allig_eri – Все еще жив (страница 59)

Услышав начало его речи, я едва не схватился за голову — ну кто так обращается к обычной служанке⁈ Но почти сразу понял, что парень изобразил ехидство, тем самым показывая, что шутит — разыгрывает женщину, — но так, чтобы не обидеть её, а напротив, немного польстить, чем поспособствовать оказанию нам некой… помощи.

Это… неплохо. Нам и правда скорее всего помогут, причём ничего не заподозрив.

А нам сейчас лучше не выделяться, — сугубо на всякий случай — поэтому обращаться к любым слугам точно также, как все остальные. Но как именно обращаются эти «все»? Как принято обращаться к слугам в вольных городах и Саубе в частности? А в крепостях? А в Фирнадане⁈

Да даже в Империи есть десятки, если не сотни, разных вариантов. Пренебрежительно и презрительно? Добродушно и понимающе? На «эй, ты» или нейтральным «слуга»?

Я знал места, где позволительно было всё, но были и такие, где владелец особняка на полном серьёзе знал имена каждого из почти двух десятков слуг, спокойно общаясь и здороваясь с каждым. Заботился о них и помогал! Его домочадцы и стража знали про подобное, как и каждый из гостей. Никто не смел обижать этих людей.

Смешно… такая ерунда… Но вот на таких мелочах и прокалываются!

Не молодая, но и не старая женщина смущённо улыбнулась. Похоже ей понравилось такое обращение, однако и шутку она уловила, а потому не восприняла Атона прямо-таки всерьёз.

— Сегодня для магов запекали уток, — поведала служанка (отчего-то у меня возникла мысль, что она приходится женой кому-то из гарнизона города-крепости). — Наверняка ещё что-то осталось, так что поспешите! Если Дунора ещё не ушла, то всё подогреет, пальчики оближите, — усмехнулась она в конце.

— Подыграй, — тихо шепнул я Борху, а потом прибавил громкости, сделав пару шагов вперёд. — Ох, от голода в моих глазах темнеет, а предметы размываются, словно под водой. Я даже не понимаю где я, что говорить о кухне?

— Так… это… — растерялся парень, но Атон сходу сообразил о чём я и добавил красок актёрской игры.

— Прекрасная госпожа, — взглянул он на служанку, — скорее, укажите бедному Изену кратчайший путь до кухонь, иначе он умрёт прямо тут!

— И вам придётся убирать мой труп, — усмехнулся я и подмигнул.

Женщина рассмеялась и покачала головой.

— Рада, что кто-то находит силы дурачиться в такие моменты, а не лить слёзы или считать трупы, — женщина отвела взгляд, на миг впав в ступор. — Продолжайте сохранять в себе это чувство, покажите другим, что ещё не всё потеряно, — служанка быстро заморгала, а потом сделала какой-то смутно знакомый жест — что-то религиозное, из Триединства, — после чего мотнула головой и сменила выражение лица. — Идите в противоположную сторону, а там спуститесь в подвал. Дальше достаточно будет ориентироваться на запах.

Рассыпавшись в быстрых, но вычурных комплиментах, мы торопливо направились в указанную сторону. Времени Муллер дал не так чтобы сильно много, а мы и правда хотели жрать. Плюс, я не желал выбиваться из образа ещё сильнее, чем это было сделано сейчас. Уверен, если за нами кто-то наблюдает, то у него уже могли накопиться неприятные вопросы. Эх… Хорес, проследи за мной, ладно? Вот совсем-совсем не хочу снова попадать в тюремную камеру или на жёсткий допрос!

Кухню мы нашли быстро, а также были весьма рады остаткам вкусной утки и запечённому картофелю. Заодно, лично я, приметил многочисленные мешки с мукой, пшеном, вяленым мясом и прочим запасом товаров длительного хранения, которые хорошо были заметны за соседней дверью в, очевидно, кладовую. На тонкой металлической пластинке, которая была приколочена к двери, виднелись рунные символы, слишком маленькие, чтобы я мог в должной мере их рассмотреть.

Но даже так кое-что стало понятно — голодом их не уморишь, это точно. К тому же, нельзя забывать, что это лишь один склад, кухонный! Наверняка даже не основной. А будь основной, так большой вопрос, сколько их тут? Явно не один!

Народу, так-то, здесь тоже не мало, всё-таки полноценный город, хоть и не столь обширный, как, например, Таскол.

Впрочем, даже если мы потравим провиант лишь тут (где бы яд раздобыть?), уже будет хорошо.

Благо, я помнил руны порчи, так что, если не выйдет найти что-то ядовитое, то можно будет просто лишить их пищи. Пусть даже такого запаса. Тоже неплохо, хоть и не столь здорово, как яд.

Пока я думал, мои товарищи во всю болтали с кухонной прислугой (они работали по сменам, заготавливая ночью заготовки для завтрашнего дня), включая и ту самую Дунору, коей оказалась весьма симпатичная девица, лет семнадцати-двадцати, точнее не скажу. Все они были очень заинтересованы ситуацией за стенами и продвижением осады.

В глазах людей горела надежда, но вместе с тем и понимание, что даже если победа упадёт им в руки (ой, вряд ли!), то будет тяжёлой и выстраданной.

Между собой слуги старались бодриться и говорить чуть громче, чем того следовала ситуация, притворно уверенно утверждая, что объединённая армия Сауды и Олсмоса в пух и прах разобьёт «глупых имперцев». Наивно… но почему бы и нет? Видимость спокойствия зачастую перерастает в настоящее спокойствие. К тому же, польза от этого видна даже сейчас: продукты готовились быстро и качественно. Все друг друга поддерживали, понимая, что каждый должен делать своё дело и не всё зависит только от солдат. Порой даже простой кухонный работник может на многое повлиять. Что в этом плохого?

Мысленно кивнул, я тоже постарался расслабиться и хоть на несколько минут выкинуть из головы предстоящие трудности. Хотя бы на время еды!

Постаравшись незаметно покоситься на Дунору, как раз низко наклонившуюся, дабы достать из печи широкий противень, залип на её округлости на непозволительно долгое время, отчего она успела обернуться и поймать мой взгляд.

Я тут же отвёл глаза, успев заметить выражение ехидности, появившееся на её лице. Кирин-Кирин… Сколько здесь было притворства Изена, а сколько собственной робости?

Ох… сложно. Всё сложно! Хорес, как же хочется сказать, что после всех испытаний, свалившихся на меня, я уже перестал хоть чему-то удивляться и хоть за что-то переживать, но это не так. Переживаю и удивляюсь. Особенно в новой обстановке и с незнакомыми людьми. Потому что опыт, это конечно хорошо, но он не превращает меня в эмоционального инвалида. Я по прежнему могу чувствовать страх, симпатию, ненависть, интерес, радость и грусть. Просто… теперь я могу их гораздо лучше прятать, а также держать себя в руках во время напряжённых моментов — как тогда, во время первой встречи с Муллером и его «группой поддержки». Если бы я не имел опыта, который получил как дома, в поместье Моргримов, так и по пути, в ходе своего нелёгкого путешествия, то далеко не факт, что всё решилось бы столь мирно.

— Весь день грохот стоял такой, что посуда по столу прыгала, — тем временем пожаловался рыхлый повар. — Пушки, мать их!..

— Ой, я слышала, ранеными весь храм Триединого забили, — кухарка осенила себя знаком Аримандиуса, бога-хранителя их Троицы.

— Но и наши им, наверное, показали? — Дунора улыбнулась, хоть я и заметил, как дрогнули её губы, а руки дёрнулись к объёмной груди. Тц… у меня никого не было со времён той грёбаной ночи с Силаной!

— Ситуация, конечно, не из лучших, — Борх почесал щетину на подбородке, заляпанном едой, — но и не худшая.

Эту очевидность он преподнёс как откровение свыше, сияя, аки Хорес, лично заглянувший «на огонёк» и промолвивший мудрость, на века ставшую основополагающей для всей его паствы.

— Да отступят они, — Атон, как всегда, замечательно играл. — Народу много, но мечутся бестолково, словно брехливые псы, — парень поморщился, а потом скорчил презрительную мину. — Вот увидите, — теперь он обвёл их всех взглядом, — и попомните мои слова, застрянут имперцы здесь, как в болоте.

— Не в болоте, — прервал я его, — в лесу, на худой конец. Зачем сравнивать могучий Фирнадан со всякой мерзостью?

— В тёмном и страшном лесу, где на каждом шагу бродят волки, — ухмыльнулся Атон. — Зубами — щёлк!

— И половины имперской армии уже и нет, — поддержал я его, а потом рассмеялся. Не скажу, что даже сильно выдавливал этот вот смех. Сам выходил. А всё почему? Пообвыкся, собрался с мыслями, присмотрелся — вокруг были самые обычные люди, которые почти ничем не отличались от имперских жителей, только молились другому богу и говорили на своём мунтосе.

Хм, это что, я только что обрёл своё собственное «первое правило шпиона»? Похоже на то… «Представь себя на родине, а потом общайся точно также, как там, но с поправкой на местные реалии». Звучит просто, но по факту выходит несколько заморочено. Не люблю постоянно держать что-то в уме, создаётся впечатление, что не могу расслабиться.

Ну, скорее всего, свою роль сейчас ещё сыграла сытная и вкусная еда, отчего ощутил прилив положительных эмоций. А всем известно, что стиль речи, мышления и даже работы зависит от настроения. Вот и у меня, когда оно хорошее, как-то проще получается найти с кем-то общий язык. Хех, главное помнить… да-а… помнить.

На мои слова Борх выдал лицом что-то неудобоваримое, но что конкретно я так и не разобрал. Пусть. Нельзя на полном серьёзе постоянно изображать (или испытывать) позитив, чинопочитание и раболепие перед властью — слишком заметно! Нужен кто-то, кто будет останавливать меня с Атоном и как бы сдавать назад. Дескать: да-да, мы самые верные представители вольных городов, НО!.. — вот это самое «но» и будет изображать Борх. Раз его на что-то поумнее не хватает.