Альма Либрем – Снегурочка для миллиардера (страница 38)

- Да, - кивнул Евгений, - детей отпускать из дома очень сложно… Но ведь это их развитие, их желание быть счастливыми. Нельзя приковать к себе ребенка цепями…

Я с удивлением взглянула на отца. Прежде мне было трудно избавиться от впечатления. Что он – не более чем приложение к матери, такое себе дополнение, способное только согласно кивать, подтверждая слова моей родительницы.

А теперь я вдруг обнаружила следы войны, длившейся между ними уже с четверть века, где папа без устали сражался за маленькие свободы и для себя, и для своих дочерей, просто умело скрывал это от нас.

- К тому же, - продолжил отец, - Катенька уже взрослая девушка. Двадцать три года – прекрасный возраст, еще вся жизнь впереди, а уже есть мудрость. Я очень рад, что она получила хорошее образование, сможет работать, обеспечивать себя – и при этом составить достойную пару любому мужчине, каким бы богатым он ни был. Но, конечно же, я счастлив, что она встретила именно вас, Глеб. Вы кажетесь мне очень надежным.

- Спасибо за оказанное доверие, - тепло улыбнулся ему Глеб. – Я сделаю все, чтобы ваша дочь была счастлива.

- Разумеется, - кивнул Евгений Павлович. – И мы всегда тоже будем рядом, чтобы поддержать Катюшу… Знаете, в этом деле главное не передавить. Катенька очень спокойная девочка, хоть и с довольно твердым характером. А вот Кира, наша старшая, горела желанием сепарироваться еще с подросткового возраста. Конечно, отпускать ребенка и дома в восемнадцать гораздо сложнее…

- Но Кира не оставила нам выбора, - проворчала мама, дожевывая свой салат.

- Тем не менее, она тоже добилась успеха, потому я рад, что поддержал ее тогда, - закончил отец, - и помогал финансово.

Мама уронила вилку. Я сама едва не перевернула стакан с соком на белую скатерть.

Финансово?! Я понимала, что Кире неоткуда было на первых порах взять деньги, чтобы снять хотя бы комнату, и она не сразу нашла нормальную работу, но слышать такое было очень неожиданно. Мама, судя по растерянному взгляду, ничего не знала.

Пауза затягивалась. Отец отодвинул от себя тарелку и решительно заявил:

- Спасибо, все было невероятно вкусно, но нам, наверное, пора уже ехать… В конце концов, надо еще вызвать такси, чтобы уехать отсюда!..

- Может быть, - влезла мама, - Глеб, вы нас подвезете?

Я испуганно уставилась на Исаева. Оставаться с моими родителями наедине?

- Глеб очень устал после работы, - прошептала я, - и, наверное, не стоит…

- Да, - кивнул Исаев. – Катя права, мне сейчас лучше не садиться за руль. Но, возможно, вы останетесь на эту ночь у нас? У меня большой дом.

- Не стоит, такси… - покачал головой отец, но его слова оказалось слишком мало для того, чтобы остановить мать.

- С удовольствием! – воскликнула она. – Вы сможете постелить нам в гостиной?

Я и рта раскрыть не успела, как Глеб уже сказал фразу, окончательно повергнувшую меня в ужас.

- Зачем же в гостиной? – усмехнулся он. – У меня есть гостевая комната.

Гостевая комната, в которой я спала все это время…

20

Глеб

- Гостевая комната? – воскликнула Елена, отмахиваясь от своего мужа, пытавшегося остановить ее пыл. – О! Это было бы замечательно! Мы же толком почти не познакомились, а тут как раз смогли бы поближе…

Я скосил взгляд на Катю и с усмешкой отметил, что ее смущение не заставило себя ждать. Щеки девушки стремительно краснели, делая ее еще более красивой. И эти искры, вспыхнувшие во взгляде… Если в мире и существовали ангелы, то один из них сейчас спустился ко мне с небес и сидел рядом за столом, пытаясь отвести глаза.

- Глеб, - сглотнув, прошептала она, - можно тебя на минуточку?

- Конечно, - утвердительно кивнул я. – Будете чай? – обратился к родителям девушки. – Сейчас приготовлю. Катя, поможешь мне?

Она вскочила из-за стола, словно ее только что кто-то укусил, и буквально бросилась к кухонной поверхности. Я последовал за нею, потянулся за электрочайником и заметил, что у Кати мелко подрагивали руки, а сама она стояла, вперив взгляд в раковину и стремительно по оттенку догоняла самый бордовый шар на елке.

- У тебя есть еще одна гостевая? – шепотом поинтересовалась она, даже не рискуя поднять на меня взгляд.

- Нет, - покачал головой я. – Я рассчитываю на то, что ты будешь ночевать у меня в спальне.

- С ума!.. – начала она громче, чем следовало, но моментально прикусила язык, а потом уже тише зашипела: - Совсем с ума сошел? Мы практически незнакомы.

- Мы жених и невеста, ты живешь у меня дома. Ты уверена, что тебе надо лишние вопросы от твоей матери? Да и от отца тоже. Было бы очень странно, если б ты ночевала в другой комнате, а не у меня в спальне.

- И ничего не странно! – надулась, как тот сыч, Катя. – Я приличная девушка!

- Я предлагаю тебе спать, а не устраивать оргию, Катерина.

Кажется, считая, что дальше краснеть уже некуда, я ошибся. В глазах Кати заблестели какие-то подозрительные огоньки, обозначавшие то ли заинтересованность, то ли, наоборот, невероятное смущение, а сама она отвернулась и сделала вид, что должна максимальное внимание уделить чаю.

- Клянусь, что не буду приставать, - пообещал я, улыбаясь.

Катя едва не выронила чашку, которую достала было с полки, но успела ее подхватить, закусила нижнюю губу, явно пытаясь таким образом успокоиться, а тогда, вспомнив о чем-то, прошептала:

- Но видно же, что там обжитая комната! Мне надо оттуда хоть вещи забрать, Глеб! И кровать перестелить!

- Тут ты права, - серьезно кивнул я. – Давай. Я их отвлеку. Моя спальня на втором этаже, крайняя дверь, перебирайся туда.

Катя кашлянула, но не стала спорить.

- Мам, пап, я вам постелю, - промолвила она, повернувшись к родителям.

- А чай? – удивилась Елена.

- А чай вы попьете с Глебом, - мне показалось, что в голосе Кати промелькнули какие-то мстительные нотки, но я только улыбнулся. Никакой проблемы в том, чтобы пообщаться лишние десять-пятнадцать минут с родителями девушки я не видел.

Конечно, они у нее специфичные, особенно мама, но так-то люди как люди. По крайней мере, ничего страшного я пока что не увидел. Ну, да, мать позволяла себе немного лишнего, но у моих родственников тоже нимб не растет, и Катя ж выдержала испытание бабушкой. Ираида Генриховна способна свести с ума кого угодно, в том числе и собственных внуков, а Катерину оценила и даже клялась, что оторвет мне голову, если я, паразит эдакий, не женюсь на столь прекрасной девушке.

Ну что ж, я не особенно-то и сопротивлялся против этой идеи. Катя была прекрасна и могла заворожить кого угодно. Как раз из тех девушек, которых ведут в ЗАГС, а потом строят с ними нормальные крепкие семьи и даже не смотрят ни на кого другого. Воплощение мечты любого нормального мужчины.

Кто-то бы поспорил относительно моего причисления к разряду нормальных, конечно…

Катя ускользнула приводить гостевую спальню в порядок, а я наконец-то наполнил чашки чаем и поставил их перед родителями девушки. Взял и свою, хотя, если честно, ничего горячего или горячительного сейчас брать в рот не собирался.

- Удивительно, - завела вновь разговор Елена, - что Катенька ничего не рассказывала о своем женихе. Обычно у нас очень доверительные отношения.

- Все получилось очень стремительно, - пожал плечами я. – В Катю невозможно не влюбиться. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что эта девушка должна принадлежать мне.

- Звучит собственнически, - отметил Катин отец.

- Профдеформация, - пожал плечами я. – Но я не диктую Кате свои условия без права выбора, если вы об этом.

Евгений Павлович вздохнул.

- Не сочтите за грубость, - промолвил он, придерживая одной рукой жену, что, очевидно, рвалась в бой, собираясь мне что-то доказывать. – Просто мы переживаем за дочку и были шокированы, когда узнали, что она собралась выйти замуж, но даже не познакомила нас со своим женихом. Это… Непривычно – осознавать, что ребенок уже вырос и просто перестал делиться многим.

Я вспомнил о том, каким вообще образом Катя оказалась у меня дома, и только усмехнулся. Отношения у нее с родителями были на самом деле куда хуже, чем думали Елена и Евгений. И хуже, чем полагала сама Катя. Понятное дело, она им доверяла, но давно уже перешла ту черту, когда маме и папе говорят только правду. Они и так воспитали излишне правильного ребенка.

Как только Катерина умудрилась дожить до двадцати трех лет, не позволив никому разломать собственный моральный облик?

Я хотел сказать что-то ее родителям, но не успел. Девушка уже спустилась вниз, немного взъерошенная и встревоженная. Она явно спешила, опасаясь, чтобы я, слишком надолго оставшись наедине с ее мамой и папой, не сказал или не узнал ничего лишнего. Впрочем, что можно узнать о девушке, у которой за спиной нет ни одного, даже минимального грешка.

- Гостевая спальня готова, - улыбнулась она больше мне, чем нашим гостям. – Мам, пап, пойдемте, я проведу. Глеб…

- Буду ждать тебя у нас, - подмигнул я девушке. – Приятных снов, - это уже пожелал ее родителям. – И, наверное, вы хотите перекинуться парой фраз наедине. Не стану мешать.

Глеб

Определить реакцию Кати на то, что я оставил ее наедине с родителями, было на самом деле довольно трудно. Я даже не до конца понял, расстроилась ли она из-за этого или обрадовалась – Катя так сильно старалась скрывать свои эмоции, что ее лицо на эти минуты превратилось в равнодушную маску. Девушке это, впрочем, совершенно не шло; мне куда больше нравилось смотреть на нее чувственную, живую, но показывать все при отце и матери Катерина явно не хотела.