Альманах колокол – Альманах «Российский колокол» №2 2020 (страница 47)
…двинулось что-то… или ток какой прошёл… где-то возле его груди… тихо из ниоткуда опускалась… замирала… таилась ладонь… не трогала… лишь едва ощутимая чуть шла от неё… осторожно пальчики под футболку просунула… провела по его груди… как клавир пробуя… и вновь нет пальчиков… прячутся во тьме… совсем не играют они с тобой… а неведомо летают сами собой… прихотливо… или запропастились вдали… и больше их не будет… вновь едва тронула… чуть погладила одним пальчиком… другим… остановились пальчики… опустились на грудь… невесомо… словно внутри, под кожей, что-то трогали… отыскивали… насквозь… кожа под ними мурашками пошла… опять легко двинулись… повела ими, едва касаясь… волосиками его играя… он грудью навстречу вдохнул, ибо не мог терпеть… ещё пальчиками двинула… чуть-чуть… и легла вся ладонь… замерла… с грудью сливаясь… а его кожа уже горела под ней… чуть ладонью двинула… поуютней ее укладывая… бестелесно… так, что задрожало всё внутри у Глеба… она почувствовала это… широко и легко ладонью по всей его груди провела… уверенно и свободно… с ясной радостью… препоны руша… как ожогом по коже прошло… иголочками разбежалось во все стороны.
…повернулся к ней… а она придвинулась к нему и обняла бережно… по шее и щеке небесно пальчиками провела… его изнутри как током ударило… захлестнуло всё… волна пошла… и он, сам себе не веря, вдруг обнял её… и губы… губы… он и не ждал даже… они из ниоткуда появились на его губах… и всё… оторваться от них не мог… как нота звонкая из них летела… тон… фон… струна такая невозможная… что не остановить… понеслось всё…
Алексей Городничев
Родился в 1974 году в Свердловской области. Окончил Уральскую медицинскую академию, работал в Московском НИИ психиатрии РЗ, Московском психолого-педагогическом институте, в настоящее время возглавляет психотерапевтическое направление в Клинике головной боли и вегетативных расстройств академика А. М. Вейна. Автор более 30 научных работ по вопросам терапии тревожных и депрессивных расстройств.
В результате долгой работы с тяжелыми пациентами автор пришел к пониманию того, что клинические проблемы часто являются следствием социальных и внутренних запретов на творческую и игровую деятельность. В настоящее время участвует в психологических исследованиях по темам «Табу игровой деятельности» и «Творческая ролевая игра во взрослом возрасте».
Также активно участвует в международных конгрессах и конференциях по когнитивно-поведенческой психотерапии.
Увлекается горным туризмом, много путешествует по стране и Европе. Занимается у китайских мастеров и преподает китайскую оздоровительную гимнастику цигун. Регулярно участвует как в шахматных турнирах Центрального дома шахмат на Гоголевском, так и в международных турнирах (Гибралтар, Лондон).
Автор опирается на творчество таких писателей, как Бунин и Паустовский, с их внимательным, детальным проникновением в мир природы, Чехов и Булгаков, с их утонченным психологизмом в понимании человеческой жизни, а также авторов, вплетающих в реальность фантастические миры, таких как Александр Грин и земляк Алексея Владимировича Владислав Крапивин. Сочетание тонких наблюдений природы, психологизма человеческих жизней, иногда с элементами фантастического юмора, является задачей автора на ближайшие годы.
Сотрудничает с журналом «Человек и природа», является рецензентом романа «Музыка на бис» члена союзов писателей и литераторов Легоньковой Н. В. в области психотерапии и психиатрии.
Вениамин Платонович
Вениамин Платонович торжественно въехал в старушку. В Москву. Иногда, по старой памяти, величал он так ее с тех самых пор, когда, после пенистого Петербурга, отдыхал на ее гостеприимных окраинах, слушая заливистых соловьев с ценителями этого утонченного искусства.
В этот раз загадочный путник въехал в Москву на электричке со стороны Можайска, в окрестностях которого, среди еловых лесов, некогда он нашел землянку с огромным запасом тушенки. Банки были с немецкими словами, щедро покрытые машинным маслом. Поначалу питаться военными трофеями было тревожно, но оказалось, что нет лучше в зябкие осенние сумерки этой тушенки с тонко нарезанной картошечкой на увесистой чугунной сковороде. Особенно если перед едой густо посыпать сверху серой крупной солью и мелко нарезанным сочным лучком!
Извините, увлекся. Как мы сказали, Вениамин Платонович въехал в Москву. Денег у него оставалось совсем в обрез, свою пенсию он не снимал уже лет десять. В безымянном подземном переходе дед поставил рюкзак-колобок на холодный пол, сел на него, подстелив под жилистый зад заодно и свернутую шинель. Затем он отстегнул с пояса обнаружившийся там широкий штык-нож, положил на колени, прикрыв сильно изношенной, но добела стиранной рубахой. После из необъятных карманов была извлечена губная гармошка, и старик бойко заиграл полузабытые мелодии старинных вальсов.
Надо сказать, во избежание грядущих заблуждений, что Вениамин Платонович не был ни волшебником, ни даосом. А может, точнее сказать, не ведал, что был? Просто с давних времен, под влиянием своего деда Прокопия Игнатовича, дожившего, как говорят, до ста шестнадцати лет, Вениамин Платонович перестал оценивать что-либо, принимать близко к сердцу, суетиться. Что явилось тому виной, то ли причудливая смесь выдержанной служилой крови по отцу с философской генетикой матери, то ли полуночное Откровение в разрушенном ныне монастыре под Рязанью, то ли длительные годы раздумий в глухой сторожке, где Вениамин Платонович уклонялся от встречи с НКВД лет семь до начала войны… Кто знает? Ясно одно: с какого-то времени наш герой не то чтобы прекратил стареть, но процесс этот в его организме замедлился до неприличия.
Словом, Вениамин Платонович решил подработать на пару проездов в метро. Что произойдет вскоре, Вениамин Платонович представлял до тончайших деталей: сначала в переходе появится невзрачная личность в неприметном пуховике и тут же исчезнет. Немного позже неторопливыми шагами к нему подойдет человек в пятнистом комбинезоне. Раньше подходили в кожаных куртках, еще раньше отличительной чертой были джинсовые костюмы. Совсем давно первыми на зов губной гармошки являлись милиционеры, а начиналось все для Вениамина Платоновича с огромных мужиков в толстых полушубках и с кастетами. Почему-то не было в российской истории эпох, когда играть на музыкальных инструментах в общественных местах было дозволено и не доставляло хлопот.
И верно, к Вениамину Платоновичу подошел человек в синем полушубке с темными пятнами. Человек, напрочь лишенный музыкального слуха, коротко и грубо объяснил потертой гармошке, что место занято, а пенсионеру давно пора отправляться к праотцам. На этот момент торопливые прохожие все же успели набросать старичку с короткой окладистой бородой одиннадцать рублей. Этого было явно мало, так что неприметным движением, не прекращая играть «Волны Дуная», музыкант сдвинул рубаху в сторону и пальцем обратил внимание хейтера на качество заточки штык-ножа. Лицо хулигана исказила гримаса (возможно, восхищения?), и он торопливо оставил место событий, а вслед ему продолжали нестись мелодии на три четверти. Впрочем, было очевидно, что ценитель вернется в компании других ценителей, чтобы затеять шумное обсуждение различных углов заточки ножей, возможно, кто-то предъявит редкие разновидности огнестрельного…
Поэтому, насобирав в ушанку тридцать четыре рубля и заслышав за углом нестройный хор нервных мужских голосов, Вениамин Платонович собрал пожитки и заспешил к красной букве «М». Билеты на метро снова подорожали, хотя прежде, бывало, цены на трамвай привычно держались десятилетиями. Стремительному росту цен Вениамин Платонович не удивлялся – в России, по его мнению, воровали всегда, просто в иные времена чуть больше, чем обычно.
Стоит отметить, чтобы у читателя не возникли неверные предположения, что герой нашего рассказа не имел в столице старой трехкомнатной сталинской квартиры, не было у него и скромной коммуналки в хрущевке. Москвичом Вениамин Платонович не был и жилья в Первопрестольной, увы, не имел.
По отцу он происходил из вековых служилых дворян, имевших скудное имение под Ряжском, матушка же приходилась двоюродной сестрой философу Николаю Бердяеву и была из почтенной профессорской киевской семьи.
Но недвижимость в Москве, как справедливо сказал Михаил Афанасьевич Булгаков, «это серьезно»! И она, недвижимость, у Вениамина Платоновича все же имелась. С давних лет владел он самой настоящей голубятней в центре города. Многие думают, что в Москве давно не осталось голубятен и любителей запускать в небо белоснежно-крылатые пятна, но они ошибаются. Хотя, к сожалению, не слишком далеки от истины. Голубятню некогда ему передал старый знакомый по соловьиному пению. Для чего чистенький старичок Семен Родионович так упорно добивался, чтобы Вениамин Платонович принял на себя «секцию по разведению голубиных от ЖКХ Мещанского района», осталось неизвестно. Однако так вышло, что с давних пор Вениамин Платонович слыл хозяином крытой листовым железом будки на прочных высоких столбах. Вокруг сооружения безвестного умельца было огорожено три-четыре сотки кочек, поросших жесткой травой. Сразу после смерти Семена Родионовича голубятню с радостью согласился взять под крыло один из птичьих энтузиастов. Так и менялись короли голубиных стай, было их пять или шесть, а Вениамин Платонович прибирался на территории, решал административные вопросы и частенько неторопливо пил чай среди голубиных клеток, с удовольствием глядя, как белоснежно-пушистые комочки крыльев расчерчивают синее московское небо.