Аллу Сант – Отвар от токсикоза или яд для дракона (страница 27)

Лекарь.

Глухое слово, в которое не умещалась жизнь нескольких поколений. Но одного запаха или следов настойки мало, чтобы кинуться обвинять воздух. И обвинять некого — лекаря тут не было. Передо мной — факты: снотворное, пропажа Лидии и замок полный мертвых слуг. Тех, в чьей верности я теперь мог не сомневаться, вот только им это вряд ли поможет.

Меня качнуло — не от боли в плече. От того, что я стою один среди своих стен и упустил свою истинную. От того, что где-то в темноте, далеко или пугающе близко, Лидия лежит без сознания, а над скорее всего ней склоняется человек, которого я когда-то считал руками семьи.

Почему? Где мы свернули не туда? Когда и главное почему он решил предать все то, что его семья делала для рода и делала не годами, столетиями?

Я обшарил комнату ещё раз, уже как следопыт. Под перевёрнутым стулом — медная пуговица с крошечной лилией: знак городской артели лекарей. На плинтусе — тонкая полоска сажи, будто мимо протащили носилки, задев светильник. У самого окна — отпечаток ладони на тёплом камне, маленькие пальцы — её. Жива. Должна быть.

А значит, я не имею права терять времени даром, я обязан прилодить все усилия для того, чтобы их найти и как можно быстрее. С раздражением я осознал, что одназначно загнал свою лошадь и в отстутствии слуг не могу просто отдать приказ седлять для меня новую, это придется делать самому, а значит и терять время. Вот только выбора у меня все равно не было.

Я вернулся в кабинет бегом. Стол — вверх дном, но чернильница цела. Быстро, как в бою, я раздвинул бумаги, перевернул чистый лист и написал коротко, рублеными строками:

«Серый.

Замок вырезан. Живых нет. Мою истинную унесли из её покоев, она беременна. След — сонное (белладонна), верёвка, мягкая подошва. Запахи — его мазь и мел. Пуговица с лилией артели. Главный подозреваемый — лекарь.Направление неизвестное.

Поднимай всех. Закрой тракт, броды, постоялые дворы в полудне пути. Ищи повозку с простыми меринами, ящик/носилки. Если увидишь — не атакуй один: возьми хвост и шли гонца. Лекаря брать живьём, если возможно. Если нет — не геройствуй. Главное — найти Лидию живой и невридимой.

Я иду по следу.

Ф.»

Глава 22. Колодец без дна и сочувствия

Лидия Викторовна

Сознание возвращалось мучительно медленно, будто кто-то вытаскивал меня из густого, вязкого болота. Каждое движение казалось невозможным, каждая мысль рвалась в стороны и тут же вязла в тумане. Голова раскалывалась — так, словно меня ударили тяжёлым камнем.

Я попыталась пошевелиться и тут же пожалела об этом: тело отозвалось ноющей слабостью, а мир поплыл перед глазами. Несколько долгих вдохов — и только тогда я осмелилась открыть глаза.

Вместо потолка я увидела серое, шершавое каменное кольцо, уходящее вверх. Свет пробивался с высоты, холодный и тусклый, как будто солнце даже не удосужилось заглянуть сюда.

— Великолепно… — прошептала я сипло, и собственный голос прозвучал так, будто принадлежал чужой, женщине.

Пару секунд я просто лежала, прислушиваясь к себе. Сердце билось сбивчиво, но ровно, дыхание было поверхностным, но не прерывистым. Самое главное — ребёнок. Я медленно положила ладонь на живот, боясь не услышать, не почувствовать. Но ответ пришёл сразу: лёгкий, едва ощутимый толчок, как слабый протест.

— Ты жив, — шепнула я. — Это замечательно, помни мамочка тебя очень любит и у нас все будет хорошо!

От этого внутри стало чуть теплее, но картину вокруг это не меняло.

Я села, опираясь спиной о холодный камень. Руки дрожали, но мне удалось оглядеться. Помещение оказалось круглым, тесным и высоким — старый колодец, только высохший. Камни стен были сырые, кое-где треснувшие, пахло плесенью и сыростью. Пол — неровный, земляной, кое-где с мелкими камешками. Ни окон, ни дверей. Только наверху — тёмный проём, слишком высокий, чтобы даже мечтать выбраться.

— Отлично. Просто идеально, — я нервно усмехнулась. — Ещё пару крыс — и можно будет устраивать вечеринку.

Но крыс не было. Ни звука, кроме собственного дыхания. Пустота и гулкая тишина. Она весьма нервировала.

Я коснулась затылка — там пульсировала боль, возможно меня ударили для того чтобы точно оглушить, а может случайно. Сейчас это было не столь важно, хотя возможный риск сотрясения мозга все рвно напрягал. Но главное, что я пришла в себя, а с остальным сейчас будем разбираться и я надеялась, что разберемся. Очень надеялась.

Я осторожно приподнялась, и тут же мир повёлся себя, как пациент с ортостатической гипотензией: сначала встал, а потом шлёпнулся обратно. Несколько глубоких вдохов, медленных и счёт до пяти — и только тогда я снова решилась открыть глаза.

Вокруг был все тот же колодец. Свет пробивался сверху, тусклый и неравномерный. Идеальное место для содержания подопытного образца, если цель — чтобы тот чувствовал себя максимально жалко.

— Отлично, — хрипло прошептала я. — У нас тут просто курорт!

Я села, опираясь о холодный камень, и снова огляделась, очень хотелось встать, но я не решалась, слишком хорошо помнила как меня только что повело. И тем не менее вставать было надо, сидеть на холодной, рыхлой почве так себе занятие для любой представительницы прекрасного пола, а уж если к этому добавить беременность, то делать этого точно не стоит. Еще не хватало, чтобы у меня в этом каменном мешке начались преждевременные роды.

Медленно и очень осторожно я все же поднялась на ноги. Голова снова зазвенела, но я заставила себя сделать пару шагов вдоль стены. Камни выступали неровно, кое-где за них можно было ухватиться. Теоретически. Если бы я не была беременна, то может быть даже рискнула бы попробовать вылезти, но сейчас это было бы чистой воды самоубийством.

Я снова опустилась на землю, прислонилась спиной к стене.

— Ну что, Лидия Викторовна, — сказала я вслух, — пациент в возрасте слегка за двадуать, жалобы: головная боль, головокружение, слабость, тошнота. Предварительный диагноз: отравление плюс сотрясение. Рекомендации: покой, постельный режим, отсутствие стрессов. И что мы имеем? Каменный мешок, полное отсутствие санитарных условий и крайне неприятное предчувствие. Ну хоть не кишечная инфекция, и то радость.

Тишина в ответ звучала так гулко, что хотелось рассмеяться. Я снова положила ладонь на живот.

— Главное, малыш, не волнуйся. Мы с тобой справимся. Мама знает: даже из самой запущенной ситуации можно выбраться, если держать голову холодной. Ну… или хотя бы прикладывать лёд.

Я закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Паниковать было нельзя. Паника — худший катализатор. Сейчас нужны холодные расчёты, как в аптеке: сколько ингредиентов, какая дозировка, какой побочный эффект. Только вот рецепт на выживание в каменном колодце я ещё не выписывала.

Я снова подняла голову вверх. Круг неба казался слишком далёким, почти издевательски недосягаемым. Даже если бы здесь стояла лестница, я вряд ли смогла бы сейчас на неё подняться, не свалившись с середины.

— Чудесно, — пробормотала я. — Если это исследование, то гипотеза звучит так: «беременная женщина в условиях каменного мешка проявит чудеса изобретательности».

Я усмехнулась, хотя смех вышел натянутым. Вставать снова не стала — голова всё ещё упорно норовила расколоться изнутри, и сидеть оказалось куда безопаснее. Но сидеть и ничего не делать — тоже не выход. Надо было хотя бы перебрать варианты.

Первое: ждать. Вдруг Фарим уже заметил пропажу и мчится сюда, расправляя крылья. Но ждать — это как лечить перелом подорожником. Можно, но результат сомнительный.

Второе: попытаться вылезти самой. Теоретически камни выступают, но практически — живот мешает наклоняться, голова кружится, а вероятность сорваться равна почти ста процентам. Спасибо, нет. Я всегда выступала против экспериментов над беременными.

Третье: магия. Меня сюда, скорее всего, и спустили магией. Значит, и выбраться я смогу тем же способом. Вопрос только в том… как?

Я провела рукой по животу и прикрыла глаза.

— Ну что, малыш, — сказала я тихо, — похоже, твой звёздный час наступил чуть раньше, чем мы рассчитывали. Я, конечно, планировала, что ты проявишь магию в пять лет, устроив фейерверк на новогодней ёлке, но обстоятельства внесли коррективы.

В ответ — тихий толчок изнутри. Слабый, но очень своевременный.

— Вот именно! — я почти рассмеялась. — Значит, ты со мной согласен. Теперь только осталось объяснить тебе, что именно надо делать.

Я открыла глаза и уставилась в серый каменный круг над головой.

— Подъём наверх. Всего-то. Представь себе лифт. Это такая штука, которая поднимает людей вверх. Да, я знаю, что ты пока ещё даже не видел лифт, но поверь маме, штука удобная. Тебе нужно всего лишь… ммм… потянуть нас вверх. Как будто играешь с воздушным шариком.

Я вздохнула. Чувствовала себя идиоткой, но другого способа объяснить не было. Да и как объяснять существу, который еше ничего не видел? Малыш мог слышать мой голос — я знала это точно. А значит, оставалось надеяться, что он поймёт если не слова, то намерение.

— Главное, никаких резких движений, — продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Подъём медленный, аккуратный. Мы ведь с тобой не таблетка аспирина, которую можно проглотить и запить водой, мы хрупкая посылка с пометкой «осторожно».