Альманах колокол – Прометей № 1 (страница 26)
Председатель Верховного совета РСФСР Б. Ельцин со своими сторонниками в зале заседаний Съезда народных депутатов России. 1990 г.
В роли признанных апологетов идеи «твердой руки» и «просвещенной авторитарной власти» в России выступят также известный политолог и обозреватель «Российской газеты» Леонид Радзиховский (активно выступающий за авторитарную модель и сегодня) и идеолог «демократов» первой волны Гавриил Попов. Последний сразу же после окончательной «десоветизации» общества и перехода к экономике «цивилизованного» свободного рынка предлагал воздержаться от «суеты» с парламентом свободой прессой и многопартийностью (под этим знаменем шли к власти «демократы первой волны»), и приступить к поиску «какого-то особого типа политического устройства» в виде «жесткого административного контроля сверху» и даже называл конкретные примеры: Греции, Чили, Южной Кореи[66]…
Надо ли говорить, что в этих условиях Верховный Совет и Съезд народных депутатов (который во главе со своим председателем Русланом Хасбулатовым выступал, как мы знаем, за вариант более «мягких», «социально ориентированных» реформ) превращался в мощный индикатор растущего в обществе недовольства. В этом плане, эволюция позиции большинства депутатов ВС РФ, произошедшая по отношению к президенту и правительству в 1992–1993 гг. вполне показательна и закономерна.
Таким образом, имелось решающее обстоятельство, толкавшее президентскую власть к силовому разгону советов всех уровней на территории России. Об этом точно говорят авторы монографии, посвященной судьбам местного самоуправления в России, Ю. С. Кукушкин и Н. С. Тимофеев. Они подчеркивают, что советы всех уровней (особенно местные) «своим демократическим потенциалом, коллегиальностью принятия решений, массовостью, широким участием граждан в их деятельности» представляли существенное препятствие для реализации политики центра и становились помехой на пути «поспешных революционных преобразований» начала 90-х. Фактически, отмечают авторы монографии, «концепция (идея) советского варианта самоуправления» не могла вписаться и вступила в противоречие в «реализуемую политику утверждения концепций, в основе которых – отчуждение граждан от всех форм участия в социально-экономических преобразованиях», и, прежде всего, от реального участия в деле управления государством[67]. Прямым результатом такой политики стали кровавые события сентября-октября 1993 г., спровоцированные силовой акцией группы президента Б. Ельцина по отмене действовавшей Конституции и расстрелу законно избранного парламента страны вместе с его безоружными защитниками. Действия последних отражали ярко выраженную демократическую тенденцию общество, а само московское восстание носило демократический характер.
В этой связи более чем несправедливыми и ошибочными выглядят оценки, данные произошедшим событиям в Москве, председателем расстрелянного парламента Р. Хасбулатовым. Последний представляет события 1992–1993 гг., апогеем которых стало народное восстание в Москве, как «схватку богов на государственном Олимпе»[68]. Он прямо заявляет о том, «раскололось не общество, на две части распалось государство, не гражданин пошел на гражданина, а власть одного русского государства объявила войну власти другого[69]». Отсюда – явное стремление бывшего спикера очистить конфликт «внутри системы» от примеси «пугачевщины» и «русского бунта» и низвести подлинных защитников Конституции и закона, павших во время кровопролития в Москве, до категории «снующих среди вооруженных людей любопытствующих гражданских лиц, которые попали под обстрел у «Останкино»» и в «Белом доме»[70].
Вполне закономерно, что именно события сентября-октября 1993 г., завершившиеся победой группы президента Ельцина, привели к формированию в России президентской республики. Причем становление и развитие «президентской вертикали» происходило за счет существенного умаления демократических тенденций в обществе, способствовало усилению авторитарных начал государства, и даже по запоздалому признанию апологетов либеральных реформ начала 90-х, возвращало Россию «назад, к нравам досоветского патримониализма»[71].
Двадцатилетие ликвидации СССР и опыта построения его бывшими республиками собственной суверенной государственности вновь поднимают перед Россией (равно как и перед всеми народами постсоветского пространства), вопрос о путях и способах интеграции бывших советских республик в современных условиях. Особую значимость приобретает вопрос о роли и месте в этих процессах Российской Федерации. Способна ли Россия предложить действенную идею интеграции, привлекательную для всех народов бывшего СССР, а главное, способную уберечь саму Россию от дальнейшей «балканизации»[72]?
Однозначного и сиюминутного ответа на этот вопрос мы сегодня явно не получим. Интеграция во всемирный рынок и сотрудничество с республиками «ближнего зарубежья» на «конкурентной основе», на которое то и дело ссылаются представители российского истеблишмента, в этой ситуации явно не спасут. Впору вспомнить слова известного апологета западного мира Людвига фон Мизеса. Он прямо говорил о том, что между двумя общественно-политическими системами, сложившимися в мире после второй мировой войны, «не может быть никакого компромисса». «Граждане, – говорил Мизес, – должны сделать выбор между капитализмом и социализмом или, как говорят многие американцы, между “американским” и “русским” образом жизни»[73]. Очевидно одно: сохранить целостность самой Российской Федерации – значит, как минимум извлечь уроки из трагического опыта гибели СССР и его общественно-политической системы, вследствие навязывания обществу ложных «социальных проектов» извне без учета социального опыта и национальных традиций собственного народа.
Замечательные биографии
Диверсионная группа «Дальневосточники». «Старые большевики», как часть антигитлеровского подполья Москвы 1941–1943 гг.
Чуть более 80 лет назад, осенью и в начале зимы 1941 г., вероятность захвата Москвы гитлеровскими войсками была не иллюзорной – более чем реальной. Руководство СССР готовилось и к этой трагической перспективе – шла эвакуация, создавалась «запасная» столица в Самаре, тогда г. Куйбышев. Даже в случае потери Москвы, Советский Союз не собирался прекращать борьбы. В частности, готовилась и борьба внутри Москвы. Готовились не только к возможным уличным боям, но и готовили подполье, которому предстояло вступить в схватку с оккупантами, в случае если враг всё же захватит нашу столицу.
Линия оборонительных укреплений на Можайском шоссе Москвы. Октябрь 1941 г.
До XXI в. какие-либо документы по московскому подполью оставались засекречены. Лишь в самом начале века был снят гриф секретности и опубликовано считанное количество документов НКВД, затрагивавших данный вопрос. В частности, историкам оказался доступен так называемый «Московский план» – датированная началом октября 1941 г. записка на имя наркома внутренних дел с кратким перечислением диверсионных групп и легендированных агентов, подготовленных в Москве на случай её захвата врагом.
Одно из центральных мест в этом перечне занимает подпольная группа «Дальневосточники». Процитируем эту часть документа, подготовленного на имя Берия: «Диверсионная группа “Дальневосточники”. Руководитель группы агент “Леонид” – бывший партизан, имеющий опыт подпольной и диверсионной работы в тылу японцев. Привлек к работе жену и 17-летнего сына. Переведён на нелегальное положение. Группа состоит из двух пятерок, действующих самостоятельно и связанных с “Леонидом” через руководителей пятерок. Группа будет осуществлять диверсионные акты на промышленных предприятиях и железнодорожном транспорте. Члены группы снабжены оружием и взрывчаткой».
Кстати, данный документ совсем недавно, в октябре 2021 г., пыталось использовать в своей пропаганде небезызвестное «Радио Свобода». Автор «Свободы», процитировав приведенные выше строки про опыт подпольной и диверсионной работы в тылу японцев, не без глумливой патетики вопрошает: «Как опыт «борьбы» с японцами образца 1920 года мог сгодиться в 1941-м – против немцев?» Слово «опыт» им с понятными целями берётся в кавычки. Закрадываются обоснованные подозрения, что пропагандист со «Свободы» ничего не знает не только про подпольную группу «Дальневосточники», но и про реалии японской оккупации нашего Дальнего Востока в годы гражданской войны – там и тогда шла вполне серьёзная партизанская война, боролось вполне смертельное подполье.