«Голубой – девятый вал – с сединой,…»
Голубой – девятый вал – с сединой,
А живёт в нём сам Король Сельдяной,
Золотой блеснёт короной порой,
Но никто к нему не знает пароль.
В море сине заплыву далеко,
Там, где гладь и лепота – молоко,
Прошепчу одно лишь слово – «тону»,
Буду ждать его – глубин сатану.
Чтоб навек он был мне богом любви,
Васильковым торсом тело обвил,
Чтобы страстью опалил ледяной,
Королевой стану я Сельдяной.
Люди с губ моих стирают соль —
Так целует Сельдяной Король.
«В белом холодном жасмине,…»
В белом холодном жасмине,
В самой стремнине куста
Я отдала мужчине
Жадно свои уста.
И замерло скворечье,
И возросла стена
Нашей последней встречи —
Первой была она.
«От меня уходят люди,…»
От меня уходят люди,
Кто в тайгу, кто в монастырь.
Остаётся только лютик
На один большой пустырь,
А ещё – больная память —
Облетевшая пыльца,
Безымянный тонкий палец —
Без кольца.
«Ты любил меня долгой любовью,…»
Ты любил меня долгой любовью,
Той, которую я дождалась,
Ты вернёшься весной голубою
В первых листьев несмелую сласть.
Я простилась с тобой до рассвета,
А потом до заката ждала,
Что не хрустнет терпения ветка,
Что надежда моя не мала.
Я стояла под радугой белой
В серебрящемся вербном пуху
Неприкаянной зимней новеллой,
И слова обращались в труху.
И кривые колючие слёзы
Ускорялись по вешним щекам,
Что подснежников-писем белёсых
Не отдаст мне сугроб ямщика.
Снова солнца вечерняя спичка
Упадает на горы-леса,
Журавлиное было, синичье —
Моё вглядыванье в небеса.
В топорами зарубленной ёлке
Смоляная блеснёт благодать…
Милый мой, ты совсем недалёко,
Ты везде, но – рукой не подать.
Ты упавшую навзничь осину
Средь берёзовых хрупких костей
Подними, как родную Россию,
На кровавой таёжной версте.
Только б волки о прошлом не выли
Под якутской зелёной луной…
Пусть сердечные и ножевые 
