Альманах колокол – Альманах «Российский колокол» Спецвыпуск «Рождественское чудо» (страница 28)
– Ты как наваждение преследуешь меня, ты везде – в мыслях, во снах, в мечтах. Так ведь нельзя, что ты делаешь со мной?.. И все же у меня есть один вопрос к тебе: скажи, зачем ты пришла к подруге ночью? От скуки? Или кто-то привел тебя? Даже я сам не знал, что зайду к Кларе. Решение пришло в последнюю минуту, как будто кто-то подтолкнул меня, и я встал с дивана.
Аля пожала плечами:
– Если бы я знала. Сама удивляюсь, все делала как во сне. Я ведь тоже об этом размышляла и не нашла ответ. Так что это секрет и для меня.
– Возможно, у тебя хорошие ангелы? – предположил Вадим.
– Возможно, – согласилась она.
– Во всяком случае, я благодарен твоему ангелу за знакомство с тобой. А может, это свыше? Может, это знак: наступил момент, когда мне необходимо остепениться и жениться? Как ты думаешь? Может, поженимся?
– Тебе видней, – усмехнулась Аля.
– Значит, мы встретились совершенно случайно, – задумчиво повторил Вадим. – Знаешь, у меня было все, а точнее, почти все: большие деньги, любимая работа, любовницы; было все, кроме одного: в свои тридцать пять лет я до сих пор не обзавелся семьей. И это меня угнетает. Я хочу сына – продолжателя рода. Ты сможешь родить мне сына?
– Бабушка говорила, что первым у меня будет сын, второй появится дочь.
– О, это моя заветная мечта – иметь «королевских» детей, и я верю предсказанию твоей бабушки. А вдруг ты и есть та, которая мне нужна, которая родит сына? Ты не пытаешься произвести впечатление, ты настоящая. А мне нужен домашний тыл. Чтобы я прилетел домой и нашел уют, понимание, любящую жену и сынишку.
За разговорами они не заметили, как быстро прошел вечер.
– Уже поздно, – забеспокоилась Аля, – завтра рано вставать, давай прощаться.
– Я не могу сказать конкретно, когда приду, – сказал на прощание Вадим, – полеты. Завтра летим в Амдерму. Возможно, через неделю прилетим обратно. Я к тебе сам приду. Жди.
Она нежно прошептала:
– Ты – мой… и я никому тебя не отдам…
Ответом ей был поцелуй.
Они стали встречаться. При каждой встрече он дарил цветы. Достать цветы в Воркуте зимой было равносильно подвигу. Ему привозили их из Москвы друзья-летчики. Через полгода они поженились, а еще через девять месяцев у них родился сын.
Александр Проскурин
Уроженец Красноярского края (1950 г.). После окончания школы (г. Уяр) работал сотрудником районной газеты. Окончил в 1973 году исторический факультет Иркутского государственного университета.
Принимал участие в археологических раскопках скифского кургана в Туве в составе экспедиции АН СССР под руководством доктора наук, профессора Михаила Петровича Грязнова в 1972 году. С 1974 по 1984 год работал преподавателем отделения журналистики ИГУ.
В 1992 году в Иркутске вышла первая книга сказок «Болезнь Кощея Бессмертного». Затем сборники сказок «Тайна Хрустального ока» (2016 г.), «Волшебная жемчужина Морского царя» (2018 г.). И совсем недавно в издательстве «Перо» (г. Москва) вышла «Заветная книга гномов» и в издательстве Dariknigi (г. Москва) сборник сказок «Иванов цвет».
Последнее место работы – преподаватель истории в Байкальском государственном университете (2000–2018 гг.).
Снежевинка
Давным-давно жил Карачун, мрачный повелитель Ледяного царства. И был у него брат Трескун, маленький старичок, который бегал по рекам и озерам и, постукивая своей сучковатой палкой, покрывал их прозрачным льдом. Его дыхание навевало сильный холод. Пробегая по полям и лесам, он своими пятками заставлял промерзлую землю и стволы заледенелых деревьев потрескивать. Заглядывал он и в окна домов, сооружал сугробы на улицах и просил своих детей Снеговеев звать ему на помощь Метели да Вьюги, чтобы дорожки прибрать да тропки замести. А потом спешил к своему брату и рассказывал ему о том, что он сделал за столь короткое время. Но брата он не любил. Карачун его благодарил, садился в узорчатые сани, и три белых коня – косматые бураны – везли его по Ледяному царству с осмотром и досмотром, и плохо было тем людям, которые попадались ему на пути. От его взгляда они падали в неподвижности, замерзая и превращаясь в сосульки. И души их пополняли свиту этого коварного повелителя.
И вот однажды на его пути встретилась девушка, красивая, белолицая, и так приглянулась колдуну, что он тут же зачислил ее в свою свиту. А утром жених девушки Семен нашел ее не живую и не мертвую у крыльца своего дома. Сел он около невесты, обнял ее неподвижное тело, своим дыханием попытался оживить его. Чует, кто-то рядом стоит. Приподнял голову. Какой-то старичок с березовой палкой. Топчется на месте; снег под его ногами скрипит, потрескивает. Седая борода инеем опутана, на бровях и ресницах снежинки кружевом лежат.
– Твоя лада? – спрашивает.
Семен ничего не ответил, беда его совсем прижала, только головой кивнул.
– Застыла она, но не умерла! – говорит старичок. – Если хочешь – помогу тебе! Уж больно жалко мне тебя!
– Чем же ты можешь помочь мне, дедушка? – вздохнул Семен.
– Душа ее у моего брата Карачуна, а сам я – Трескун, хозяин морозов. Жена у Карачуна – Стужа. Надо идти тебе в их терем. Положи девушку в прохладное, но не холодное место и вечером ступай. Дам я тебе в помощь птицу снегиря. Она тебе дорогу покажет.
– И что же я должен просить у Повелителя зимы?
– Ничего ты не должен у него просить. Даже на глаза ему и его жене не показывайся!
– Зачем же мне тогда идти туда?
– У Карачуна есть падчерица Снежевинка, дочь Стужи и моего сына Снеговея. Отобрал Карачун Стужу у моего сына, и внучка моя с матерью к нему ушла. К ней и пойдешь! Скажешь: от меня. Она тебе и поможет!
Взмахнул старичок рукавом, вылетела оттуда красногрудая птичка и села Семену на плечо. А дедушка Трескун куда-то исчез, даже словом перемолвиться с ним Семен не успел. Унес он девушку домой, положил ее на кровать, в доме его ни холодно ни тепло: Семен один жил, не было у него родителей. Только в окна сумерки заглянули – снегирь забеспокоился, к двери полетел. Открыл Семен дверь и за ним поспешил.
Идет. Снег поскрипывает. Морозец посмеивается. Поземки дорожку подметают. Луна в небе зябко поеживается. И поле прошел, и болото в стороне промаячило, лес черный, насупившийся стоит. Снегирь летит, посвистывает. Вдруг замельтешил – и в сторону. Семен за ним. Споткнулся, в сугроб упал. И вовремя. Мимо них на лихих конях Карачун с женой Стужей промелькнули. Только вихри снега по дороге кругами рассыпались. Снегирь с темной ветки сорвался и дальше Семена повел. Шли-шли… Вдруг видит Семен: ледяной терем стоит, а около него девчушка какая-то снег прибирает. Снегирь прямо ей на плечо и сел.
– Ой! – удивленно вскрикнула девчушка. – Птичка дедушкина! Ты как тут?
Семен к ней из-за деревьев и вышел. Испугалась внучка Трескуна. К терему попятилась.
– Не бойся меня, Снежевинка! – молвит Семен. – Меня к тебе дедушка за помощью отправил. Беда у меня! Твой злой отчим у моей Настеньки душу украл, но до конца не заморозил! Спаси мне ее! Помоги!
– Хорошо! – отвечает ему Снежевинка. – У моей матери Стужи есть пряслице серебряное. Она с его помощью полотно метелям ткет! Нужно это пряслице к губам девушки приложить и снежком белым слегка щечки потереть – душа к ней и вернется. Только пряслице это надо обратно вернуть, а то мне плохо будет!
Забежала Снежевинка в терем, взяла у матери пряслице, вытащила на улицу санки-самоходы, посадила на плечо снегиря, рядом Семена пристроила – и помчались они наперегонки с поземками. А дед Трескун залучил к себе Карачуна с женой и разговорами их у себя удержал до полуночи. Примчались санки к Семенову дому. Вбежали они в комнату. Приложил Семен пряслице к губам Настеньки, снежком ей щечки потер-разогрел. Открыла она глаза свои синие, вздохнула глубоко:
– Как же я долго спала! И сон чудный видела. Будто Вьюга меня за каким-то страшным стариком несет!
– Если бы не Снежевинка, вечно бы ты у него на Вьюге каталась!
Поклонились они внучке Трескуна в пояс, а та скорее на санки да домой, чтобы пряслице обратно спрятать. А потом к деду своему поехала. В гости. Там и мать с отчимом застала.
– А что, Снегурка! – говорит ей Трескун. – Все мои поручения выполнила?
– Все, дедушка! – отвечает она, улыбаясь. – Только ты обещание свое не выполняешь!
– Какое? – спрашивает дед.
– Жить к себе не берешь!
– А это уж у матушки спрашивай!
– Что, Снежевинка, – удивленно вскинулась Стужа. – Разве тебе у нас плохо?!
– У дедушки лучше! Птички поют, зайчики бегают, белочки орехами угощают! А у вас снега зимой не выпросишь!
– Пусть живет! – заворчал Карачун. – Старику помощница нужна. Он со своими делами не справляется!
– Хорошо! – согласилась Стужа. – Оставайся у дедушки!
– Трескун – он и есть Трескун! – посмеиваясь, поддел старика Карачун.
– Зачем же вы так? – рассердилась Снежевинка. – У него и другое имя есть! Благородное. Дед Мороз! Я ему шубу сошью, шапку соболью справлю! Горных гномов попрошу из хрусталя посох сделать – вы и не узнаете моего дедушку!
– Эх ты! Снежевинка ты, Снежевинка! Фантазерка. Снегурочка! Какой из него Дед Мороз! Ни стати, ни солидности!
– А это мы еще посмотрим! – отвечает Снежевинка-Сне-гурочка.
Дед Трескун помалкивал да в усы свои белые посмеивался. А ведь все так и вышло, как Снежевинка сказала. И стал дед Трескун Дедом Морозом, а Снежевинка – Снегурочкой. Карачун со Стужей на Север подались. С тех пор и морозы помягче стали, и звери с птицами дедушку и его внучку полюбили.