Альманах колокол – Прометей № 3 (страница 57)

По словам Мирамса: «Решающие бои продолжались около 15 часов. 3 января, около трех часов дня, стало ясно, что рижские рабочие победили. С этого момента Оперативный штаб стал легальным и переехал в бывшие помещения Министерства продовольствия Улманиса на Александра 37[67]. Решающие бои закончились, но во многих местах еще шли перестрелки и уличные бои. В старом городе еще оставались небольшие части отступающей немецкой железной дивизии, пытавшиеся своими бронемашинами терроризировать безоружное население. У бывшего русского театра [68] немецкая бронемашина обстреляла безоружных людей, оставив шестерых рижан расстрелянными на улице».[1]

Бои в Пардаугаве

Обособленное положение Пардаугавы сделало свои коррективы в тактике вооружённого восстания. Главными задачами было не дать отступающим немецким войскам закрепиться на левом берегу Даугавы, взорвать мосты. Во время восстания были захвачены две автомашины с оружием, эшелон с амуницией на станции Засулаукс, три 4-х дюймовые пушки на станции Торнякалнс: «На мгновение даже английские крейсера оказались под угрозой огня: рабочие около Даугавы раздобыли две немецкие пушки и направили их против стоящих на Даугаве крейсеров, но рабочий, умевший стрелять из пушки, не знал прицела и не посмел подвергать опасности город. Англичане ушли. Я не знаю, почувствовали ли они эту опасность или сделали это, повинуясь нашей радиотелеграмме, в которой мы (из Цесиса) открыто запугивали англичан, что в Риге в эти дни будет рабочее восстание, что оно может также втянуть в бой английские корабли, поэтому мы также обратили их внимание на их ответственность перед своим рабочим классом».[69] Детали в количестве пушек могут разниться, но факт угрозы англичанам интересный! Британцам некого было защищать – немецкая армия и белогвардейцы бежали без оглядки, несколько кораблей и их батарей дело не спасали. Ничего не оставалось как ретироваться и осесть со всеми отступившими в районе Лиепаи.

Ещё раз обратимся к воспоминаниям Яниса Спрогиса (Коля): «2 января 1919 года начал действовать оперативный штаб Пардаугавского района по руководству восстанием. Председателем его был Ф. Шнейдер (Индрикис), а членами П. Лусис (Петерис), Кадикис (Студент), Э. Шмидтс (Биройс) и Т. Зиле (Юрка). Оперативный штаб вовлек в свою работу и некоторых других товарищей, в том числе и меня.

Во время восстания оперативный штаб несколько раз менял место нахождения. Вначале он располагался на улице Ауглю, 2, в квартире члена партии Мурниеце, затем на Лиела Нометню, 58, а ещё позднее в одном из домов на этой же улице и, наконец, на Лиела Нометню, 7.

2 января оперативный штаб направил меня своим представителем в боевую ударную группу, которой руководил Екаб Мурниекс. В этой группе было 15–16 боевиков, в том числе Альфред Мурниекс, боец исключительной ловкости и отваги. К нам присоединился и Аугуст Пурвайнис (Кнагис).

К вечеру 2 января немецкие оккупанты в страшной панике устремились по Маза Нометню вдоль Агенскалнского рынка, в сторону поселка Калнциемс. Немецкие офицеры, стоя во весь рост в извозчичьих санях и приставив дула пистолетов к затылкам возниц, заставляли гнать лошадей во весь опор. Группа Мурниекса блокировала этот путь, расставив в нужных местах вокруг Агенскалнского рынка боевиков.

По этой же дороге в сторону Калнциемса бежали и немецкие бароны. Двое из них, насколько помню, Рекке[70] и Лаудон[71], были убиты у Агенскалнского рынка. Среди убитых немецких офицеров оказался и начальник штаба немецкой железной дивизии, у которого были найдены важные оперативные документы.

Против группы Мурниекса был брошен отряд немецких солдат, попытавшийся окружить бесстрашных боевиков. Но Екаб Мурниекс, используя богатый опыт красного стрелка, расположил группу в каменном здании рынка и, заняв удобные позиции для обороны, отбил нападение.

В тот же день 2 января, поздним вечером, когда я находился в оперативном штабе, было принято решение занять 11-й полицейский участок на улице Даугавгривас, чтобы не дать полицейским уничтожить документы. Группа в 7–8 человек, среди них Лусис (Петерис), Э. Шмидтс (Биройс), Т. Зиле (Юрка), Спрогис (Коля), с винтовками наперевес направились по Лиела Нометню в сторону полицейского участка. На улице Сетас группа столкнулась с немецкими солдатами. Э. Шмидтс с первого выстрела убил офицера, который вел их. После короткой перестрелки солдаты разбежались, и наша группа продолжала путь. На улице Калнциема нас встретил перекрестный огонь с двух сторон: с улицы Даугавгривас и дамбы Ранька. Нам пришлось отступить и полицейский участок в тот день взять не удалось. Сделать это мы смогли только на следующий день, увеличив боевую группу, которой руководил Я. Лаукманис (Натра). 3 января был взят и штаб немецкой железной дивизии на улице Слокас».[72]

Вот что вспоминает Альфред Мурниекс о тех событиях и нападении на баронов Лаудона и Рекке: «В штабе узнали, что винтовок нет. Нам не оставалось ничего другого, как направиться в город и добывать оружие своими силами. И сразу же удача – навстречу попались двое немцев с винтовками Остановив их, мы эдак вежливо попросили отдать винтовки. Видя численный перевес, немцы не стали сопротивляться. А Екаб добавил по-немецки, чтобы они скорее убирались домой.

Требовалось раздобыть еще четыре винтовки (три винтовки у нас уже имелись, две отобрали у немцев, у меня с братом были револьверы, а у Медниса кинжал). Двинулись дальше в сторону Агенскалнского рынка. Там увидели двух верховых. Метрах в ста за ними шли трое немецких солдат. Подпустив верховых как можно ближе, Екаб скомандовал по-немецки: «Стой!» Один из них прокричал в ответ: «А ну, проваливай латышская свинья!» – и стал вытаскивать из кармана револьвер. На мгновенье револьвер застрял в кармане. Медлить не приходилось. Мы – Аугуст Пурвайнис (Кнагис), Меднис, Екаб и другие бросились на всадников. Завязалась рукопашная. Я выхватил артиллерийский тесак и вонзил его одному из немцев в спину. Тот упал с лошади. Пурвайнис стащил с лошади второго всадника. Шедшие сзади бросились бежать. Убитый оказался бароном Лаудоном.

Прошло минут десять-пятнадцать и мы увидели приближающиеся сани с несколькими немецкими солдатами. Брат снова вышел на мостовую и приказал: «Стой!», но в то же самое мгновение из саней прозвучали выстрелы. Началась перестрелка. Наши пули точно попадали в цель и вскоре заставили противника замолчать. В этом бою нам достались неплохие трофеи: три лошади, семь винтовок, шесть револьверов, офицерские сумки и документы с планами и приказами. Среди взятых нами пленных оказался и барон фон Рекке – один из тех, кто возглавлял карательные экспедиции в 1905 году. Трофеи и пленных мы сдали в Военно-революционный комитет – руководителю оперативного штаба Фрицису Шнейдеру (Индрикису).

Ночь со второго на третье января была бурной. Стычки с врагом и крупные, и небольшие – продолжались до самого утра. Кое-где в Пардаугаве бои продолжались еще четвертого января.

Когда вооруженное восстание победило, нам поручили новое задание. Екаб Мурниекс был назначен начальником 10-го Пардаугавского отделения милиции, а я зачислен в состав того же отделения милиции».[73]

Упоминавшиеся убитые местные прибалтийские бароны действительно были. Карл фон дер Рекке возглавлял карательные экспедиции по подавлению революционных выступлений в 1905 году, преимущественно в окрестностях Тукумса и Дурбе, где находились родовые поместья Рекке. Истории о зверствах баронских драгунов одна кровавее другой. А барон Георг Джеймс Отто фон Лаудон был также из местных крупных помещиков.

5 января Пардаугавский ВРК передал власть Пардаугавскому Совету рабочих депутатов, который вместе с Пардаугавским райкомом партии разместился по адресу Талсу, 7.

Бронепоезд идёт на встречу…

После захвата железнодорожного вокзала и бронепоезда было принято решение встретить членов ЦК СДЛ и правительства Стучки, послав им навстречу бронепоезд. После небольшого ремонта бронепоезд был готов сражаться на стороне восставших. Латышские стрелки уже подходили к Югле, тогда это было практически на границе с Ригой. Попасть в Ригу по железной дороге с севера можно было только по мосту, так как с той стороны находились два озера и соединявшая их небольшая речка. Мост были взорван отступавшими немцами. Поезд правительства Стучки не мог пересечь водную преграду. Присланный навстречу восставшими бронепоезд принял латвийское советское правительство со стороны города. Правительство Советской Латвии и члены ЦК СДЛ въехали в освобождённый восставшими город на бронепоезде, а в 3 часа утра 4 января состоялось расширенное заседание ВРК и советского правительства Стучки.

Этому предшествовала небольшая история, о которой поведала Анна Берце [74]: «В конце декабря все мы уже были готовы к вооруженному восстанию. Оно началось в ночь на 3 января. Когда я во второй половине этого дня явилась в штаб Революционного военного комитета, член штаба Янис Зуковский, озабоченный, обратился ко мне с просьбой о помощи. Надо было срочно найти человека и послать его навстречу стрелкам. Мы знали, что стрелки приближаются к Югле, но связи с ними установить не удалось, так как молодые рабочие Рихард Мандельберг и Мартынь Закис, посланные навстречу стрелкам 30 декабря, еще не вернулись. Как мы узнали позже, они были пойманы белыми и расстреляны. Но связь со стрелками нужно было установить во что бы то ни стало. Бойцы уже заняли вокзал и в любую минуту могли отправиться навстречу стрелкам на бронепоезде, отнятом у немцев. Но стрелки могли принять рабочих за немцев и начать обстрел бронепоезда. Не было времени искать людей, к тому же все были заняты на боевых постах. Я взялась выполнить это срочное задание. Зуковский дал мне кожаный полушубок, опоясав его ремнем с двумя гранатами, еще раз проверил мой револьвер. Зуковский немедленно достал автомашину, пообещал шоферу хорошее вознаграждение, и я отправилась в путь. Поездка была рискованной. Я не знала, где именно находятся латышские стрелки, не знала, насколько можно довериться шоферу.