Альманах колокол – Альманах «Российский колокол» Спецвыпуск «Рождественское чудо» (страница 38)
– Трус! – вскрикнул я.
– Что?
– Я сказал, что ты трус.
– Слушайте, господин! Вы слишком много себе позволяете! Я вас могу выбросить сейчас из машины – и тю-тю.
– Выбрасывай и езжай украшать свою чертову елку.
– Господин…
– Хватит спорить, вези меня в гостиницу. как ее. «Новороссийск»!
– Господин. самое правильное решение, – примирительно буркнул таксист.
Машина опять круто на ходу развернулась, увиливая от встречных автомобилей, и помчалась в Москву…
– Осторожно! Жить еще хочу, – пробубнил я.
– Не уверен! Не уверен!
– Умничаешь? А? Вы здесь все такие умные?
– Конечно! – буркнул в ответ таксист. – Попробуйте есть каждый день картошку и запивать ее самогонкой! Да и вы таким же умным станете. Умные!.. – фыркнул таксист.
Я не ответил и, вытянув ноги, устало закрыл глаза.
На душе было скверно и тоскливо.
«Что я здесь делаю? Всех нервирую. Еще укокошит он меня, и прощай, „новая жизнь“. Надо было приехать после Нового года или вообще отказаться от этой авантюры. Какие могут быть дела под Новый год?»
Въехали в город. Снега в этом году, по словам шофера, было маловато. На дорогах блестели слегка тронутые ледяной коркой глубокие лужи. На обочинах чернели грязные сугробы. Но как только мы въехали в город, будто по приказу коммунистической партии, начал моросить мерзкий дождь с градом. На центральных улицах столицы мгновенно образовались пробки.
Высотная телевизионная башня «Останкино» походила на новогоднюю елку, проткнувшую низкие облака. Ее шпиль уходил и терялся высоко-высоко в небесной таинственной дали.
Проехали по мосту. Москва-река была полноводной и, оказывается, вполне широкой.
А вот и Красная площадь. Интересно, но и в такую рань, и в непогоду тонкая длинная цепочка людей виднелась возле Мавзолея Ленина.
Протиснулись в какую-то улочку, и сразу перед нами появилось огромное серое здание гостиницы «Новороссийск».
Начал падать легкий снег. Заплатил таксисту – вместо требуемых десяти долларов целую двадцатку – и пожелал ему хорошего заработка в Новом году.
Killer тут же просиял. Чмокнув меня в щеку и желая мне «найти себя», он помчался… к своей елке.
«Ну-ну. Я еще не видел, чтобы killer целовал свою жертву, а затем оставлял ее в живых».
После принятия ванны я почувствовал прилив новых сил.
В комнате висело несколько зеркал, но из-за пара я не мог себя рассмотреть. Пришлось полотенцем вытереть одно из них.
На меня глянуло мокрое лицо. Влажные черные кудри, тронутые тут и там преждевременной сединой, были приплюснуты.
«Ничего, – успокаивал я себя. – Несмотря на мои почти пятьдесят лет, я выгляжу совсем неплохо».
Пристально еще раз вгляделся в свое худощавое свежее, выбритое лицо, в свои голубые глаза, хитро себе подмигнул и, оставшись вполне довольным своей внешностью, вышел из ванной.
«Надо позвонить „товарищу" Андрею, – подумал я. – Он, правда, ожидает меня только через неделю, но что я мог поделать? Билетов на ближайшие три месяца не было. А на мой рейс место случайно освободилось. Ну и решил – вперед! Буду иметь достаточно времени, чтобы ознакомиться с достопримечательностями столицы СССР, или, как сейчас модно говорить, столицы России».
Я знал, ситуация в этой большой стране сложная. Советский Союз в процессе неминуемого развала.
Но Москва стоит на месте, и президент СССР Горбачев еще сидит в своем кресле. Во многих местах уже развевались трехцветные российские флаги, но над Кремлем еще гордо колыхался огромный красный советский флаг, а на нем и серп и молот.
Вошел в салон номера. Надел очки и взглянул на ручные часы, лежащие на тумбочке.
Почти семь утра. Сегодня 31 декабря 1988 года. Скоро Новый, 1989 год, а я впервые, сколько себя помню, сам! Один.
Застегнув часы на руке, бросил взгляд на столик возле дивана.
Телефон, как у президента США, красного цвета.
Я заколебался. Звонить Андрею или подождать? Еще рановато, зачем его будить? В номере было тепло, но мне неожиданно стало холодно.
Я подошел к стенному шкафу. Не найдя халата или чего-то подобного, надел пальто. Его шелковая подкладка придавала чувство уюта и роскоши. Подошел к окну. Оно было большое. Открыл. Холодный свежий воздух хлынул в комнату.
Вся Москва была как на ладони. Внизу сновали машины и автобусы. Крыши еще были покрыты снегом, но на улице о нем напоминали лишь редкие почерневшие сугробы. Термометр, прикрепленный к раме с внешней стороны окна, показывал около нуля.
«Тепло по российским стандартам», – подумал я.
Множество наряженных и освещенных елок выглядывало из окон московских домов. Красивый город Москва, особенно под Новый год!
Глянул вниз. Прямо передо мной – закрытый двор с застекленным бассейном. Несмотря на несезонное время, бассейн был заполнен водой, и пар клубился, покрывая стекла испариной.
«Наверное, с подогревом», – подумал я.
Прикрыв окно, вернулся к дивану, сел, закинув ногу на ногу, и опять посмотрел на телефон. Я начал сосредоточенно разглядывать диск, на котором были обозначены разные услуги гостиницы.
«А может, сначала позвоню моей учительнице? Я недавно нашел номер ее телефона. Правда, не хочу ее шокировать. Столько лет прошло с тех пор, как я не видел мою любимую учительницу Марию Евгеньевну!»
Помню школьные годы. Тогда меня звали Мишенькой и я был, не как сегодня, очень дисциплинированным мальчиком. Перед тем как задать вопрос, всегда поднимал правую руку. Помню, однажды вот так поднял ее и терпеливо ждал разрешения задать вопрос… и задал:
– Правда, что Маркс был еврей?
Она была поражена. Вопрос застал ее врасплох. Сейчас, вспоминая эту интеллигентную женщину, ее выдержку, и рассудительность, и ее грустную усмешку, я был охвачен волной эмоций.
К тому времени ее любимый муж, еврей по национальности, «отсиживался» где-то в приморских краях. Офицером морского флота он точно не был. Но тогда я этого не знал, да и знать было запрещено.
Я просто ощутил, что своим вопросом поставил ее перед классом в неловкое положение. И мне стало ее до боли жалко.
Она ничего мне не ответила. Только потом, через несколько дней, когда встретила меня одного в коридоре, нагнулась и тихо прошептала:
– Мишенька, слушай меня внимательно! Да! Маркс был еврей, но больше таких вопросов в классе не задавай. Ладно? Иначе ты и твоя семья хорошо не кончите.
Мой сегодняшний приезд в Москву – полная неожиданность не только для моей бывшей учительницы. Поди знай ее реакцию, все-таки уже немолодая женщина и много всего пережила. Но под Новый год особенно хотелось бы с ней поговорить и от души поздравить…
Я взял телефонную трубку. Но вместо того чтобы звонить ей, набрал цифру семь.
Автоответчик сообщил: «Прислуги нет, но можно набрать четыре и позвонить экономке».
Набрал номер четыре.
В ответ услышал живой женский голос:
– Слушаю вас.
– У тебя есть утюг? – с ходу бросил я.
– Утюг для глажки?
– Точно!
– Да! Утюг имеется. А почему вы не звоните прислуге? Она вам с удовольствием погладит все, что вам заблагорассудится.
– Ее нет. Наверное, взяла новогодний отпуск.
– Ясно. А что вы хотите погладить?
– Если тебе так важно это знать, то я хотел бы выгладить брюки. Понимаешь, сегодня Новый год, а они мятые.