Альманах колокол – Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск «Истории любви». Выпуск №2 (страница 64)

Вадим встал с дивана и подошёл к комоду рядом с компьютерным столом. С трёх фотографий на него смотрела Лиза: первоклассница с большими белыми бантами, прилежно сидящая за партой, выпускница гимназии и учёная дама, красивая и женственная, вместе с мужем и сыном. «Три фотографии, три страны, три человека, – задумался Вадим. – Откуда же мне ждать помощи? Ладно, дочка, у тебя свои заботы. Мне бы только со Стёпкой английский подтянуть. По скайпу, а лучше вживую». Он взял фотографию внука и на обороте прочёл To dear granddaddy, а ниже старательно выведенные детской рукой печатные буквы – дедушке и подпись Steven.

Вадим снова вышел на балкон. Близился летний полдень. На бледно-голубом небе маялось безнадёжно отставшее от своей стаи белёсое облачко. Внезапно пришла идея прогуляться пару часов, пока нет жары, и заодно перекусить. В душном и шумном «Макдоналдсе» Вадим наскоро проглотил гамбургер, запив маленькой «фантой». Выйдя на улицу, он почувствовал облегчение. Бесцельно бродивший прогретый ветерок лениво имитировал движение воздуха. Вадим укрылся от надвигающегося зноя на скамейке в парке. Ему не хотелось оставаться наедине со своими мыслями.

После того как бывшая жена и занятая дочь выбыли из воображаемого списка претенденток на место спасительницы, способной объяснить причины внезапного «штопора», у Вадима остались только не до конца оценённые. Он их всех решительно отклонил, обосновав тем, что если отвергнутая женщина никогда не станет благодетельницей, то отвергнувшая – тем более. Рассудив, что на сегодня достаточно головоломок, Вадим испытал желание побаловать себя чем-нибудь приятным. Прежде чем направиться домой, он пойдёт в турагентство в надежде увидеть Беату. И повод – поблагодарить за отпуск – уже оттопыривает карман. На пороге Вадим столкнулся с выходившей женщиной, показавшейся ему знакомой. Более того, у него создалось впечатление, что женщина испытывает те же ощущения. Стремительно выйдя из турагентства, она на несколько секунд остановила на Вадиме взгляд. На её лице промелькнуло предчувствие догадки. Женщина быстро повернулась и направилась к машине, стоящей метрах в пятидесяти. Вадим по только ему известным признакам определил, что её обуревают сомнения. Теперь он знал точно – их дороги как минимум раз в жизни пересеклись. Но женщина не числилась в его списке, в этом он мог поклясться чем угодно. Следовательно, у него оставалось времени ровно на эти пятьдесят метров до машины. Вадим шёл за незнакомкой, обдумывая, как начать разговор. Все варианты, прежде работавшие безотказно, его не устраивали. Увидев, что женщина взялась за ручку двери, он произнёс первое, что пришло в голову.

– Entschuldigen Sie bitte, wie spät ist es? – и был сражён услышанным:

– Здравствуй, Вадим.

Женщина не стала дожидаться, пока Вадим придёт в себя от внезапно прозвучавшего желаемого им ответа, и продолжила:

– Я – Виктория Вассерман. Помнишь такую? Меня как только не называли: и Вассерфрау, и русалка, а ты один обращался ко мне…

– Виват, Виктория! – подключился оживший Вадим. – А как ты меня вычислила?

– Давай заедем ко мне в офис и поговорим. Не против?

Вадим не возражал, и минут через пятнадцать машина остановилась возле двухэтажного кирпичного здания. Пока хозяйка ставила авто в гараж, Вадим уже прочитал на табличке при входе Dipl. Psychologin Viktoria Wassermann. Praxis für Psychoanalyse, и его охватило ощущение неслыханной удачи, сравнимое с тем, когда во время шторма он ухватился за спасительный канат.

– Первое знакомство состоялось? – улыбнувшись, поинтересовалась Виктория, открывая дверь. – Прошу.

– Вика, я ошеломлён. А твой офис двухэтажный? – спросил Вадим, стараясь побороть волнение.

– Нет. На втором этаже квартиры – моя и сына, – Виктория вставила ключ в замок двери своего кабинета.

Они вошли. Кабинет состоял из двух комнат и кухни. Каждое помещение имело имя: «говорительное», «отдыхательное» и «закусительное». Виктория и Вадим расположились в последнем. Хозяйка метала на стол яства и оживлённо стрекотала о жаре, обещаниях синоптиков дождя на завтра, о выставке фламандской живописи через неделю. Вадим не сводил с женщины глаз. Страшно сказать, сколько времени тому назад они потеряли друг друга из вида. Чаще всего о годах говорят, что они не щадят человека. Но в случае с Викторией всё наоборот. Годы щедро одарили её красотой и молодостью, отобранными у других. Наконец Виктория присела, перед этим сделав жест, приглашающий угощаться. Вадим наполнил бокалы прохладным божоле и принялся расчленять пиццу, на которую Виктория положила кусочек сыра бри. Себе она набрала салата. Хозяйка и гость чокнулись бокалами и занялись едой. Повисла тишина, изредка нарушаемая безликими вопросами и бесцветными ответами.

– Рассказывай, – Виктория, почувствовав, что она сейчас очень нужна Вадиму, просто, без реверансов предложила ему выговориться. Вадим сделал большой глоток вина, посмотрел в окно, наполовину закрытое жалюзи.

– С окончания первого курса? Или попозже?

– О твоей жизни до Германии я в общих чертах знаю. О том, как у тебя сложилось в Германии.

Вадим, несмотря на радость от встречи с Викторией и надежду на получение ответов на мучившие его вопросы, испытывал внутренний дискомфорт. В университете он был влюблён в её подругу. Викторию он скорее уважал за способность учиться легко, быстро и успешно. Но та комплексовала из-за невзрачной, по её мнению, внешности. Именно тогда для придания уверенности Вадим обратился к ней «виват, Виктория!». И приветствовал так всякий раз, встречаясь во время учёбы, вплоть до перевода Виктории после первого курса на юридический. Эта пара подружек убедительно иллюстрировала распространённое мнение о том, что красивая девушка выглядит ещё красивее на фоне умной подруги. Чтобы скрыть волнение, Вадим предложил перекурить. Виктория пригласила на террасу, где под навесом и приспущенной маркизой находились стол и три шезлонга.

– Ничего сверхъестественного. Десятый год работаю в школе завхозом. Это, конечно, не преподавание. Но есть возможность подработки репетиторством. Сама понимаешь, по-чёрному. Разведён. Дочь в Австралии. Преподаёт биологию в университете. Замужем. Есть сын. Мой внук то есть. Но не это меня волнует.

Вадим прикурил новую сигарету от предыдущей.

– Я так и поняла, что анкета – всего лишь вступление. Успокойся и выкладывай.

И Вадим выложил всё. От дня рождения в одиночестве до сегодняшней встречи. Виктория погрузилась в рассказ, прикрыв глаза ладонью. Когда Вадим закончил, она ещё несколько секунд сидела неподвижно.

– Ситуация, в общем-то, типичная. Как правило, люди, попавшие в такие переделки, более внимательно пересматривают и более строго переоценивают свою прежнюю жизнь. И, поскольку ты уже здесь, – Виктория улыбнулась, – я постараюсь помочь тебе в этом. Поговорим, о чём ты жалеешь.

– Странная тема, – заметил Вадим.

– Очень даже уместная. Жизнь бежит к закату. Случай на Мальте открыл для тебя возможность сосредоточиться на том, что могло бы ещё придать силы, чтобы сдержать этот бег.

– Например?

– Жалеешь ли ты, что много работал?

– Нет. Там была у меня любимая работа. Здесь – хорошо, что она вообще есть. Думаю, что в этом отношении у меня перспектив нет.

– Жалеешь ли ты, что не имел смелости выражать свои чувства?

– Скорее нет, чем да. Язык мой, в смысле, немецкий – «и не друг, и не враг, а так». А вообще-то с этим всё в порядке. Дипломатия – не мой конёк.

– Жалеешь ли ты, что не поддерживал отношений с друзьями?

– Вика, я такими званиями не разбрасываюсь.

– Я тоже. И тем не менее. С теми, кого ты считаешь друзьями.

– Наверное, всё-таки да, – Вадим снова закурил. – Знаешь, Вика, я полагал, что если я могу в любое время откликнуться на их зов, то и они всегда должны находиться в ожидании моего. Вероятно, это моя ошибка. Я пренебрегал такими обыденными вещами, как посидеть с пивом, почесать языками. Друг познаётся в беде. А если беды нет, то и друзей тоже.

– Беды бывают разные. И, вопреки поговорке, они редко сыпятся как из рога изобилия. А друзья всегда должны быть. На все случаи жизни. Или на все виды бед. Твоя ошибка в том, что ты каждого кандидата в друзья экзаменуешь с пристрастием. А для начала дружеских отношений иногда достаточно улыбки, доброго слова, бескорыстной помощи. Возьми это на заметку.

Вадим, соглашаясь, кивнул. Виктория продолжила:

– Жалеешь ли ты, что не позволял себе быть более счастливым? Само собой, как ты себе это представляешь.

Вадим задумался. Он даже встал и сделал несколько шагов по террасе. Зной загнал его под навес. Вадим немного постоял, опершись на шезлонг, и сел. Виктория терпеливо и внимательно следила за его передвижениями.

– Что для меня счастье? Седьмой год один… Наверное, всё-таки семья.

– Что ещё? Ты сделал выбор.

– Самодеятельная художественность, – Вадим попытался пошутить, но при этом грустно улыбнулся.

– Жалеешь ли ты, что не имел смелости жить жизнью, которая была тебе по душе, что жил так, как от тебя ожидали окружающие?

– Ты знаешь, – неуверенно начал Вадим, но тут же твёрдо, словно отрезав, произнёс, – да. Я, сдавая позиции, каждый раз придумывал оправдания. Занимался волейболом. Получил по морде мячом со всей дури. Переквалифицировался в шахматисты. Волейбол и шахматы какое-то время шли вместе. Три года протоптался перед первым разрядом. Не взял. Остыл. Принёс одному литературному светилу свои стихи – он от них камня на камне не оставил. Писать я не бросил, но всегда спиной чувствую взгляд моего критика. Потом универ. Любовь-морковь. От депрессии к учёбе. Потом снова любовь. Брак. Жена делала карьеру, у меня – семья и работа. Какие тут увлечения? Через некоторое время всё устаканилось. Вспоминал свои потуги самовыражения как ошибки молодости.