allig_eri – Сердце отваги измеряется численностью. Книга 4 (страница 29)
— Это значит, та девочка останется у него в плену, а потом её казнят? За то, что её дядя чёртов подонок⁈ — возмущённо спросила Тиара Йоколь.
— У тебя слишком доброе сердце, душа моя, — подмигнул ей Силиват.
— Министр! — сердито нахохлилась она.
— Вьёшь из меня верёвки… — усмехнулся тот, поигрывая сапфиром на пальце. — Ты в курсе, что Ведьма совершила немало преступлений, уже будучи в составе пиратов Гарпии?
— Министр!
— Нет, дорогая моя, нет. Мы не оставим это так просто. Раз Хранитель отказывает в логичной и простой просьбе, то… мы украдём её.
— Украдём⁈
— Именно!
Глава 17
В ожидании
— Библиотека! Удивительно, что здесь есть такое… — усмехнулся я, глядя, как высокие деревянные полки тянулись к сводчатому потолку, заполненные томами в кожаных переплётах. Солнечный свет струился сквозь витражные окна, окрашивая пыльный воздух в золотистые оттенки. Пахло старой бумагой, воском и ладаном.
Высокое здание тайного храма, найденного в горах, казалось удивительным. Где-то в глубине шла служба, пел детский хор, но звук был слабым, едва доносился, не отвлекал и даже, наоборот, будто бы добавлял концентрации.
Я взял одну из книг и довольно улыбнулся. Том был посвящён алхимии. Буквы казались чёткими, ровными, понятными. Я даже узнал тему — здесь писали про чигассы, подземные грибы. А я ведь читал про них в одной из книг Вияльди!
— Как тесен мир, — пробормотал я, вглядываясь в строчки и перелистывая дальше.
Страницы шелестели под пальцами, как сухие листья под ветром, воздух густел от пыли, царапающей горло. Детский хор вдалеке набирал силу — чистые голоса эхом отражались от сводов, однако мне стала чудиться фальшь.
— Загрейн? — послышался смутно знакомый голос.
Я обернулся, увидев девочку лет десяти в простом светлом платье. Бледная кожа, тёмные прямые волосы, любопытные серые глаза.
— Сестра, — улыбнулся я.
— Что читаешь? — спросила она, подходя ближе.
— О лекарственных растениях, — ответил я, показывая страницу с изображением мяты.
Дэля заглянула мне через плечо, и я почувствовал запах её волос — ежевика и что-то лёгкое, едва уловимое, словно запах остывшей земли после летнего дождя. Она что-то тихо бормотала, рассматривая картинки.
— А вот это что? — она указала на рисунок странного цветка.
Нахмурившись, я изучил картинку. Цветок был чёрным, изогнутым, с лепестками, напоминающими крылья насекомых. Казалось, он вот-вот взлетит, грозно жужжа.
— Не знаю… — ответил я, отчего-то ощущая холодный пот на спине.
— А я знаю, — прошептала Дэля. — Это цветок забвения.
Я поднял взгляд на сестру. Её лицо потемнело, словно на него упала тень, хотя солнце по-прежнему лилось в окна. В углах её рта появилась лёгкая улыбка, слишком взрослая для маленькой девочки.
— О чём ты?
— Он растёт там, где люди забывают, кто они, — продолжила она тем же тихим тоном. — Ты забыл, кто ты, Загрейн?
Я шагнул назад, солнце перестало светить, будто его закрыли тучи, полки вдруг показались давящими, слишком высокими, расстояние между стеллажами уменьшилось, стало неудобно стоять и даже словно бы нечем дышать.
Я задыхался.
— Не забыл, — хрипло сказал я, чувствуя, как не хватает воздуха.
— Врёшь. Ты забыл меня, — её голос треснул, наложившись сам на себя — детский дискант и низкий, сиплый шёпот. Она сделала шаг назад, в тень, её фигура стала угловатой, напоминающей огромного паука. — Ты даже не помнишь мой голос.
Сердцебиение ускорилось — бум-бум-бум, заглушая хор, который теперь звучал визгливо, словно неисправная тормозная колодка.
Сжав веки, я мотнул головой. Стоило их открыть — Дэли уже не было. Я выругался. Книга в руках стала тяжёлой, страницы пожелтели, начали крошиться под пальцами. Воздух ещё больше сгустился, с трудом помещаясь в лёгких. Дыхание застревало в горле.
Детский хор окончательно превратился в низкий гул, напоминающий жужжание, скрежетание и шорох тысяч маленьких лапок. Я высвободил силу, создавая мух. Почти трёхсантиметровые тела, мощные челюсти и жала, хитин, скорость, зачатки яда — всё это делало их кошмаром, смертью для любого, кто выступит против. И я собирался воспользоваться своим козырём — в очередной раз.
— Пле… кха-кха!.. Плевать, я привык давить силой, — осклабился я. — Давайте, суки, потанцуем!
Но рассевшиеся на стеллажах и книгах мухи — мой жужжащий рой, чёрный вихрь с острыми жалами, готовый разорвать всё на пути, — попросту перестали ощущаться. Их тела высыхали, темнели и скукоживались, как сухие ветки в огне, падая на пол пустой хитиновой оболочкой.
Моргнув, я оглянулся, заметив в дальнем конце библиотеки наползающую клубящуюся масляную тьму, которая будто бы пожирала свет. Её нутро демонстрировало облик трёх смутно знакомых фигур.
Стража грандов. Мужчина с бородой клинышком и короткими усами, широкоплечий крепыш, худощавый горбонос. Люди, чей облик приобрёл демонические черты, заострённые зубы, изогнутые рога, длинные крючковатые пальцы.
Дерьмо!
С трудом выбравшись из узких проходов между стеллажами, я обернулся налево и направо. Библиотека казалась бесконечной. Вот только меня всё ещё преследовали демоны и тьма, бурлящая за спиной, а значит…
— Туда! — решил я, заметив вдали блеснувший отсвет. Кажется, там открытая дверь?
Я бежал между рядов, но коридоры только множились. Полки росли, наклоняясь надо мной, готовые захватить, задавить, рухнуть. Книги шелестели, словно от ветра, периодически раскрывались на самых мерзких гравюрах распятых и выпотрошенных людей. Запах гнили ударил в ноздри, смешиваясь с металлическим привкусом во рту — моей собственной кровью от прикушенного языка.
И тут, с самой последней книги, на меня посмотрел карандашный портрет Дэли. Её глаза, большие, по-детски наивные, глядели мне прямо в душу.
— Ты не спас меня, — искажённый, будто эхо, голос донёсся до меня откуда-то со стороны. — Даже не пытался.
— Пытался! — заспорил я. — Я чуть не погиб, пытаясь!
Я бежал, но ноги словно налились свинцом. Сердце бухало заглушая всё вокруг, так что я слышал его в висках. Рот пересох, во рту стоял вкус ржавчины, словно я наглотался крови. Холод пробежал по пальцам.
Попытка трансформировать тело в рой привела к провалу. Боль накатила изнутри, словно волна кислоты или изжоги. Частично обращённая в насекомых рука почернела и как будто бы обуглилась. А за спиной, в опасной близости, уже раздавался бешеный рёв чудовищ, слышался скрежет когтей и клацанье челюстей, способных располовинить меня.
— Ты не помнишь, как я плакала, — голос Дэли становился всё тише и одновременно отчётливее. — Ты не помнишь, как я звала тебя.
Вот он, знакомый отблеск света! Именно это место я видел, именно сюда стремился!
Распахнув двери, я застыл. Это была пыточная камера, где тяжёлыми кандалами к каменной стене была прикована девушка чуть старше меня. Серые засаленные волосы с седыми прядями скрывали лицо.
Я дёрнулся, но тьма за спиной уже перекрыла выход. Заперла здесь, не проходя дальше, будто бы некая невидимая линия не пускала сюда монстров, собравшихся растерзать меня на куски.
— Ну здравствуй, брат, — девушка подняла лицо, и я отшатнулся. Вместо глаз у неё были две кроваво-чёрные дыры, сочащиеся тёмным гноем, будто… слёзами.
Её тело покрывали ужасные шрамы, следы многократно сломанных костей, ожогов, рваных ран, снятой кожи.
— Д… Д-дэля?.. — с трудом справился я с языком.
— Ты опоздал, — прохрипела она, демонстрируя остатки выбитых зубов и обрубок языка. — Ты всегда опаздываешь.
Я попытался телепортироваться, но лишь обжёг себя болью. Конечности охватила судорога, заставляя меня упасть на колени, сжаться комком.
— Нет, брат… — прошептала скованная девушка, и цепи загремели словно похоронный колокол. — Теперь ты не уйдёшь. Я так долго ждала тебя…
Сильно потянув руку, она с хрустом вырвала её из наруча кандалов. Переломанная окровавленная ладонь напоминала подгнивший кусок отбивной. Следом настал черёд второй руки.
— Ты… — закашлялся я, потом нервно и истерично рассмеялся. — Хочешь знать правду⁈ Я не твой брат! И никогда им не был! Я даже… я даже не видел тебя своими глазами! Ни разу! Всё это, — я с трудом разогнулся, приподнявшись и вставая на колени, — всё это только чужая память!
Дэля замерла. Провалы её кроваво-чёрных глаз, внутри которых что-то шевелилось — что-то маленькое, угольно-тёмное, — уставились ровно на меня.
— Знаю, — шепнула она. — Всегда знала.
И тут тьма, как кнут, нанесла удар со спины, охватив меня потоком, укутывая, закручивая. Внутри шевелились тени, шепча обвинения, тело онемело, парализованное страхом — страхом, что это не сон.
Резко открыв глаза, я рванулся, с трудом вдохнув, будто вынырнул из ледяной воды. В нос ударил привычный запах немытых тел, копоти и старых досок. Тишину разрезало чужое храпение, где-то рядом скрипнула половица, кто-то перевернулся с боку на бок.