Альманах колокол – Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск «Смехотерапия» (страница 50)
«Пора звенящего зноя» (режиссер А. Тажбаев),
«Чемпион» (режиссер С. Шутов),
«Месяц на размышление» (режиссер С. Шутов),
«У кромки поля» (режиссер Б. Шманов),
«Дыня» (режиссер В. Пусурманов),
«Тайны мадам Вонг» (режиссер С. Пучинян),
а также шесть короткометражных, в том числе «Эхо» Т. Нигматулина.
С 1988 г. Нина Филиппова выступает автором сценария в ряде художественных фильмов:
«Сообщница» («Мосфильм», режиссер В. Опенышев),
«Филин» (киностудия А. Довженко, режиссер А. Игнатуша),
«Жизнь – женщина» (коммерческая киностудия «Фортуна» г. Алма-Ата, режиссер Ж. Серикбаева),
«Последний лист» («Казахфильм», короткий метр, режиссер Т. Карсакбаев).
В 1990 г. в московском альманахе «Киносценарии» был напечатан ее сценарий художественного фильма «Края далекие». В те же годы она писала сценарии для телепрограмм «Метеошоу», «Рокировка», «Короткое замыкание» на казахстанском телевидении, а также сценарий фильма «Заблудшая овца» в соавторстве с Ж.Серикбаевой.
С 2004 по 2006 г. – член попечительского совета Продюсерского центра «Номад XXI» (г. Алма-Ата). Является автором блока коротких сценариев видеофильмов «12 легенд казахской музыки» по книге профессора А. Мухамбетовой «Традиционная казахская музыка и XX век». Пишет статьи для журнала «АЙТ» и сотрудничает с его главным редактором М. Ауэзовым. Типографией ТОО «АД-Х» был отпечатан пилотный вариант книги Н. Филипповой «Реальное кино» (15 экземпляров).
С 2018 г. является кандидатом в члены Интернационального Союза писателей (ИСП) (г. Москва). В 2019 г. в издательстве ИСП была выпущена ее книга «Источник жажды» («Как бы ни был человек счастлив») (серия «Международный фестиваль Бориса и Глеба»). В юбилейном сборнике «ИСП – 65» был напечатан фрагмент повести «Источник жажды» «Москва». Печаталась в альманахах «Новые писатели России» («Российский колокол», выпуск 3, 2019) и «Атмосфера».
Номинант на соискание Международной литературной премии им. М. Ю. Лермонтова.
Извилина
быль
Недавно были именины. Стукнуло мне девяносто три года. Ничего себе дата! Никак привыкнуть не могу. И вот через пару дней скрутило меня, как грешников в аду не крутит. У соседей взвыл Барбос. Ни звезд, нилуны, ниветерка. Такойглухойночиязавсюжизньсвою не припомню. И вдруг сирена, мигалка, от которой вся улица сверкает, тормоза повизгивают на поворотах, везут меня на «скорой»! Вижу: у человека в белом халате «слушалка» в ушах болтается. За руку меня держит. Все, думаю, крышка! ОТТУДА (!) не возвращаются. И точно. В больничном коридоре мои носилки приставили еще ко двум, где сильно недовольные товарищи норовили сползти на пол, но были накрепко привязаны за руки и за ноги. Туча лекарей и практикантов, неприступных, как архангелы, парили над нами, то туда, то обратно. И вот самая гордая и авторитетная из них нахмурила брови и зависла надо мной. Вокруг сгрудились студенты, она на меня показывает и их воспитывает: учит, учит, учит. Как Цезарь. Он, наверное, такой же умный был. Из глаз у нее огонь! Остальные под ней бобиками бегают – такая в ней неизъяснимая гордость. Я про свои охи сразу забыла: только бы, думаю, не выперли бы меня отсель! Зажмурилась, чтобы пронесло. Чувствую, давят на мой живот. Приоткрыла глаз, вижу – «Цезарь» гуляет пальцами по моему бренному телу и указания отвешивает, одному практиканту особенно:
– При поступлении, – многозначительно говорит она, – у всех больных надо брать анамнез, то есть чем, когда и как болел поступивший больной на протяжении жизни…
Услыхав такое дело, думаю, надо бы сообщить про свои проблемы, уже и рот раскрыла, но вдруг слышу:
– На стол! Острый аппендицит!
«Цезарь» сказал. Кто спорить будет?
Кровь из моего пальца накапали в пробирку…
Практикант проявил подозрительную инициативу и тоже надавил на мой живот:
– Колика, однако, – сказал он с чукотским акцентом.
И одна очень смирная девушка-врач отшатнулась от него, как от прокаженного, – именно ей «Цезарь» поручил меня резать.
Потом на залитой светом операционной сковородке они ковырялись вилками в моем животе. Говорили между собой, что я старая, сделали местный наркоз. И все! Никаких новостей, одно сопение. Я уже счет минутам потеряла. Слышу, практикант запел голосом Пиковой дамы:
– Уж третий час пошел, ап-пендикса все нет…
– Этого не может быть, – всхлипнула девушка-врач, которая резала.
– Ну все, – снова пропел практикант, – мы его только в анусе не искали. Задача! Сможем ли мы подтвердить гениальный диагноз? Бабушка, эй! Эй, на мостике! Бабка-то еле дышит. Может и кони двинуть, пока мы в пятый раз будем кишки перебирать.
Сообразив, что все вышеизложенное относится ко мне, я застонала:
– Почему он у меня вырос-то?
– У всех он, бабуся, есть, – ответила девушка-врач, которая резала.
– Да знаю, но у всех-то по одному, а у меня уже второй вырос! Так долго живу, что ли?..
Девушка-врач, которая резала, как сомнамбула, засеменила к выходу.
– Эй! – пискнула я, чувствуя, что моя надежда уходит вместе с ней, и она остановилась!
Тут что-то зашипело, зашипело, как старая пластинка, шипит и присвистывает:
– Заш-ш-шивай! Заш-ш-шивай! – Это «Цезарь» на шепот перешел. – Зашивай быстрее, корова!
Меня зашили и привезли в палату. С этого момента за мной ухаживали как за любимым младенцем…
На следующий день, когда профессор делал обход, его быстренько-быстренько хотели провести мимо, чтобы лишний раз меня не тревожить. Но профессор был такой благообразный, почти как Бог Отец, как я могла не посоветоваться!
– Командир! – откашлялась я и не узнала своего голоса. – Я поправлюсь?
Вот это, доложу я вам, дисциплина! У всех равнение на главного – и тишина! Оглядел он своих «солдат» и говорит басом:
– Бабушка, очень опытные хирурги удалили вам аппендикс…
– Да знаю, знаю! – встряла я, потому что меня распирало. – Но ведь это уже второй! И вырос, гад, не с другой стороны, обратите внимание, профессор, а на прежнем месте! Как поганка какая! Или это от возраста, Господи, помилуй, как думаете?
Профессор присел рядом на краешек моей кровати и опустил взгляд свой на меня:
– И… долго его искали?
– Три часа семь минут, – прошептала девушка-врач, которая резала.
– Ну что же, – профессор посмотрел большими добрыми глазами на «Цезаря», – за невероятный вклад в абдоминальную хирургию получите на консилиуме… чтобы больше не отрастало. – Он снова посмотрел на меня. – Бабушка, это ведь только второй… В последнее время у нас, вы же знаете, на каждой извилине – по аппендиксу, спасу нет просто! Растут и растут! Вот такая магнитная аномалия! – Профессор так глянул на «Цезаря», так глянул! «Цезарь» аж на тумбочку присел! А когда профессор вышел, она даже всхлипнула от чувств и уникальности случая.
Через десять дней меня выписали. Главное, конечно, спасибо
Татьяна Хамаганова
По национальности бурятка, проживает в г. Улан-Удэ Республики Бурятия Дальневосточного региона. Телевизионный режиссер, член Союза журналистов России, член Гильдии межэтнической журналистики России, действительный член Евразийской Академии Телевидения и Радио.
В 2001 г. ее авторский телефильм «Во глубине Сибири» на конкурсе, объявленном ЮНЕСКО (ООН) в Париже, стал поводом для признания этнокультуры старообрядцев (семейских) Бурятии «шедевром духовного и нематериального наследия человечества». Лауреат премии Союза журналистов России, лауреат и дипломант многих международных, российских и республиканских конкурсов и телефестивалей. Заслуженный работник культуры Республики Бурятия, входит в «Золотой фонд женщин Сибири».
Татьяна Хамаганова пишет на двух языках – русском и бурятском. На бурятском языке издана веселая книжка «Хошон зугаа» (юморина), периодически издаются рассказы в журнале «Байкал» и сказки в детском журнале «Бэрхэшуул». На русском языке изданы книга рассказов «Русский характер» о русских деревнях с целой галереей образов русского характера и «Житейские истории» – городские и деревенские рассказы. Изданы две книги прозы «Однажды при сухой грозе» и «Мозаика судьбы». Также в ИСП готовится к выходу в свет книга рассказов «Азбука жизни». Т. Хамаганова пишет и для детей. Так, в 2019 г. вышла книжка сказок «Навеяно радугой» – сказки на семь цветов радуги, и готовятся к изданию «Сказки Розовой Сороки» – двенадцать сказок на четыре времени года.
Татьяна Хамаганова также является постоянным автором газеты «Пятница Плюс» и журнала «Байкал», где периодически издаются ее рассказы, продолжает сотрудничать и с телевидением.
В своих произведениях автор утверждает, что не бывает безвыходных ситуаций, если есть у человека доброта, любовь, всепрощение и никогда не покидает его чувство юмора.
Рублик
На дороге валялся рубль и нагло ухмылялся. Никодим хотел поднять его и положить в карман, но призадумался:
– Прямо так и разбежался сразу? Очень надо! Могу и проигнорировать тебя, я гордый, лишний раз и не нагнуся, – бормотал он, опасно покачиваясь, – что мне один рубль! Если б сто рублей нашел, а то… рублик! Ухмыляется ишо! Что ты можешь осилить? Ты даже сто грамм самой захудалой водки не одолеешь. Даже банку пива не куплю на один рубль, охота была на карачках ползать перед тобой…
В это самое время мимо него пробегали соседские ребятишки Юрка с Колькой и, с ходу подняв рубль, умчались дальше. Им было невдомек, что дядя Никодим тоже нашел его, но из-за непонятной гордыни не хотел сразу радоваться находке. Он себя уважал, вернее, он был в том состоянии, когда человек вдруг начинает себя шибко уважать. А ребятишкам виделось, что пьяный сосед стоит посреди дороги и сам с собой разговаривает, что-то лопочет под нос, не замечая лежащей в двух шагах от него монеты.