allig_eri – Скованные одной цепью (страница 20)
— Ты пропустил сегодняшнее собрание, — произнёс он, махнув ребятам, чтобы разошлись по палаткам и нагнали хотя бы часок сна.
— Наблюдательности тебе не занимать, — хмыкнул я, прикинув, будет ли возможность завалиться в один из больших купеческих фургонов под предлогом помощи раненым. Я и правда помогу! Парочке. А потом надо будет поспать.
Проклятье, я слишком часто начал прибегать к практике сна в месте, где лежат трупы, воняет кровью и стонут едва живые тела.
— А тебе остроты́.
— Что случилось, капитан? — напрямую спросил я.
— Если бы ты не изображал из себя командира сапёров, то уже бы всё знал, — проворчал Маутнер.
— Он так и не появился? — слабо улыбнулся я.
— Сам как думаешь?
Мы помолчали, а я понял, что капитан не просто так тянет с объяснением. Ему не нравится то, что он вынужден будет сообщить. Однако и я, и он понимаем, что без этого никуда.
Твою мать! Похоже и правда следовало посетить сегодняшнее собрание, а не плюнуть на него, вопреки воле коменданта. Захотел, сука, проветрить голову… Нет, я частенько хожу по лагерю, что ночами, что днём — вдоль колонны. Изредка участвую в отражении атак сайнадов, трачу силы на какое-нибудь зачарование, исцеление, попытки что-то изучить и понять. Довольно редко, но всё же, удаётся пересечься с Даникой…
Я ничего ей не сказал. Совершенно ничего. Ни про Силану, ни про… нас. Трусливо. Недостойно. И безопасно. Для меня. Изображать, что ничего не случилось. Что всё хорошо. Интересно, как скоро она поймёт, что я обеспокоен не положением наших дел, а именно ею?
— Нам приказали убить нового кланового вождя, беспокоящего наш тыл, — поведал Маутнер, а потом прищурился. — Выбрали добровольцев.
— Вот как? — приподнял я бровь. — Отклонить подобную честь, как понимаю, не вариант.
— Правильно понимаешь, Изен. Ты — один из этих «добровольцев», — криво улыбнулся он, а потом шагнул ближе нависнув надо мной, так как был выше на полголовы. — Мы всё ещё живы, Двуликий бы тебя побрал, лейтенант! Живы! Нечего хоронить нас раньше срока!
Я почувствовал на лице капли его слюны.
— Выступаем сегодня вечером, — уже спокойнее продолжил капитан, отступив на шаг — на прежнюю позицию. — Успеешь отоспаться и подготовиться. Будет несколько наших, проверенных, из Полос, пара Гусей Гралкия, Даника и Галентос.
— Чёрт бы тебя побрал, Маутнер, — глухо вздохнул я.
— Скоро, Изен, не беспокойся.
Похоже они успели подготовить план. А я и не в курсе… Хотя, зная планы Логвуда, пожалуй это даже хорошо. Ха-ха! Помню последний, который полировали вместе со мной: за десять дней добраться до Дахабских гор! За десять! С учётом того, что мы ещё не дошли до Сауды, а горы находятся возле Олсмоса!
И это пешими. Истощёнными. На пределе возможности.
Тьфу. Мы из сил выбиваемся, чтобы достичь малых целей. Есть в этом какой-то тёмный гений. Логвуд ставит перед нами едва выполнимые задачи, чтобы обманом заставить осилить невыполнимую. Дойти до самогó Магбура. Но вопреки его воле, мы не дойдём. Не выдержат плоть и кости.
— Если убьём этого вождя, его место просто займёт другой, — немного подумав, возразил я. Не то чтобы всерьёз хотел избежать участия в налёте, совмещённом с диверсией, скорее желал узнать, чего командование нарешало без меня.
— Да только, скорее всего, он уже не будет ни таким одарённым, ни таким храбрым, как того требует задача. В душе он будет знать: если действовать посредственно, мы его не тронем, а если блестяще — убьём.
О да, это в духе Логвуда. Он метко посылает стрелы страха и неуверенности. И ещё ни разу не промахнулся. Надо признать, пока что комендант справляется хорошо. Но в тот день, когда он поскользнётся или выкажет малейшее несовершенство, наши головы покатятся в пыль. Десять дней до Дахабских гор. Убейте нового кланового вождя, и мы доберёмся до удобного стратегического места обороны и, кто знает, может даже сумеем переиграть нашего врага. Пусть ублюдки дрожат при каждой победе и облегчённо вздыхают при каждом поражении — Логвуд их дрессирует, как собак, а они этого даже не понимают.
— Так чем ты занимался, Изен? — словно вопрос будущего налёта себя уже исчерпал, спросил Маутнер. — Беженцев лечил?
— Это тоже, — пожал я плечами. — Знаешь, как оно бывает: берёшься за одно, а по ходу наваливается столько дерьма, что выть хочется. И в итоге приходиться бросать всё на полпути, потому что не вывозишь. Бросать, зная, что если продолжишь, то уже не сможешь держать уровень, отчего лишь ухудшишь и без того херовое положение.
— Знаю, лейтенант, — дрогнуло его лицо. — Зараза ходит по лагерю и ты нужен нам полным сил. Даже эта вылазка — риск. Но на него придётся пойти. Сайнадские кавалеристы-налётчики совсем обнаглели, их надо окоротить.
— Может колдуны соберутся и создадут чистой воды? — предположил я. — Это можно было бы организовать ночью: наполнить бочки, а во время движения раздавать бурдюки беженцам.
— Бурдюков не хватит, — недовольно бросил Маутнер. — Это может спровоцировать драку и задержку. Нет, достаточно того, что каждое утро мы раздаём фляжки солдатам — возле повозок с ранеными. На закате они дисциплинированно их возвращают — и так каждый день. С беженцами подобного не выйдет — это раз. У нас нет такого числа бурдюков и фляжек — это два. А если организовать банальную яму и воду в ней, то чем это будет отличаться от нынешнего положения? Чем окажется лучше того, как беженцы берут воду сейчас, вытапливая снег или черпая её из луж и редких родников по пути?
— Разве что сделать каменные стенки, — сдавшись, пробормотал я. — Но это потребует больше сил от магов.
— И заставит людей останавливаться перед этой ямой, — хмыкнул капитан. — Хотя скорее озером. Хоть понимаешь, сколько воды нужно, чтобы пятидесяти тысячам хватило на день? Организуется толпа, давка, паника, кто-то упадёт в озеро, кого-то затопчут, начнутся драки… И задержка, конечно же.
Он был прав.
— Что же, в каше тоже есть вода, — пожал я плечами.
— Только молоко и кровь. Сам понимаешь, Изен, мы их защитим, но нянчиться не будем. Лишней еды предоставить не получится, воды — тоже. Из вещей — только то, что они забрали из Монхарба и иных городов по пути. У нас лишнего нет.
Ну да. Палатки, спальники, пища и вода уже превратились в валюту. Это я прекрасно знаю.
— Дети умирают, — только и смог ответить я, после очередной долгой паузы.
Капитан кивнул.
— Это самая точная и краткая характеристика человечества, я бы сказал. Кому нужны войны и делёжка земли? Дети умирают. Вся несправедливость мира скрывается в двух этих словах. Как и всегда. Экономика, этика, игры богов — всё в одном этом трагическом утверждении. Я запомню эти слова, Маутнер. Не сомневайся.
Помассировав переносицу, я посмотрел на светлеющее небо. Скоро объявят подъём. А я не ложился. Похоже нужно сразу идти к раненым.
— Что говорили на собрании, капитан? Как у нас идут дела?
— Не лучше вчерашнего, — проворчал он. — Два десятка убитых и вдвое больше раненых. Сайнадские твари — как гадюки в грязи — появляются из ниоткуда, ружейный залп, и кто-то умирает. Мы посылаем в погоню отряды своих, они попадают в засаду. Мы посылаем второй, в итоге ввязываемся в крупную драку и обнажаем оба фланга. Беженцев убивают, погонщиков протыкают копьями, и мы теряем коров — если, конечно, рядом нет собак. Таких, как у Серых Ворóн. Понял, о ком я? Ха, да ты же таскаешься за их девчонкой, конечно понял! Те псы — злобные, бешеные твари. Но учти, их тоже становится всё меньше.
— Ничего не поменялось, ты прав, — согласился я. — И таким темпом долго мы не протянем.
Маутнер ухмыльнулся, его зубы блеснули белым на фоне выдающейся чёрной щетины.
— Вот поэтому нам и нужна голова этого вождя. Когда доберёмся до Дахабских гор, снова будет полномасштабная битва. И мы не хотим его туда приглашать.
— Я плохо знаю ту местность, — почесал затылок, — ожидается подъём?
— И весьма жёсткий. Придётся бросить часть имущества и заблокировать дорогу. Это перекроет сайнадам пути наступления. Идти за нами будет опасно. Но они всё равно пойдут. Придётся сдерживать долину перед перевалом, ожидая, пока пятьдесят тысяч беженцев поднимутся на её вершину, а самим отбивать врага, числом превосходящего нас один к пяти. Сможем ли продержаться? Хороший вопрос. Возможно нас хватит.
А возможно и нет.
Завыли горны, отмечающие побудку.
— На сегодня всё, лейтенант, — произнёс Маутрен. — Отдохни. Ночь ожидается жаркой. Только не вздумай исчезнуть и прикажи кому-то из Полос принести тебе еды.
— Справлюсь, — отмахнулся я. — Ищите меня в повозках раненых.
— Не вздумай выкладываться!
— Я там обычно сплю, капитан, — невесело улыбнулся я, а потом развернулся к нему спиной и побрёл отдыхать.
Глава 3
Таскол, взгляд со стороны
Ради безопасности Милены все бойницы на стенах прикрыли толстыми тёсаными досками, отчего императрице приходилось приподниматься на цыпочки, чтобы создавать ощущение хоть какого-то достоинства, когда выглядывала из-за зубцов.