Альманах колокол – Прометей № 1 (страница 58)
К затее Рузвельта резко негативно отнесся глава ФБР Гувер, по-прежнему считавший главной угрозой для США не нацистов, а «красных».
Получив послание Черчилля от 16 июня 1941 года, Рузвельт дал указание военной разведке США срочно подготовить ему прогноз по советско-германской войне. Американские военные аналитики оказались не лучше английских – они даже предположили, что русские капитулируют уже при предъявлении какого-нибудь немецкого ультиматума и вермахту даже не придется вступать в дело.[331] Поэтому-де и помогать Красной Армии не стоит – все равно это бесполезно.
Однако, как и Черчилль, Рузвельт оказался гораздо дальновиднее своих разведчиков, и ответил Черчиллю, что и он в случае советско-германской войны будет «приветствовать Россию как союзника».
А вот в британском правительстве в тот момент были озабочены внутриполитическими последствиями появления такого союзника как «красный» Советский Союз, который до этого десятилетиями обливали грязью (типа «письма Зиновьева» и т. д.). Министерство информации (отвечало за пропаганду как внутри Великобритании так на «внешнем фронте»), например, никак не могло решить вопрос: считать ли советского полпреда Майского после начала войны членом «группы союзных послов» при дворе Его Величества, вывешивать ли в его честь на правительственных зданиях красное знамя (официальный флаг СССР) и допустить ли британских коммунистов на съезд британского конгресса трейд-юнионов(!).
Решили пока называть русских не «союзниками», а «партнерами». Аргументацию для этого подкинули опять-таки аналитики британской разведки – мол, чудовищно слабая Красная Армия будет очень быстро разгромлена, поэтому такие хилые «союзники» лишь скомпрометируют «туманный Альбион».
19 и 20 июня 1941 года были окончательно утверждены задачи будущей британской военной миссии в России. Причем сами же начальники штабов родов войск[332] признавали, что толку от этой миссии для русских будет не много. Ведь англичане вели войну против немцев в основном на море (против немецких субмарин) и такого рода опыт был для советско-германского фронта не очень востребован. К тому же, по мнению начальников штабов, русские и с миссией, и без миссии продержатся не более 3–6 недель. После неминуемого разгрома Красной Армии миссии предписывалось организовывать сопротивление немцам на не оккупированной вермахтом советской территории или пробираться в Индию через Среднюю Азию.
22 июня 1941 года Черчилль немедленно заявил, что Великобритания окажет СССР всю возможную помощь в борьбе против Германии. Он, как и военный министр США Стимсон, был уверен в том, что никакой легкой прогулки у немцев в России не будет. Американская военная разведка напротив 23 июня сообщила своему министру, что СССР будет полностью разбит за 1–3 месяца. Стимсон в этот прогноз не поверил.
Британская разведка в первые дни войны полностью разделяла пессимистические настроения своих американских коллег и в какой-то степени «развивала» их: англичане полагали, что «немецкая военная машина» даже не будет серьезно ослаблена после победы над Советским Союзом.
Первый сигнал относительно конкретного военного сотрудничества пришел в Лондон из Москвы уже 22 июня, и явно не свидетельствовал о панических настроениях русских. Командование РККФ предложило англичанам разграничить сферу действий в Северном Ледовитом океане, чтобы избежать столкновений. На такую «помощь» в Лондоне были готовы и уже 23 июня «согласились» признать северные моря исключительной оперативной зоной ВМС СССР.
23 июня Иден сказал Майскому, что Великобритания признает отныне СССР «партнером» (слова «союзник» глава Форин офис тщательно избегал) и готова направить в советскую столицу военную миссию в составе представителей трех родов войск. В Москве сразу согласились и логично предложили ненужную англичанам взаимность – направление советской военной миссии в Великобританию.
Англичанам крыть было нечем, и они вынужденно дали добро. Военному атташе при посольстве Великобритании в Москве Гриру немедленно дали указание делиться с русскими всей информацией относительно дислокации и количественного состава немецких частей и соединений. Сообщать данные о британских войсках и военных планах пока запретили.
Уже 22 июня 1941 года МИД Великобритании поручил Криппсу предупредить русских о слабой защите их военных кодов. Причем обоснование этого предупреждения было довольно странным: мол, англичанам известно (вопрос: откуда?), что финны в ходе советско-финской войны читали кодированные сообщения Красной Армии. Вот и сейчас, они расшифровали и передали немцам сообщение командования 3-й советской армии из Гродно о больших потерях советской авиации в первый день войны.[333] Трудно отделаться от предположения, что англичане сотрудничали с финнами в 1939–1940 гг в расшифровке советских военных кодов.
В любом случае эта информация была для советской стороны полезной[334], чего не скажешь о планах «помощи» советским «партнерам» со стороны британской разведки. УСО разработало план подрыва диверсионными группами всех советских нефтяных месторождений в Бакинском промышленном районе и на Северном Кавказе, якобы, чтобы они не достались немцам. После подрыва МИД Великобритании изъявил готовность продавать (ни в коем случае не передавать бесплатно) русским британскую нефть через Владивосток(!)
Можно лишь порадоваться, что тогда у англичан хватило ума не сообщать весь этот бред Сталину. И это произошло лишь потому, что в начале июля 1941 года глава только что прибывшей в Москву глава «миссии 30» (об этом ниже) в секретной депеше в Лондон назвал подобные прожекты «серьезной психологической ошибкой», так как никого коллапса СССР не предвидится.
Тем не менее, НКВД выяснил, что эксперты по диверсиям именно против советских нефтяных объектов находятся в составе «миссии 30». Сталин распорядился шума не поднимать и занять непрошеных диверсантов полезной работой – им предложили наметить для советской авиации цели для бомбежек нефтяных месторождений союзной с Гитлером Румынии.
Однако посол Криппс продолжал свою весьма похожую на саботаж многотрудную деятельность и 22 июля 1941 года во время личной встречи со Сталиным навязчиво предложил советскому лидеру все же взорвать совместными усилиями советские нефтяные промыслы на Кавказе (напомним, что на тот момент немцы еще не взяли Киев и увязли под Смоленском). Сталин все же сдержался и вежливо, но твердо сказал Криппсу, что если и возникнет такая необходимость, то советские специалисты сделают все сами.
При этом ни Криппс, ни даже глава «миссии 30» ничего не знали о том, что Командование британскими войсками на Ближнем и Среднем Востоке (British Middle East Command) и УСО в обход Черчилля подготовили свой собственный план ликвидации советских нефтяных месторождений в районе Баку. Для этого предполагалось тайно воздухом забросить в СССР группы специально подготовленных курдов, армян и грузин (т. е. антисоветских эмигрантов) из Ирака (Mission G R 16). Пика подготовка операции достигла в августе 1941 года, причем именно в это время советская разведка в одностороннем порядке передала англичанам информацию о немецкой агентуре в Иране, Турции и Афганистане.
Черчилль, в общем, был в курсе планов по разрушению советских нефтяных месторождений и даже возмущался в узком кругу «неуступчивостью» Сталина в данном вопросе. Он приказал военным держать наготове в Ираке 4–5 эскадрилий тяжелых бомбардировщиков для этих целей. При этом они получили «зеленый свет» на подавление советской ПВО в этом районе[335].
С другой стороны, предложение Черчилля перебросить на советско-германский фронт для обороны Кавказа одну-две британские дивизии с Ближнего Востока было отвергнуто английскими военными как «непрактичное».
После взятия немцами Киева в сентябре 1941 года англичане взялись за разработку планов уничтожения советских угольных шахт Донбасса. Лишь после того, как Красная Армия в ноябре 1941 года остановила вермахт в Донбассе и даже отбила Ростов-на-Дону, эти планы положили под сукно.
В конце июня 1941 году УСО рассматривало план формального сотрудничества с НКВД в деле координации пропаганды в оккупированных немцами славянских странах Восточной Европы, прежде всего, в Чехословакии. Но так как НКВД на берегах Темзы по-прежнему считали «исчадием ада», то план поначалу даже не довели до советских коллег. Однако в июне 1941 года в состав «миссии 30» все же откомандировали полковника инженерных войск Гиннеса как временного представителя УСО.
6 августа 1941 год вопрос о назначении постоянного и профессионально подготовленного представителя УСО в Москву обсуждали за обедом глава МИ 6 Стюарт Мензис и министр экономической войны Хью Далтон (ему подчинялось УСО). Сошлись на том, что сотрудничество с НКВД более полезно для самих англичан, чем для русских. Уже тогда была высказана успешно реализованная впоследствии идея о привлечении для работы в тылу немцев в Западной Европе, отобранных с помощью советской разведки коммунистов и антифашистов-эмигрантов. В обмен британцы забрасывали советских разведчиков (немецких коммунистов) в Германию с территории Англии.
Правда, Далтон не нашел ничего лучшего как назначить представителем УСО в СССР еще одного «ветерана» русских дел бригадира Джорджа Хилла. Хилл не только был ярым антикоммунистом[336], но и довольно красноречивым болтуном, написавшем даже две книги о своей борьбе против большевиков. Не удивительно, что до войны он одно время работал администратором в нескольких театрах и вернулся на службу в разведку в 1939 году в чине майора. Он преподавал в школе УСО (причем специализировался именно на подрыве объектов), где одним из его учеников был Ким Филби.