения Анатольевна,
кандидат исторических наук, доцент кафедры Отечественной и всеобщей истории Новосибирского государственного педагогического университета
Коминтерн против фашизма
(к вопросу о разработке антифашисткой борьбы)
Актуальная история
Аннотация. Статья посвящена возникновению и развитию антифашисткой концепции Коммунистического Интернационала и охватывает период с начала 20-х годов ХХ века, то есть зарождения фашизма и до середины 30-х, проведения VII конгресса Коминтерна и формирования Народных фронтов в Европе. Автор выделяет два аспекта в антифашистской политике Коминтерна. Первый – это анализ самого фашизма как общественно-политического движения и политического режима. Второй – формирование тактики борьбы с фашизмом, которая складывалась на основе анализа сущности фашизма как явления. На основе проделанного анализа выявлена эволюция антифашисткой концепции коммунистов и выделены основные периоды в ее развитии.
Ключевые слова: Коммунистический интернационал, антифашистская тактика, фашизм, нацизм, единый фронт, народный фронт.
В настоящее время, когда проблема национализма и фашизма активно встала в повестку дня, понимание сути этого явления, его верной трактовки становится весьма актуальным. Не будет преувеличением утверждать, что огромную роль в разработку понимания и анализа фашизма как политического течения и системы власти внес Коммунистический Интернационал, также сформировавший весьма эффективные формы сопротивления фашистским движениям и режимам.
Коминтерн – уникальная международная неправительственная организация, сыгравшая большую роль в новейшей истории, тесно связанная с историей нашей страны. О ее значении и влиянии говорит хотя бы такой факт, как заключение знаменитого Антикоминтерновского пакта между нацистской Германией и Японией в 1938 г. Редкая политическая организация могла удостоиться принятия против нее соглашения на государственном уровне.
«Под ленинским знаменем Коминтерна – вперед!». Советский плакат. Художник В. Н. Дени. 1929 г.
Как справедливо отметил историк А. Ватлин, «Коминтерн неотделим от истории 20-го века». В настоящее время наблюдается серьезная дискуссия по характеру Коминтерна, его влиянию на российскую историю. Очень часто можно столкнуться с утверждениями, что Коминтерн поглощал большие силы и средства советского государства, воплощая интернациональную идею, ущемлял национальные интересы России. Однако ряд специалистов, изучавших историю III Интернационала, опровергают эту позицию, заявляя, что Коминтерн был «проекцией советской внешней политики». По мнению А. И. Колпакиди «в лице Коминтерна Сталин нашёл мощного союзника СССР». «Во всех смыслах поддержка Коминтерна была самой выгодной инвестицией в истории СССР». Также подчеркивается, что Коминтерн становится особенно важной политической силой в 30-е годы именно в связи с формированием «оборонительного фронта» против фашизма. Даже зарубежные историки, не симпатизирующие коммунистам, признают, что «на высшей точке своей популярности, в 30-е гг., антифашизм был лозунгом левых». Поэтому изучение антифашистской теории и практики Коминтерна выглядит весьма актуально.
Фашизм как особая политическая сила привлек внимание коммунистов вскоре после своего появления в Италии, когда были поставлены основные вопросы – это идентификация фашизма и способы борьбы с ним. III Конгресс Коминтерна 1921 г. оценил фашистское движение как «контрреволюционное», итальянские коммунисты определяли его как «выражение международной реакции в итальянских условиях», а Ленин сравнил с «черной сотней». IV Конгресс попытался сформулировать определение фашизма, назвав его «открытым господством белой гвардии, которое направляется одновременно против основ буржуазной демократии вообще». То есть уже на раннем этапе существования фашистского и нацистского движений и формирования фашистских режимов делается важный вывод о реакционной, антидемократической природе фашизма. Об антидемократической направленности фашизма заявил и Георгий Димитров после правого военно-фашистского переворота в Болгарии: Фашизм «является полным отрицанием всякого демократизма и всех политических прав и свобод для народных масс… Фашизм вовсе не только антикоммунистичен, он в то же время и антинароден». В то же время глубокого анализа сущности фашизма в этот период проведено не было. В ряде случаев фашизм недооценивался, рассматривался как несерьезное движение. Так руководитель Коминтерна Г. Зиновьев в отчетном докладе IV Конгрессу расценил захват власти фашисткой партией в Италии не только как «вполне серьезный контрреволюционный акт», но и как «комедию в историческом масштабе». В то же время следует заметить, что на этом этапе коммунисты не обращали внимания и на особенности фашизма, включая его в крайне правое контрреволюционное направление политического спектра.
С середины 20-х годов наблюдается новый этап в оценках фашизма Коминтерном. Ключевую роль в этом сыграл V Конгресс III Интернационала, прошедший летом 1924 г. В резолюции конгресса было дано следующее определение: «Фашизм представляет из себя боевое оружие крупной буржуазии в борьбе с пролетариатом, который она не в силах сломить путем законных государственных мер, – он в нелегальное средство борьбы, которым она пользуется для установления и укрепления своей диктатуры… По социальному составу фашизм должен быть признан мелкобуржуазным движением. Питательной средой для его корней являются, главным образом, те средние слои буржуазии, которые капиталистический кризис обрекает на гибель, а также элементы, деклассированные войной, как бывшие офицеры и пр., отчасти даже некоторые элементы пролетариата, горько разочаровавшиеся в своих надеждах на революцию и озлобленные». По сути, в данной оценке подчеркивалось противоречие между классовой сущностью и социальной базой фашизма. На Конгрессе была впервые озвучена концепция «социал-фашизма». Обычно ее появление в исторической литературе напрямую связывают с позицией Сталина. Однако изучение документов показывает, что у истоков концепции стояли некоторые итальянские, немецкие члены Интернационала и его секретарь Г.Е. Зиновьев.
Итальянский коммунист А. Бордига и представитель КПГ Г. Реммеле защищали тезис о том, что борьбу против фашизма можно вести только на почве коммунистической программы и соглашения с социал-демократией здесь недопустимы. «Социал-демократия и фашизм, – говорил Г. Реммеле, – два средства, два орудия одной и той же общественной функции». Согласно трактовке Г.Е. Зиновьева, «фашисты – это правая рука, социал-демократы – левая рука буржуазии», «социал-демократия стала крылом фашизма». Приняв эту оценку, конгресс записал в резолюции, что «фашизм и социал-демократия составляют два острия одного и того же оружия диктатуры крупного капитала. Социал-демократия поэтому никогда не может быть надежной сообщницей в борьбе пролетариата с фашизмом». Но при этом следует отметить, что Сталин также поддержал эту концепцию. В статье «К международному положению» он утверждал: «Фашизм есть боевая организация буржуазии, опирающаяся на активную поддержку социал-демократии. Социал-демократия есть объективно умеренное крыло фашизма». Все же до конца 20-х годов тезис о «социал-фашизме» в Коминтерне не был общепринятым, в коммунистических кругах продолжались активная дискуссия о сущности фашизма. Однако обострение международной обстановки и отношений СССР с западными странами привело к так называемому «левому повороту» в тактике Коминтерна. На XV съезде ВКП(б) в конце 1927 г. Сталин выступил с новой установкой о том, что в Европе «из стабилизации вырастает новый революционный подъем», растет противоречие внутри капиталистического окружения и происходит попытка английской буржуазии создать единый фронт против СССР.
