allig_eri – Скованные одной цепью (страница 55)
Дахабские горы, взгляд со стороны
Силана уставилась на свои руки. Несмотря на долгий и мучительный переход, начавшийся в самом Монхарбе, она по-прежнему умудрялась поддерживать себя в порядке. Кожа была гладкой и чистой.
«Теперь в уходе за собой ощущается не старая привычка, а стимул, — мысленно подумала она, вспомнив Кирина. — Нет, Изена», — поправила девушка сама себя.
Между руками она сжимала миску, в которой посреди бульона плавали кусочки вымоченного в вине козьего мяса.
Фургон архонта преодолел уже половину пути до вершины. Значительное расстояние. Однако недавно она уловила грохот схватки. Начались бои. А значит, сайнады приступили к штурму. И где-то там, внизу, находится он… её избранник.
Сморгнув непрошеные слёзы, Силана попыталась собраться. Это было не так-то просто. Нервное истощение подтачивало её решимость день ото дня.
— Ты видишь это? — обратилась она к Кейне Клайзис, сидевшей поблизости. — Мясник этой козы. Убийца этой козы. Задумался ли он, когда она отчаянно орала? Остановился ли? Смотрел ли ей в глаза? Сомневался, держа в руках нож? Сейчас мы все — как та коза. Ждём своей участи.
— Убийца этой козы из клана Серых Ворóн, — после недолгой паузы сказала Кейна. — И её убили не здесь, не у подножья горы. Это было позавчера. И погибла она от руки мага, Галентоса. Мы обе отлично знаем ритуал, с которым эти волшебники приносят смерть. Умиротворение. Клановые колдуны взывают к милосердию богов, чьи объятия неизбежны. В ответ благосклонность снисходит на козу или любое другое животное, тело которой будет кормить их народ, в кожи которой они будут одеты. И поэтому животное не вопит и не молит о пощаде. Я видела… и поражалась сему воистину невероятному ритуалу. Подобный есть только у этих пустынников — не в своём намерении, а в очевидной эффективности. Будто бы снисходящее благословение смерти являет светлое будущее, что-то лучшее, чем жизнь до этого…
— Ложь, — пробормотала Силана. — Они обманывают бедную тварь, чтобы её было проще убить.
Клайзис промолчала. Плейфан поднесла миску с похлёбкой к губам.
— Возможно, но даже так, — продолжила аристократка, — обман — это дар милосердия.
— Нет такой вещи, — отрезала архонт. — Лишь слова, чтобы успокоить убийцу и его род. И ничего более. Мёртвый значит мёртвый, как говорят Чёрные Полосы. Эти солдаты знают правду. Ветераны войны с Империей Пяти Солнц не тешат себя иллюзиями. Их не так просто водить за нос.
— Ты говоришь, будто многое о них знаешь.
— Периодически ко мне заходит целитель, который обещал проведывать меня и Джаргаса. И рассказывает о происходящем за стенами лагеря знати, раз уж больше никто не удосуживается. И я благодарна ему за это.
— А сейчас он сражается там, внизу, — губы Кейны дрогнули в понимающей улыбке, ведь она хорошо знала свою собеседницу. Как и Силана, женщина переживала за представителя Чёрных Полос, но не за лейтенанта, а капитана.
«Триединый, как же мы похожи… Наверное поэтому и смогли подружиться, — мелькнула у Клайзис короткая мысль. — Две аристократки, две знатные женщины, наделённые властью и силой. Мы сидим здесь, в повозке, надеясь, что наши мужчины выживут и спасут наши жизни».
Атакующий отряд сайнадской конницы был всего в ста шагах от баррикады, когда получил залп во фланг. Стреляла всего половина недоукомплектованной Третьей роты, полторы сотни стрелков, но результат оказался ужасен. Не понять, только ли из-за везения — хотя после вчерашней демонстрации я был готов поспорить, что отнюдь нет — то ли от профессионализма, но пули ударили ровно в голову едущей в тесном строю колонны.
Хорошо прицелились, — подумал я, наблюдая, как первые шесть-семь коней просто кувыркнулись, будто животным внезапно подрезали сухожилия. Те, что неслись за ними, не имели и шанса избежать столкновения. Мигом, всего за несколько секунд, напротив входа в долину возник затор, наполненный брыкающимися копытами и бьющимися в агонии конскими и человеческими телами.
Колонна противника мгновенно раздалась в две стороны, обходя опасность и даже забывая дать собственный ружейный залп. Нам этого хватило. Раздалась команда, остальная часть роты стрелков заняла позицию, ещё полторы сотни человек единым движением спустили курки.
Аналогично поступили и в других местах. По сути, все солдаты послали залп вдоль колонны. Визг и ржание раненых и умирающих лошадей, прерывистые человеческие вскрики, падающие с сёдел всадники, опрокидывающиеся животные, валящиеся на землю тела. Для меня, как того, кто вчера был вынужден наблюдать за резнёй беженцев, не могло существовать более прекрасного зрелища.
Но это было не всё, что сумели продемонстрировать «обычные» солдаты. Где-то сзади, из-за третьей линии обороны, раздались металлические щелчки, и четыре пушки выбросили вперёд смертоносные снаряды. Это были не слишком большие орудия, которыми, например, Дэсарандес пробивал стены Фирнадана. Нет, скорее разряд полевой артиллерии, а потому ядра не имели столь уж чудовищной поражающей силы, даже несмотря на факт частичного зачарования некоторого их числа.
Впрочем, даже такого оказалось более чем достаточно.
В моём восприятии снаряды вылетели излишне тяжеловесно, волоча за собой огненные хвосты, потом будто бы неспешно перелетели над баррикадами и ударили точно в середину отряда врага.
Не зря всю ночь артиллеристы мерили расстояние, расставляя свои игрушки! Пусть обошлось без пробных залпов, но даже так опытные специалисты сумели достичь предельной точности. По сути, благодаря этому они могли поддерживать защитников даже не видя самого врага.
Ядра смели противника, разрывая на куски тех, кого зацепили на лету, а потом… взорвались множеством осколков. Сразу же всё поле заволокли клубы чёрного дыма. Звуки, доносящиеся снизу, на миг перестали напоминать хоть что-то, могущее вырваться из горла живого существа. Когда дым рассеялся, на обожжённом, окровавленном поле боя лежали трупы нескольких сотен людей и лошадей. Остатки сайнадов стремглав убегали, стараясь оказаться вне зоны обстрела.
Начало дня осталось за Первой армией.
Полосы за моей спиной негромко переговаривались. Каждый счёл своим долгом вставить хотя бы несколько слов о происходящем. Кто-то, как Ворсгол, вовсю бранил Ариану — девушку, ставшую ныне новой носительницей браслета Оксинты, — которая самовольно пришла к нам, притащив с собой излюбленный лук со стрелами. Кто-то удивлялся тому, как тихо стояли пехотинцы внизу: не били мечами в щиты, не издавали воинственных криков, не пытались поднять свой дух, понося врага. Стояли на баррикаде из сомкнутых купеческих повозок, такой ма́лой, что размахнись кто — и брошенный камень без труда перелетел бы от одного края линии обороны до другого, а напротив них громоздились несколько десятков тысяч злобных сайнадов, и, куда ни глянь, видны были только шеренги врага. Но они молчали.
— Я бы на их месте вопил во всё горло, чтобы не обосраться от страха, — проворчал Лотар, скрививший усатое лицо в горькой усмешке.
— Вместо этого мы смотрим, как они сражаются, и выжидаем, — произнёс я в воздух, не поворачивая головы.
Атаки шли одна за другой, почти без перерыва, потому что стоящие напротив входа сайнады видели дорогу на Алербо и путь, забитый людьми. Видели, как сбегает их добыча. А потому — спешили…
Пробные наскоки продолжались всё утро. Похоже Зарни или его офицеры-помощники решили попытаться обойтись малой кровью, а потому искали слабину, проверяли нас, может выматывали.
На первый взгляд всё казалось предельно хаотичным. Одиночные всадники отрывались от сомкнутой стены товарищей, зачастую в нескольких местах одновременно, и галопом мчались к баррикаде, успевая совершить несколько выстрелов. Кто-то перезаряжал ружьё на скаку, кто-то использовал мушкет.
Однако в этом скрывался смысл. Пилекс Зарни прощупывал нашу реакцию, изучал расположение ловушек, искал слабые точки в укреплениях. Командование Первой внизу отвечало аналогично. Вначале только стреляли — когда атакующие приближались на расстояние полусотни метров от сомкнутой линии повозок (трупы людей и лошадей постепенно окружали баррикаду кровавым полукругом). Позже изменили тактику, увеличив радиус обстрела сперва до семидесяти пяти, а потом и до сотни метров.
— Пристреливаются, — пробормотал Маутнер.
Мы сидели на корточках подле кривого ствола горной сосны, которая каким-то чудом сумела укорениться на скалах. Какое-то время назад Гралкий Дуф использовал минутку затишья, чтобы лично сбегать к Логвуду и узнать приказы, однако комендант стоял на своём: оставаться наверху.
Пока что мы, Дикие Гуси, Серые Ворóны, маги и остатки сионов с ветеранами не выдали своего присутствия, а сайнады, похоже, не планировали попыток обойти баррикаду с фланга. Оно и неудивительно. Местность тут была отвратительна на подъём, а враг, очевидно, не сомневался, что пробьётся первой же серьёзной атакой.
И она случилась через два часа после рассвета. Под звуки горнов и барабанов в армии напротив баррикады началось движение. Ряды, что ранее стояли беспорядочно, выровнялись, разделяясь на чётко различимые отряды. Если кто до сей поры ещё сомневался, что в атакующей армии не только свеженабранные ратники, но и до сих пор не выбитые опытные дисциплинированные вышколенные воины, то, увидав происходящее, сомнений точно лишился.