allig_eri – Сердце отваги измеряется численностью. Книга 3 (страница 13)

Сосредоточившись, я постарался отследить наблюдателя, но… некоторое время попыжившись, сообразил, что такой фокус мне всё ещё недоступен. Может, я недостаточно умел? Не хватает… м-м… тонкости? Или некой, не знаю, «плотности Ауры»? Всё-таки раньше я не мог ощутить того, что меня кто-то осознанно изучает, «просвечивает», а сейчас, надо же, чувствую!

Хмыкнув, заставил мошек, находящихся возле домов ополченцев, взлететь и подлететь к этим людям. Почему к ополченцам? Всё просто. Дуффа я исключил — Аура Наблюдения показала, что он как раз подходит к своему дому, где Вета общалась с матерью. Вряд ли он в такой момент решил сконцентрироваться не на дочери и предстоящем расставании, а на мне. Сатора Отье я исключил тем более — он пытался привести в себя свою супругу, Нару. Уверен, ему не до меня.

Леви? В этом просто нет смысла. Не вижу ни одной причины, зачем ему «просвечивать» меня.

Вета или Зана? Обе с родителями. Да и толку им меня изучать? Всю дорогу этим занимались.

Остаются ополченцы. Кто знает, вдруг кто-то из них готовит против меня какую-нибудь дрянь? Прикидывает, как будет атаковать или… Пф-ф, будто бы у него есть шансы!

Есть, конечно, но… Сука, а не плевать ли? Пусть смотрит.

С другой стороны, мне это не нравится.

Попытавшись закрыться, спрятаться от этого «взгляда», я, кажется, пошёл в совершенно иную степь, потому что подсознание в какой-то момент ощерилось своеобразными шипами, отчего чужой «взгляд» тут же отдёрнулся, а один из ополченцев, Далкон Бёрт, который в этот момент чистил оружие, негромко вскрикнул, бросив меч и схватившись за голову.

Мошки подлетели ближе, но мужик был жив — стонал, кряхтел, через несколько секунд поднялся на ноги, выматерился, пнул стул.

Моргнув, я остановился, радуясь мимолётной задержке, и постарался проанализировать случайно созданный трюк.

Интересно… Это я так любого могу поразить? А в бою? Если враг будет сосредоточен на мне, а я его этими… Шипами⁈

Далкон тем временем полностью восстановился и встал перед стеной собственного дома. Жены у него нет, умерла ещё год назад. Мужик стоял один и, видимо, думал. Как и я. Но Ауру ко мне более не тянул. Хорошо.

Очень хотелось тщательно изучить случайно созданный трюк. Попытаться его, не знаю, раскрыть. Попробовать на ком-то ещё. Надо будет попросить Зану «прощупать» меня, когда я снова создам эти защитные шипы.

— Сейчас не до этого, — посмотрел я на дом Эландов, стоящий в полусотне метров впереди.

Дверь у Энни скрипнула, как всегда. Удивительно, как я помнил этот звук. Странно: не дом, а клетка памяти. Я вошёл внутрь и ощутил привычный запах: воск, мука́, старая древесина. Будто ничего и не изменилось.

Они были внутри. Ждали.

Энни сидела на лавке, руки сцеплены в замóк, лицо каменное, глаза сухие, острые, как костяные иглы. Себб стоял у стены, прислонившись плечом. При моём появлении поднял глаза — и тут же отвёл. Я видел, как он напрягся.

Облизнув губы, я посмотрел на тётю, потом на брата, открыл было рот и… закрыл обратно. Я не знал, с чего начать. Мысли и речи, которые готовил по пути сюда, были отброшены новой придумкой, которую я уже про себя назвал «Шипы» и которая, как по мне, казалась куда более интересной и стóящей, чем обсуждение мёртвого парня.

Ребису уже не помочь, смысл теперь трепать языками?

Сука… никогда такое не любил.

— Вы уже знаете, — я постарался звучать не слишком раздражённо или обвиняюще. Не знаю, получилось ли. — Ребис погиб в горах.

Я не стал входить в комнату, замер в проходе.

Энни ничего не ответила, Себб шмыгнул носом, сжал губы, глядя в пол.

— Знаем, — тихо произнёс брат. — И Кероб тоже. Но его… его вы не принесли. А Реба — да. Это… ну… правильно, — он обернулся на мать, которая кивнула — медленно и спокойно.

— Милегер им занимается, — сказала она. — Завтра… на рассвете… — утерев рукой глаза, женщина не договорила, но этого и не требовалось.

Пауза. Тяжёлая, напряжённая. Я стоял, ощущая себя чужаком. Словно и не было этих лет, что я провёл в этом доме.

— Как это произошло? — спросила наконец Энни. Голос был ровный, слишком ровный.

Новых слёз тем не менее не было.

Поморщившись, я подумал, что можно было бы приукрасить случившееся, но… хех, этого даже делать не пришлось! Ребис и правда поступил как герой.

— Он спас нас всех, — произнёс я. — Когда к грайдийцам прибыло подкрепление, он убил сразу двоих каннибалов. И это будучи раненым! Разрубил их тем мечом, который даже после смерти упорно не желает отпускать, — улыбнулся я. — Если бы не этот подвиг… Не знаю, выжил бы ли вообще хоть кто-то.

Энни моргнула, недоумённо на меня поглядела.

— Тогда как он погиб, если победил?

— Истёк кровью, — поморщился я. — Говорю же: Ребис был ранен. Все эти… танцы с мечом заставили его потерять много крови. Хоть мы и нашли целебную алхимию в сумках людоедов, её оказалось недостаточно.

Себб медленно поднял голову. Его голос был сдержан, но в нём сквозило горе:

— Ты был рядом?

Простой вопрос и сложный ответ. Да, я был, но…

— Да, — ответил я без всяких «но».

— Он… он…

— Не мучился, — пожал я плечами, постаравшись придать голосу толику твёрдости.

Себб кивнул. Долго молчал. Потом добавил:

— Я должен был пойти с вами.

— Нет, — отрезал я. — Ты бы погиб вместе с ним. Это был бой. Не игра.

— А теперь Реба нет, — спокойно и словно бы смирившись, произнёс он. Вот только у меня возникло ощущение выстроенной где-то в его сознании стены, которая словно отгораживала Себба от принятия этого факта. Не давала осознать в должной мере.

Или я надумываю? Может, он и сам по себе сумел пережить эти новости? Пережил ведь он смерть отца?

— Он доверял тебе, — сказала Энни, о которой я едва не забыл. — Думал, что знает, куда и за кем идёт.

— Ребис был мне братом, пусть и не по крови, — честно ответил я. — Будь возможность сделать всё иначе, я бы непременно так и поступил.

— Загрейн, — Себб снова отвёл взгляд, но потом вернул его с неожиданной решительностью, — почему ты не рассказал раньше?

— Раньше? — поднял я брови, не сумев понять смысл сказанного.

— Про то, что… ну-у… что ты Прóклятый.

— Ах вот ты о чём, — кривая ухмылка сама собой появилась на лице. — Значит, повёлся на это? На тот трюк, который я показал?

— Это был не трюк, Загрейн, — Себб улыбнулся почти так же, как делал это раньше. — Не волнуйся, я не верю в бредни Милегера, что те, кто съест Запретный Плод, сразу становятся уродами и ублюдками. Херня. Я другое не пойму: какого чёрта ты не рассказал об этом раньше?

Вздохнув, я скрестил руки на груди. Не ожидал, что речь зайдёт об этом. Не был готов. Ни к откровению, ни к последствиям.

— Всё случилось недавно, — сказал я. — Практически случайно. Запретный Плод, он… — почесал я затылок, думая, как будет лучше соврать, — оказался не таким ярким, как можно было предположить. Я думал, повезло найти обычное яблоко. Когда осознал свои новые способности, то не захотел вас пугать.

Брат ссутулился, сжал кулаки.

— Я бы не испугался, — на грани шёпота ответил он. — Мы же выросли вместе. Дерьмо, ты сам учил меня драться! А теперь я обо всём узнаю последним — на площади, перед твоим уходом из Ностоя!

Он замолчал, потом добавил:

— Я бы не стал к тебе хуже относиться. И Реб бы не стал. Даже когда ты… ну-у… не совсем человек.

Я сдержал скептичный хмык. О да, «не стал бы»! А то я не помню, как отреагировала моя группа, когда я продемонстрировал силы! Конечно, тогда ещё наложилась смерть Кероба и эти их нелепые обвинения, но…

Нахмурившись, я задумался, а стало бы отношение ко мне иным, если бы я открылся не в момент отчаяния, критический, можно сказать, а… просто на привале?

Обстановку разбавила Энни.

— Ты ведь не просто так показал свои способности, Загрейн? — Она нашла в себе силы усмехнуться. — Это фактически прощание, потому что остальные теперь тебя не примут. Даже я, знающая тебя, мальца, с самого детства, испытываю смешанные чувства. И отнюдь не по причине смерти моего мальчика.

На это оставалось только кивнуть.

— Мы решили так ещё по пути, — сказал я. — Я, Вета и Зана. Что мы уйдём.

Энни покачала головой, её губы подрагивали.

— Я знала, что ты слишком амбициозен для этого места.