allig_eri – Скованные одной цепью (страница 66)

— Тысячи четыре, не более, — бормотал Галентос. — Столько Зарни отправил в атаку. Наверняка у него в резерве множество войск, которые, едва баррикада падёт, двинутся вперёд, чтобы ворваться в долину и отрезать дорогу наверх. Стоят и ждут, чтобы начать захватывать добычу. Вот проклятие! Ружья слишком медленны. Лучников бы хороших туда! Штук триста, хотя бы. Ты знал, что хороший лучник делает по десять выстрелов в минуту? А отличный — все пятнадцать! Руку бы за таких отдал, всё равно новую отрастят…

Увы, луки уже давно были вытеснены ружьями, хотя видит Троица, в деревнях и среди мирного населения луки до сих пор используют по назначению: в охотах или в разбойном деле. Во многих армиях продолжают сохраняться традиции обучения лучников, но проблема в том, что ружьё — проще. Научиться относительно метко стрелять из него куда быстрее, что являлось ключевым для нерегулярной армии.

Вторая линия ратников добралась до баррикады и подпёрла атакующих со спины, буквально продавливая своих же соратников вперёд. Большинство кольев были уже вырваны или выкорчеваны, и через миг штук тридцать лестниц стукнули о борта повозок. И это словно стало сигналом — молчащая до той поры баррикада ожила. Стоящие в резерве пехотинцы послали поверх неё тучу дротиков, потом вторую и третью. С такого расстояния тяжёлые снаряды пробивали кожаные доспехи ратников навылет. Толпа атакующих заклубилась, вскипела, рыкнула единым звуком. Солдаты, стоявшие на повозках, снова высунулись из-за бортов и метнули ещё одну порцию дротиков — прямо в лица нападающим. Почти все взбиравшиеся на лестницы враги были сметены вниз. Стрелки, поддерживавшие атаку, даже не успели выстрелить во врага.

В тот самый миг заговорили пушки, выпустив очередную серию снарядов, которые медленно и будто бы лениво — в моём восприятии — вычерчивая низкую дугу в воздухе и, едва не задев за верх баррикады, поразили скопление сайнадских ратников, а потом взорвались.

Огонь поглотил как мёртвых, так и живых.

Этого оказалось слишком — атакующие сломались. Войска Зарни отскочили от связанных повозок и, преследуемые пулями, бросились наутёк. Сразу за ними отступила и обстреливающая баррикады лёгкая кавалерия. Даже наш уголок, казалось, мог вздохнуть спокойно — пули прекратили опасно жужжать между деревьями.

Кажется появилась минутка передышки.

— Неплохой выстрел, — прокомментировал Фолторн последний артиллерийский залп. Ученик поднялся и небрежным движением отряхнул штаны.

— Похоже засы́пали совсем немного пороху — ядро шло низко и будто бы медленно, — кивнул Галентос. — Хорошая шутка, но, как бы я сказал, отчаянная. На три выстрела как минимум один наверняка попадёт в баррикаду, поскольку не удастся хорошенько прицелиться. Слишком уж рисковали эти проклятущие артиллеристы.

Закрыв глаза, резкими движениями я потёр лицо.

— Передайте остальным, — бросил я приближённым, — пусть займутся ранеными. У нас есть немного времени, надо поставить колдунов на ноги.

Откуда-то у меня было ощущение, что никто из солдат, стоящих там, внизу, уже не поднимется. Не в смысле на ноги, а на гору. Ни один. Уже сейчас у них было более пяти сотен раненых разной степени тяжести — в основном от пуль. Легкораненые продолжали стоять, среднераненых пытались сгонять, но те упорно цеплялись за баррикады. Тяжелораненые уже не могли сопротивляться, когда их конвоировали в тыл. Возможно кто-то из них имел шансы, но, объективно говоря, вряд ли.

Однако остальные твёрдо стояли на ногах. Почти пять тысяч солдат, размазанные по пространству долины, запертые перед лицом куда большей армии, они ждали и готовились.

Что-то в них вошло… Спустившись в момент перерыва, я смотрел им в глаза и видел там только спокойствие. Не страх, не отчаяние и не проклятущую, глупую и высокомерную отвагу, но спокойствие и волю. Они знали, что погибнут, и знали, что смертью своей купят время остальным, и приняли это без размышлений. Я видел, как те, кто не встал на баррикаде, смеялись и шутили, как делали вдох-другой, пили, ели, поправляли оружие и доспехи. И я знал, что о них разобьётся и следующая атака, потому что те, кто против них стоял, хоть и были прекрасными воинами, не обладали и каплей такой обречённости. Сайнады шли за землёй, добычей и рабами, но, чтобы насладиться ими, для начала нужно пережить битву.

То прошла первая серьёзная атака, но за ней пошли и следующие. И я был прав: они откатывались ни с чем, одна за другой. Я никогда не видел и наверняка никогда уже не увижу ничего подобного: эти прокля́тые пехотинцы стояли, словно скала, и рубили, резали, кололи без передышки. Баррикаду мы выстроили исключительно крепкую, со всех сторон присы́пали повозки землёй, местами усилили рунами, подпёрли балками. Когда у солдат закончились дротики, метали камни. Когда один из отчаянных натисков всё же прорвался сквозь баррикаду, войска Первой пошли в контратаку, отбили её и встали там снова. Полдня сражались, словно стая демонов, а мы, волшебники, могли только стоять и смотреть, потому что исчерпали силы и теперь горели, словно от лихорадки. Почти половина магов оказалась ранена или убита. Другие лечили товарищей, а немногие оставшиеся не могли переломить исход битвы. Так… стреляли время от времени, одуревшие от жары и высокой температуры. Некоторые начинали бредить, а кто-то даже терял сознание, свалившись с ожогами.

Это стало сигналом возвращаться. Отдав последние распоряжения, я вернулся к Чёрным Полосам. Маутнер и взвод поддерживали Первую издали, но в открытый бой не совались, пусть и очень хотели. Элиту разумно берегли, хоть костяк армии и таял на глазах.

Ко второй половине дня из пяти тысяч осталось лишь три. У стрелков закончились пули и порох, даже артиллеристы потеряли пару десятков человек. Ситуацию немного облегчили сапёры, когда наконец дождались заветного часа и подорвали штаб Зарни. К сожалению, большинство офицеров из командования носили хорошие защитные артефакты, так что потери среди высших офицеров врага оказались скромными. Единственное, чего мы добились — огромного переполоха в стане врага и неплохой отсрочки по времени, пока опешившие ратники выкапывали своё командование из-под завалов, периодически оглашая долину криками злобы — особенно, когда находили чьи-то мёртвые тела.

Пилекс Зарни, к несчастью, выжил, но наши всё равно радовались — возможности отдохнуть и собраться с силами.

Пространство на двести шагов перед баррикадой было так нашпиговано дротиками, брошенным оружием, обломками, ядрами, каменными валунами и осколками разной дряни, что люди ходили по ним словно по жнивью.

А беженцы продолжали подниматься. Всю половину дня, без минутки отдыха, шагали и шагали. Я сумел поговорить с парой человек, когда поднимался вверх, в виде вóрона. Сверху всё было прекрасно видно и люди наблюдали за происходящим. За подвигом. Они видели баррикады, солдат, неисчислимую армию у врат долины. И штурмы, один за другим. Ветер доносил отзвуки битвы до самой вершины горы, и те, кто уже взошёл на Алербо, останавливались и смотрели. Даже солдаты не могли заставить их уйти, людей сдвигали с места только очередные группы беженцев. И на самóй дороге стояла тишина — словно в похоронной процессии. Никто не стонал, никто не жаловался.

За полдень, когда у подножия горы осталось всего несколько тысяч человек, когда закончилась резня скота, сайнады наконец-то захватили баррикаду. Захватили её так же, как мы избавились от первой. Огнём.

Эта атака отличалась от предыдущих, что было заметно уже по тому, как сайнады в неё отправлялись. Не заслонялись ни щитами, ни барьерами, потому что вот уже долгое время баррикада не приветствовала их губительными залпами из ружей, да и стоящие позади машины стреляли реже, явно пытаясь беречь заряды. Что уж говорить о магах?.. Кое-какие силы сохранили лишь я и несколько колдунов Серых Вóрон.

Ратники появились едва ли не вдоль всех порядков атакующей армии, но лишь в трёх шеренгах. Больше всего удивления вызвал тот факт, что солдаты держали луки. Луки! Не сказать, что это оружие пропало из вооружения государств, отнюдь. Просто развитые страны уже довольно давно перешли на ружья, представляющие собой гораздо бóльшую опасность.

Однако же… здесь были именно лучники. Видать собрали всех, кто умел ими пользоваться.

Приблизившись к баррикаде на сотню шагов, они встали, сплотив ряды. Три ровных, отделённых друг от друга несколькими шагами полукруга. Между ними заняли место несколько десятков человек с горящими факелами.

— Огонь, — пробормотал Маутнер. — Наконец-то до них дошло.

Огненная линия пробежала вдоль рядов, натянулись луки. Три светящиеся волны полетели в сторону баррикады.

Горящая стрела в полёте издавала звук, какого не услышать больше нигде в мире. Когда же летят тысячи таких стрел, кажется, что дракон вдыхает, втягивая воздух пастью, в которой уже горит неугасимый пламень. Я считал драконов созданиями из легенд, из мрачных времён Великой Войны — но именно так мне тогда и казалось. Чудовище готовилось испепелить мир.

Наконечники ударили в дерево, раздалось шипение и треск пламени. В несколько минут вся внешняя сторона баррикады загорелась. В ней стояли купеческие фургоны из толстых, хорошо высушенных и просмоленных досок, которые должны были защитить от дождя и снега. Огонь любил такое дерево сильнее всего в мире.