Альманах колокол – Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск «Осенняя сюита» (страница 41)
Я молилась святым образам,
Зажигая свечу золотистую
И давая раздолье слезам.
Бог провёл через боль испытания
И столкнул нас в назначенный срок.
Позади все пустые искания,
И окончена сетка дорог.
Эта встреча нам небом указана
В день, когда отлетела листва.
И без слов всё, что важно, рассказано,
И услышаны сердца слова.
Помню каждое наше мгновение,
Поцелуи, букеты, стихи…
И забыты, без тени сомнения,
Все невесты и все женихи.
Я дышу, я живу твоим именем.
Стёрла осень других имена.
Нет роднее тебя и любимее,
В ноябре наступила весна.
В счастье свадебном сумрак рассеялся
И туманы ушли без следа,
Только ночью бессонной не верится,
Что ты есть у меня навсегда.
Пред иконой молю я Всевышнего:
Моё счастье, семью сбереги.
Я прошу тебя, Бог мой, услышь меня,
Сохранить всё, что есть, помоги.
Дай нам, Господи, все испытания
С верой в сердце, с надеждой пройти
И любовь, как слезу в день венчания,
Пронести по земному пути.
Бродяги
В осенней хляби город весь промокший.
В час пик, когда у всех немало дел,
Сидел котёнок грязный и продрогший
И на прохожих с жалостью глядел.
Глядел и ждал, вдруг кто-нибудь поможет,
Глядел и ждал, глазёнки не сводя,
В желудке голод нестерпимо гложет,
И шкурка не спасает от дождя.
«Возьмите, я вам очень-очень нужен!» —
Он взглядом с болью каждого просил.
Малыш охрип – наверное, простужен —
И выбивался из последних сил.
Шли мимо доктора и бизнесмены,
Коляски с малышами в детский сад,
Учитель в шляпе, дяденька военный,
Все отвести скорей старались взгляд.
Никто не взял и не остановился,
Промокший хвост никто не пожалел.
На город серый вечер опустился,
И серый дождь гулял себе без дел.
Бездомный дед сидел на остановке
С протянутой дрожащею рукой.
Просил на корку хлеба мелочовки
И водки на стаканчик на другой.
Он подошёл к промокшему котёнку.
«Эй, малый, как зовут тебя?» – спросил.
И, расстегнув худую рубашонку,
За пазуху котёнка посадил.
«А ну, влезай скорей сюда, бедняга.
Ишь, как дрожишь, не ужинал, поди.
Ты, как и я, законченный бродяга.
Быть может, нам с тобою по пути».
Старик штаны поправил, шмыгнул носом, 
