Альманах колокол – Альманах «Российский колокол» №3 2020 (страница 67)

Создаются коалиции. Разрастаются агломерации. Как я его люблю. Как я его боюсь. Как я за него боюсь. Как я без него боюсь. Улицы длинные. Узкие. На блузке чернила. На блузке следы. Буквы и звуки. Круги.

Господи… Имя мое. То, что дано от рождения. То, что до могилы своей пронесу. Чтобы помнили. Если не по делам, то хоть по имени. Буквы и звуки. Эхо прошедшего времени. Эго. Племенной скот. Клеймо рода. Уже вроде как обязан соответствовать. А то на живодерню пойдешь. Высекут. Усекут. Будешь знать.

Плохая речь. Голову с плеч.

Эдгар. Бруно

Я листаю страницы твоих книг и поливаю слезами бумагу. Я не могу остановиться, хотя это не самое лучшее чтиво для среднестатистического человека за тридцать. Это не самое лучшее времяпрепровождение для любого, кто не является пациентом психиатрической лечебницы. Конечно, на все это можно смотреть под разными углами. Но я просто ем страницу за страницей и жду продолжения. Потому что я уверен, что ты пишешь все это про себя. Даже тогда, когда прикрываешься ей, бросая ее под мой острый нож и не менее острые фразы. Это просто отсрочка. Которую ты даешь сам себе, чтобы не всматриваться в свое личное дно, в котором очень темно, Бруно. Там так глубоко, что, если я брошу камень, я ничего не услышу. Как надолго тебя теперь хватит? Посвяти себе хотя бы главу, Брат. Будь честен. Будь щедр на слова. И воздастся тебе сторицей. Посмертно. Потому что ты встал на кривой путь. Ты бы хотел с него сойти? Я вот хочу, Брат. Да ты не даешь.

Я всегда мечтал иметь Брата. Вот такого вот мрачного Братишку. Который сам в себе. Ни с кем не перебросится и парой слов. Вечно хмурый и мрачный. Но свой. Родной. Я всегда мечтал быть похожим на него. Младший. Всегда копирует. Трется рядом. Соответствует. Срисовывает повадки и стиль. Но повторять тебя я уже не хочу. Я не убийца, Бруно. Хотя ты и рисуешь меня именно таким. Если бы ты хоть раз набрался своей чертовой смелости, о которой так много и нудно пишешь, и признал бы свою узколобость и фальшь относительно жизни, которой живешь и которой всерьез продолжаешь по-прежнему жить, я бы принял свой крест и был бы достойным книжным героем. Я бы стал тебе Братом. А теперь стану только Врагом. Ибо если не я, то кто? Просто скажи мне, Брат. Просто скажи. Поговори уж хотя бы со мной, если не можешь связать двух слов ни с одним человеком. Освободи свою душу, Брат. Если бы ты только знал, как она тяжела.

Пишешь. О том, что назвать вслух не поворачивается язык. О своей собственной тьме. Через меня. Через нее. Ты пишешь о себе. Все пишут о себе. Поголовно. Поголовье. Стадо. Кого на бойню. Кого на пастбище. Из писарей ты. Из ученых. Я-то проще. Грубее. А ты – белая кость. Не притронуться. Люблю смотреть, как вы вырождаетесь. Через одного. Генотип портится. Вместо слов – междометия. А ты – породистый. Да глупый, Брат… Все, на что тебе хватило ума, дать мне в руки нож. Научить вытирать меня кровь. С лезвия. С рук. С пола. Со стен. Я не чураюсь грязной работы. Я ведь почти что такой, как и ты. Мстительный. Мелочный. Эгоистичный. Значит, бойся меня, Брат. Ос-те-ре-гай-ся. Неровен час, и тебя порешу. За гордыню, Брат. За то, что все чужими руками…

Мне всегда приходится быть в тени и следить за тобой издалека. Такие, как ты, избегают таких, как я. Потому что, по сути, нам не о чем говорить и нечего разделить в этой жизни. Про себя ты не напишешь никогда. Это я уже понял. Ты всегда будешь искать такого врага, которого можно винить в том, в чем тебе удобно винить его прямо сейчас. Всегда будет кто-то другой. Кого ты заставишь меня убивать. Вот этими вот руками. В которые въелась кровь. Не отмыть. Своими ты пишешь. Моими пускаешь кровь. Это несправедливо, Брат. Это очень несправедливо. Но ты сам выбрал свой скорый конец. Ты меня не увидишь и не заметишь. Потому что у меня в этой жизни свое четко определенное место. И я его знаю. Мне не нужно метаться и притворяться кем-то еще. Потому что я – это я. А кто ты? Хочешь узнать ответ. Неоправданно дорогой подарок. Не переношу кровь, Брат. Лучше бы ты просто о них писал.

Бруно

Никто никому ничего не должен. Это слишком сложно. Это невыносимо. Это заставляет уходить от людей и жить в тишине. Придет время. Время пускаться в свой путь. Собрать вещи и уйти. Либо снова сбежать. Либо добраться до границы настоящего себя. Что выберу я, неспособный принять настоящее таким, какое оно есть? Что я решу, ненавидимый сам собой изнутри и снаружи? Невидимый. Непроявляющийся. Мне никто ничего никогда не был должен. Даже ты, Брат. Тем более ты.

Скоро мы исчезнем. Этот день ближе, чем может показаться. Я жду его. Изо всех сил. Натянув жилы и мышцы. Улыбаясь, радуясь, притворяясь. Не отсвечивая. Исчезая. Только это ожидание позволяет мне тянуть день за днем. Я ненавижу тебя, Эдгар. Я ненавижу тебя, Брат. И я люблю тебя больше всех в этой жизни. Больше нее. Больше своих мрачных книг. Больше воздуха и кислорода. Больше… С каждым днем все больше. Я знаю, что кто-то из нас умрет. Необдуманных жертв не предвидится. Каждый сам за себя. Но это делает нашу связь только прочней. Никто никому ничего не должен, Брат. У каждого из нас есть веские причины выживать друг друга из этого мира. Из этого тела. Из того сознания, в котором ты и я встретились и полюбили друг друга до нечеловеческой ненависти, чтобы возненавидеть так сильно один другого, что любая любовь покажется ничтожеством и бредом. Когда я буду убивать тебя, Брат, я буду очень аккуратен. Как поступишь ты со мной, если чаши весов перегнутся не в мою сторону, я не знаю. Поэтому мне лучше драться до конца. До твоего. Или до своего. Некуда спешить. Я успею продумать все. Ты не мастер честных игр. И ты обязательно воспользуешься подвернувшейся под руки грязью, чтобы сбить меня с ног и утопить в собственной крови. Я принимаю твои условия игры, Эдгар. Жизнь с тобой многому научила меня, Брат. Не обижайся на меня и ты, если я начну бить в спину и расставлять ловушки. Никто никому ничего не должен, Брат. Тем более я. Тем более тебе.

Я очень одинок. Честно. Просто сообщаю. Для информации. Чтобы никто не вздумал совать нос в мое личное. Не пытался разглядеть душу. Там ничего нет. Пустота. Не на что смотреть. Не за чем подглядывать. Люди ожидают ворох тайн за ребрами и диафрагменным щитом. Но там их ждет великое ничто. Они всегда любили смотреть на тебя, Брат. Но более мне нечего показывать. Теперь нас двое. Ты сам по себе. Почти что как и я. Из рук все тянутся обрывки. Ниточки. Нервы. Жилы. Канаты. Цепи. Гири. Мне кажется, что ты неотделим. Тебе же кажется иначе. Кто из нас прав, Эдгар? Если мы можем жить друг без друга, то почему ни один из нас не уйдет?

Количество тьмы равно величине ничтожества, спрятанного в каждом из нас. Как долго я буду болеть этой дрянью? Как долго, Эдгар, я буду болеть тобой? Кто убийца? Я убийца. Слава богу, что я, а не ты. Слава богу, Брат. Слава богу… Уйти. Нырнуть. Обратиться к себе так глубоко, что это кажется непростительным по отношению к миру. Потерять форму, по пути потеряв терпение. Куда и зачем я тороплюсь? Эдгар. Мое Эго. Самый могущественный враг из возможных. Ибо всегда не вовне, а внутри. Ибо всегда убивать не кого-то из плоти и крови, а раздирать себя самого на тысячи и миллионы кусочков и лоскутов. Чтобы ты успокоился, Брат. Чтобы ты дал успокоиться мне. Чтобы ты умер. Чтобы я снова жил. Прости меня, Брат. Слишком спешу. Безобразно гоню минуты и часы. Все боюсь чего-то не успеть. Чего?..

Замысел. То, что стоит за мыслью. Первая попытка дать неуверенной ментальной конструкции твердую, осязаемую форму. Перенести ее из тонкого мира в грубый. Чтобы можно было дотронуться пальцами. Замысел. Поклонение идеалу. Соединение божественного касания с трезвым рассудком. Время измышлять и время воплощать. Всему свое время. Предпосылкой к действию всегда будет мысль. По мыслям своим рождаешь и действие свое. Помыслы. Что внутри тебя, Брат?.. Сколько времени нужно, чтобы создать идеал? Сколько, чтобы разрушить? Ты знаешь, Брат. Ты все знаешь.

Поспешил. Споткнулся. Вспорол кулаками лед. Красное с белым. Чтобы не видеть красное, нужно быть очень медленным. Нужно много думать. Руки. Приспособления для внутренних открытий. Твои руки в крови, Брат. Мои руки в крови. Руки могут быть и чужими. Открытия только твои. Вот она причина жестоких метаний. Неспособность договориться. Как братья. С плотью от плоти. С общей кровью. С похожим по разуму и языку. Вот он злой рок. Мой и твой, Брат. Общий. Вот она якобы карма. Вот он весь ты. Как есть. Вот он весь я. Какой ты хочешь видеть мою смерть? Я твою быстрой и короткой. Чтобы, не дай бог, не начать торговаться. С Братом моим. С кровью моей.

Раствориться. Встать утром без малейшего представления о том, кто ты такой. Эдгар. Эго. Кругом Эго. Нахватал. Захлебнулся. Вытаскиваю из пальцев шипы и занозы. Сплевываю в пол воду с илом. Топил, топил. Да ты оказался сильнее. Знал, куда бить. Сволочь. Мой Брат, а все-таки зверь. Всегда по живому. Вычеркиваю лишнее. Ибо нет от жадности места дышать. Разбиваю лбом зеркало. Разрываю руками стекло. Посмотри на меня, Брат. Посмотри на меня, Эдгар. Деструктивные связи. Потянет на постмодернизм. И зачем тебе столько? Что ты будешь со всем этим делать? Давиться, но жрать? Жри! У всего есть изнанка. Обратная сторона. Слепое пятно. Даже у тебя, Эдгар. Твое слепое пятно – я. Прими это, Брат. Я же тебя принял.